Лидия Миленина 
Ректор моего сердца

Волшебная академия (АСТ) – 

Лидия Миленина
Ректор моего сердца

Иллюстрация на обложке – Ирина Круглова 

© Миленина Л., 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Астер 

Невыносимая тревога заливает сердце. Мама обнимает меня, в ее зеленых глазах тоже стоит страх.
– Астер, милая! – она прижимает мою голову к груди, я начинаю неудержимо плакать. – Будь здесь, хорошо?! С Варвитой, – она указывает на няню.
В лице пожилой женщины тоже застыл ужас.
– Мамочка, не уходи! – кричу я сквозь слезы, обнимаю ее за шею, прижимаюсь изо всех сил. Пятилетняя девочка не понимает, что бывают моменты, когда женщины должны сражаться наравне с мужчинами. Мама не должна, не может уйти туда, на стену, где с поднятыми руками стоит мой отец. Где волна огня затапливает ров, подбирается к крепости.
Мама должна быть здесь, со мной.
Но она мягко отводит мои руки.
– Я нужна твоему отцу там… – говорит она. – Им не справиться без меня!
Она поднимает меня на руки и передает Варвите.
– Если мы с папой не вернемся, Таунсен позаботится о тебе. Варвита, – в мамином лице появляется властность, – не пускайте сюда больше никого.
Она снова смотрит на меня мягко, но с горечью
– До свидания, моя маленькая, – целует меня в щеку, в макушку. Я плачу и, как в тумане, вижу, что и ее лицо залито слезами.
Я вырываюсь, чтобы повиснуть на матери, но Варвита держит крепко. Няня всегда это умела. Сейчас она кажется врагом, отрывающим от матери.
Словно во сне, я вижу, как мама – высокая, стройная, в длинном прямом платье – идет к двери. Каштановые волосы лежат на плечах, ниспадают до пояса. Даже сейчас я думаю, какая же она у меня красивая…
Мама приоткрывает дверь.
– Прощай, Астер… жизнь моя, – очень тихо, словно не хочет, чтобы я услышала, говорит она и смотрит на меня полным боли взглядом.
Но я слышу и плачу сильнее.
Дверь закрывается, и мое детское сердце понимает, что вся прежняя жизнь, мои счастье и радость навсегда отрезаны от меня. Впереди что-то страшное. Страшнее любых сказок.

* * *

Два часа няня читала мне сказки, гладила по голове, успокаивала. Но я вырывалась, подбегала к окну, залезала на стул и пыталась разглядеть на крепостной стене две фигурки. Казалось, если смотреть старательнее, я обязательно увижу его черноволосую голову и красный плащ, ее зеленое платье и воздетые вверх тонкие руки.
Но из западного крыла было видно лишь наступающий огонь и дымное марево над полем, черные смерчи и огромные синие волны, встающие на месте пламени. А слышала я лишь отдаленные удары, словно кто-то колотил о стену бревном, и звуки взрывов. В такие мгновения все внутри меня сжималось, я опять плакала.
А потом вдруг все стихло, словно кто-то опустил занавес. Няня испуганно подняла глаза.
В коридоре раздался топот, в дверь постучали. Варвита приложила палец к губам, сделала круглые умоляющие глаза – помолчи, девочка, – и подошла к двери.
Я застыла на стуле.
– Это я, Таунсен, – послышался из-за двери усталый голос одного из приближенных отца. – Варвита, открой!
Няня открыла. Он стоял на пороге в порванной одежде, с ожогом на щеке, опираясь на длинный старинный меч. Такие я видела лишь в антикварной оружейной отца. Ими давно никто не пользуется. Но говорят, меч помогает направлять магию.
– Они все полегли, – глядя в глаза Варвите, сказал Таунсен. Как будто рядом не было меня или он думал, я не пойму, что это значит. Но я поняла.
Варвита пискнула и зажала рот рукой.
– Мои папа с мамой… умерли? – шепчу я.
– Они… улетели на небо, – он обреченно посмотрел на меня. Несколько мгновений я не могла поверить. Хотела разразиться плачем, но слезы застряли в груди.
Таунсен решительно подошел и взял меня на руки. Я не сопротивлялась.
– Нужно уходить, – коротко бросил он Варвите. – Я позабочусь о девочке. Прости, Астер, отныне ты не сможешь быть дочкой своих родителей. Будешь говорить, что ты дочь служанки. Илона, допустим… Гварди. Поняла? – он чуть отстранил меня и заглянул в лицо. Я кивнула. Я понимала. Не все и не до конца. Но понимала, что мамы с папой больше нет, а я не должна зваться той, кто я есть. – Твои родители ушли не для того, чтобы ты разделила их участь. Нужно спешить. Скоро эта шваль будет здесь.
Я держалась за шею Таунсена, когда он нес меня вниз по лестнице, потом бесконечными подземными переходами. Не плакала. Слишком глубоко я была ранена, слишком больно и страшно мне было.
Иногда Таунсен творил магию, чтобы запутать следы, если враги найдут путь в подземелье. Они нашли. Когда сзади послышались крики, Таунсен бросился бегом, прижимая к плечу мою голову, чтобы случайно не ударить о стену в темноте. Засветить магический огонь не отваживался, видимо, боялся, что так нас найдут.
Впрочем, нас все равно обнаружили. Крики приближались.
– Вот сюда! – Таунсен поднял меня выше, чтобы я зацепилась руками за края круглого отверстия в потолке. Сквозь него лился лунный свет. – Вылезешь – и беги прямо в лес! Я за тобой. Только поговорю тут с нехорошими ребятами.
– Нет, Таунсен! Пойдем вместе! – шепчу я.
– Вылезай и беги в лес! Шевели своими короткими ножками! – гневно прошептал он и вытолкнул меня в отверстие. – Поняла?! Беги, а то ремня получишь! – услышала я снизу. Вслед за этим донеслось доброе и усталое: – Сейчас приду, уже скоро… Беги, дитя, главное – беги!
Я не испугалась ремня. Что-то другое. Наверное, мой детский разум понимал, что все эти люди – мои родители и другие, кто погиб сегодня на стене, – умерли не для того, чтобы меня схватили.
Пятилетняя девочка поднялась на ноги, пару мгновений смотрела на дыру в земле. А потом припустила со всех ног к темным деревьям.
Пару раз я споткнулась и упала, но тут же поднялась и побежала дальше. Когда почти добежала, совсем запыхалась, в боку кололо. Я остановилась и попробовала отдышаться. Бросила взгляд назад.
Оттуда, где был выход из подземелья, вырывался столб алого пламени.
«Вот и все!» – пронеслась в голосе странная мысль.
«Нет, не все! – внутри меня словно родился другой голос – взрослее, умнее, увереннее моего, и куда более упрямый. – Пока ты, Астер, жива, не все. Просто беги!»
Я выдохнула и припустила в лесную чащу, про которую мне рассказывали страшные сказки. Знала, что Таунсен не придет за мной, он тоже погиб. Знала, что никто не поможет. Но я должна бежать, пока есть силы. И когда их не останется – тоже.
Я последняя. А последние не имеют права умирать.

Глава 1

Илона 

Пока студентки записывали результаты лабораторной работы, я любовалась рукотворным водопадом на стене. Перламутровые, играющие в дневном свете струи лились в специальный поднос, от которого вдоль стены тянулся желобок и приводил к бассейну в дальнем конце зала.
У нас, водников, всегда так – везде вода. В каждой аудитории, в каждой комнате. Например, вот этот водопад вместо классной доски. Преображая его форму, я показываю адептам магические формулы и картины из истории водной магии. А в бассейне мы держим элементалей.
Кстати! Элементали!
Я посмотрела на часы. Пора заканчивать.
– Так! Кто не успел, сдадите отчет в начале следующего занятия, – сказала я, вставая. – А сейчас собираемся. И не забываем, – я улыбнулась коварной улыбкой, показывающей студентам, что я настойчиво рекомендую выполнить сказанное, иначе последствий не избежать, – выпустить элементалей в бассейн.
«Если кто-нибудь утащит с собой, голову оторву!» – подумала я. Вернее, не допущу к зачету. Отрывать голову студентам, даже самым безалаберным, строго запрещалось. С таким повреждением не справятся даже на медицинском факультете. Придется идти к некромантам, весело подумала я. В шутку, конечно. Некроманты тоже не в силах вернуть умершему настоящую жизнь.
Студентки подходили к бассейну и опрокидывали в него колбы с элементалями. В бассейне феи воды отращивали хвост и весело плескались, смешиваясь с мягкими струйками. Пока сидят в колбах, любят принимать образ кокетливых девушек в пышных бальных платьях, а в пространстве побольше превращаются в русалок из детских сказок. Впрочем, студентки уйдут, красоваться станет не перед кем, и феечки отбросят всякую форму, смешаются с водными потоками – до тех пор, пока кто-нибудь не призовет их.
Вскоре почти все ушли, нас осталось трое – я и две девушки, которым плохо давалась магия водных сущностей. И тут водопад у меня за спиной настойчиво прозвонил.
«Что еще такое?» – подумала я с легкой тревогой. Классные доски любой природы – водной, огненной, воздушной и, конечно, земляной – были универсальным средством связи. А так настойчиво они звонили, лишь когда кто-то из руководства хотел передать важное сообщением всем преподавателям и студентам.
Опять какое-то бесполезное собрание, на которое мы должны прийти?
Водопад потемнел, и мы с девушками увидели в нем лицо Герата Ванирро – нашего ректора.
«Ах…» – послышались восторженные вздохи студенток. Ректор, статный мужчина среднего возраста (то есть около четырехсот – пятисот лет), считался красавцем. Он был мечтой каждой наивной адептки.
Я же, глядя на строгое лицо с крупными чертами, небритый подбородок («ах, какой мужественный у него подбородок!» – шептались девчонки) и густую шевелюру, не испытывала ничего, кроме тревоги и антипатии. Нас с ректором связывали не лучшие отношения. Если несколько неприятных встреч можно назвать отношениями.
Я подняла руку, призывая девушек замолчать. Раз на связи ректор, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Я даже подозревала, что именно.
Знакомый каждому в академии низкий голос произнес:
– Уважаемые адепты и преподаватели! Сегодня скорбный день для академии, – лицо Герата, впрочем, не выражало особой скорби. Возможно, он был даже рад произошедшему, подумалось мне. – Только что от болезни, которой нет излечения ни магией, ни силами природы, – от старости, скончалась Касадра Ванми, моя бесценная помощница. Это невосполнимая утрата для нас, – губы ректора сложились в многозначительную тонкую улыбку. – Мы почтим ее память. – Я вздохнула – эти слова означали, что всем преподавателям и адептам академии вменяется в обязанность присутствовать на погребении. – Послезавтра на церемонии прощания на площади Высшей Магии. Кроме того… – Мне показалось, что в глазах ректора блеснул огонек то ли радости, то ли ехидства. – Вскоре многие преподавательницы воздушного факультета и избранные преподавательницы водного получат приглашение на конкурсный отбор на должность Великой. Ведь академии нужна та, что станет моей напарницей и правой рукой.
«А также сексуальной партнершей и сожительницей», – подумала я. И выдохнула.
Меня все это не касается. Ректор не пришлет мне приглашения. Все встречи с ним доказывали, что я ему так же неприятна, как он – мне. Да и водных на отборе будет человека три-четыре. Чистая формальность. Огонь дополняется воздухом, и партнерша нашему огненному ректору нужна воздушная. Такая же магичка воздуха, какой была покойная Касадра.
Немудрено, что ректор радуется предстоящему конкурсу (или «отбору», как говорят в простонародье). После трехсот лет жизни со старухой он наверняка мечтает о молодой партнерше. Ведь в последние двести лет жизни даже магия не могла дать Касадре иллюзию юности и привлекательности. Когда-то красивая, в последние годы она выглядела настоящей старухой – седой, морщинистой. И с дурным характером.
Но тень сочувствия к Герату тут же испарилась из моего сердца. Он сам выбрал этот путь. Три столетия назад, после смерти былого партнера Касадры ректора Гайборо, он добровольно пошел на конкурсный отбор. И не отказался от должности ректора, когда его партнерша состарилась.
Ходят слухи, впрочем, что он не брезговал проводить время с юными адептками, не говоря уж про молодых преподавательниц. Ведь союз глав академии не запрещает связи на стороне. Тем более что Касадра тоже не славилась верностью ни своему прежнему партнеру, ни Герату.
Лицо ректора поглотила темнота, снова побежали веселые струи, зазвучала траурная музыка.
– Ах… – шепот адепток заставил меня выплыть из размышлений. – Тарра Гварди, быть может, и вас пригласят на отбор!
– Меня не пригласят, – твердо ответила я. – Вы ведь понимаете, что водной волшебнице не место рядом с огненным ректором. Так! Отчет сдавать будете? – я посмотрела на часы. – И да, выражаю вам соболезнования по поводу смерти Великой.
– И мы вам! Тарра Гварди, можно мы сдадим в следующий раз? Мы потрясены новостью.
«Вернее, тем, что посмотрели на твердокаменную физиономию нашего ректора», – подумала я.
– Хорошо, до следующего раза.
Я подошла к двери.
Все хорошо. Новости такие, как я и ожидала, но на душе почему-то было неспокойно. Казалось, опять настал переломный момент и судьба обязательно преподнесет мне сюрприз.
Я не ошиблась. Сюрприз застал меня тем же вечером. Я пришла в свою комнату в западном отроге. Академия высшей и прикладной магии располагалась внутри огромной скалистой горы, флигели называли не иначе как отрогами.
Усталость давала о себе знать. Целый день лекций и практических занятий, потом бесконечные разговоры с преподавателями, спорившими, как скоро ректор назначит конкурсный отбор. Запустила ручеек в ванной комнате, чтобы наполнить бассейн и посидеть в нем, набираясь сил от своей основной стихии. Конечно, как всем женщинам, воздух мне тоже немного подвластен. Но главная моя стихия, та, с которой я сроднилась, та, которую люблю взаимно, от всего сердца, – водная. В воде мне всегда становится легче.
И тут внимание привлек конверт с печатью ректора, лежавший на столе. Еще одно оповещение о кончине Касадры? Наверняка все их получили, уговаривала я себя, пока шла к столу.
Неуверенно взяла его в руки. Сердце громко забилось. Можно даже не открывать… На конверте крупными буквами было написано: «Приглашение на конкурсный отбор».
Я горько усмехнулась. Судьба нашла способ ударить меня в самое больное место! Ведь «приглашение» – только слово. На самом деле все не так просто. Это мужчины после смерти ректора идут на конкурсный отбор по своей воле. Женщинам же вменяется в обязанность.
Усмехнулась. Для кого-то из водных это приглашение было бы как манна небесная. А мне оставалось лишь уповать, что это ошибка.
Открыв конверт, на сложенном листочке с красивыми огненными вензелями я прочитала:

Глубокоуважаемой Илоне Гварди, младшему преподавателю кафедры пресноводной магии водного факультета… Настоящим я, ректор Академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро, приглашаю Вас принять участие в отборе… 

И чуть ниже:

В срок с пятого дня от кончины Касадры Ванми Вам вменяется в обязанность принять участие в конкурсных испытаниях…  (некоторое количество малозначительных красивых слов) и в случае победы занять должность Великой. 

Я растерянно сложила листок и засунула обратно в конверт. Обреченно опустилась на стул.
Зачем ему я на отборе?
Мало того что весь отбор лицезреть его вредную физиономию… Хуже другое. Мне просто нельзя участвовать в конкурсе. Происхождение конкурсанток будет тщательно проверяться. К тому же перед отбором все конкурсантки проходят ментальный контроль. А я не настолько сильный менталист, чтобы скрыть глубины своей памяти от лучших специалистов.
Может, все-таки ошибка? Что же. Проверим. Попробуем. Нужно бороться, как я боролась все эти годы. Даже окончила академию, стала преподавателем, заняла свое место в обществе.
Я взяла самопишущее перо из стаканчика, листок бумаги и принялась писать.

Ректору Академии… от… Прошение. Прошу освободить меня от участия в конкурсном отборе на должность Великой в связи с личными обстоятельствами…  (дата, подпись)

Вложила в самый красивый конверт из тех, что хранились у меня в столе. Вздохнула – отдых откладывался – и отправилась по коридору в сторону приемной ректора. Опустить письмо в ящик возле нее, завтра его вскроют и передадут ректору среди других прошений. Остается надеяться, что он, не глядя, подмахнет заявление.

Глава 2

Заснуть я смогла только под утро. Все ворочалась, думала о том, зачем ректор прислал мне приглашение. Может быть, он вовсе не смотрел список молодых преподавательниц, просто кто-то из помощников отобрал тех, у кого были лучшие показатели?
А показатели у меня всегда были лучшие.
Мне всегда приходилось контролировать силу, приглушать ее. Покажу необычные способности – и у окружающих возникнут вопросы. Но успех у меня был: и публикации в лучших магических журналах, и награды за выступления на конференциях, первые и вторые места в ежегодных состязаниях по водной магии. Посмотрели индекс успеха и выбрали самых лучших, думала я.
Если так, то, получив мое прошение, ректор вспомнит, кто я такая, и разрешит не участвовать. Зачем ему в отборе девушка, которая неприятна?
Немного успокоившись, я попробовала заснуть. Но не тут-то было. Теперь в голову лезли воспоминания о встречах с Гератом и почему я каждый раз умудрялась вызвать его гнев.
Первый раз я увидела нашего ректора при поступлении в академию. Как на грех, в тот день он сам пришел на вступительные испытания, чтобы принять участие в экзамене. Пришел ближе к концу рабочего дня, а я как раз была самой последней в списке претендентов.
Первыми на экзамен шли представители знатных родов, те, чье обучение будет оплачиваться родителями. Для таких вступительный экзамен – формальность. Безродные сироты, еще и претендующие на стипендию, стояли в списке последними, их вызывали, лишь если оставались свободные места.
Когда я предстала перед комиссией, голова кружилась от голода, а колени подкашивались от усталости и волнения. Ректор – тогда я понятия не имела, что это он, – сидел, опустив черноволосую голову, и внимательно читал какую-то бумагу. Даже не поднял на меня глаза. Справа и слева от него сидели представители разных факультетов – по одному от каждого. Строгая дама с убранными волосами – с водного, изысканно-небрежно одетая – с воздушного, мужчина – обладатель злого, дергающегося лица – с огненного. Приятной наружности яркоглазый представитель ментального факультета и седобородый старичок с факультета общей магии.
Несколько мгновений я стояла перед ними, а все они, кроме ректора, внимательно разглядывали меня – без особой доброжелательности. Только лицо старичка выглядело добродушным. Он же и обратился ко мне.
– Илона Гварди, сирота, хорошие данные по водной магии? – спросил он, взглянув на бумагу в своей руке.
– Да, ваша честь, – ответила я.
– Сирота? – словно гром в небе, услышала я глубокий строгий голос. Мгновение не понимала, кому он принадлежит, потом с ужасом заметила, что черноволосый наконец поднял глаза и остро, неприязненно меня разглядывает. В его лице строгость и порода сочетались с грубостью, крупностью черт, что выдает властный, склонный к гневливости характер.
– Сирота? – повторил он, откинулся и сложил руки на груди. – Тарра, – заглянул в список, лежавший перед добрым старичком, – Гварди, скажите, у вас есть другие родственники, которые смогут оплатить ваше обучение?
Под испытующим взглядом мне захотелось спрятаться. Меня затрясло. Вот так, надеялась, готовилась. Но кто возьмет в академию выпускницу благотворительного приюта с единственной рекомендацией от жалкой учительницы общей магии!
– Нет, ваша честь. Я хотела бы участвовать в конкурсе на стипендию, – я нашла в себе силы ответить достаточно твердо.
– Похвальное желание, – бросил ректор и обернулся к старичку. – Мэтр Соло, зачем вы обнадежили девушку, вызвав сюда? Все стипендии на водном факультете уже заняты.
Несколько мгновений старичок, мэтр Соло, растерянно молчал. Видимо, такая мысль не пришла ему в голову. Потом посмотрел на меня, во взгляде мне почудилась вина. Ему неудобно, что я оказалась в такой ситуации, подумала я, сердце затопило благодарностью
– Есть еще одна стипендия на факультете общей магии. Как декан этого факультета, я могу отдать стипендию на водный, чтобы девушка смогла получить образование, достойное ее таланта.
– О ее таланте мы еще ничего не знаем, – резко сказал ректор и с сомнением посмотрел на меня. Мне в очередной раз захотелось спрятаться. Заползти под стол, свернуться там клубком и сидеть, пока все эти люди не уйдут.
– Стипендия на общем факультете меньше, она не покроет расходов по обучению на водном. Это не выход, – спокойно, без всяких чувств, произнес ректор. – Впрочем, вы сегодня председатель комиссии, мэтр Соло, – более добродушно закончил он.
Мэтр Соло облегченно выдохнул:
– Тогда я предлагаю вам, тарра Гварди, участвовать в конкурсе на стипендию факультета общей магии. В конце семестра, если освободится место на водном, у вас будет шанс перейти.
– Благодарю вас, – ответила я. – Буду рада.
Да мне хоть на какой факультет попасть! Ведь если не поступлю, возникнет вопрос не только с получением образования, но и с крышей над головой, с работой и пропитанием. Я приехала сюда прямо из приюта, с выходным пособием в десять коримми и одним запасным платьем.
– Что же… – ректор неожиданно встал, словно ему в голову ударила новая, подобная молнии, мысль. Я обратила внимание, что движения у него порывистые, как будто раздраженные, а в мимике сквозит едва сдерживаемый огонь. – Посмотрим, что вы умеете, тарра Гварди, – он усмехнулся, на этот раз без пренебрежения и неприязни, и я поняла, что ему действительно интересно узнать, на что я способна.
Он выставил перед собой ладонь, и в ней загорелся сноп алого яркого пламени.
Сложно сказать, что случилось со мной. Никогда прежде и никогда потом я не вытворяла ничего подобного. Экзаменаторы, добрый мэтр Соло, сам Герат поплыли перед глазами, все заслонило пламя. Пламя, накатывающее на стены замка, пламя, подбирающееся к моим родным…
Я махнула рукой, и, прежде чем поняла, что творю, вода из стакана, стоявшего перед мэтром Соло, струей рванула вверх и ударила по языку пламени в руке ректора.
В следующее мгновение я поняла, что произошло, и застыла, выставляя перед собой руку, чтобы укрыться. Мне показалось, что сейчас меня ударят в ответ. Ректор отдернул ладонь, словно его обожгли. Да, я слышала, что огненным больно, когда их пламя гасят водой.
В его взгляде были возмущение и очень сильное раздражение. Он смотрел на меня, как на насекомое, что жужжало над ухом, а теперь осмелилось ужалить.
Я медленно опустила руку. Терять уже нечего. Я с полной гарантией вылетела из академии, так в нее и не поступив. Уже понимала, кто передо мной. Осознавала, что, сама того не желая, оскорбила ректора. Человека, о котором ходят разные слухи. В том числе слухи о его строгости и непримиримости. Говорят, за малейшее нарушение субординации можно быть отчисленным. И это в лучшем случае.
Правда, ходили и другие слухи. Например, что высокое происхождение не гарантирует претенденту поступление, если на экзамене присутствует магистр Герат.
Вода стекала по пальцам ректора, капала на драгоценные бумажки. Я зажмурилась – этого оскорбления мне не простят, но хоть убраться нужно! – заставила воду собраться струйками и затечь обратно в стакан.
Ректор, мэтр Соло и остальные экзаменаторы в немом изумлении смотрели на меня.
Повисла тишина.
– Простите меня, ваша честь, таросси ректор… – прошептала я. Сейчас меня выгонят с позором. А дальше…
Десять коримми быстро закончатся. Мне ведь нужно что-то есть. И вряд ли я найду работу за несколько дней, в которые еще смогу оплачивать свое проживание в гостинице для бедных. Да и кем я могу работать? Выпускница приюта с неконтролируемой магической силой. Дай бог, чтобы добрые люди взяли меня горничной. Говорят, горничные с начальными магическими знаниями ценятся среди знати. Только вот у меня нет ни рекомендательных писем, ни опыта.
Стану нищей.
Захотелось плакать, и я закусила губу. Позор. Идиотский позор, непонятный взрыв силы сломал мою жизнь.
Ректор ничего не ответил, лишь продолжил буравить меня взглядом, в котором не читалось ничего теплого или доброго. Потом вдруг произнес холодно и спокойно:
– Почему вы так поступили, тарра Гварди? Вы не получили никаких указаний, какое упражнение вам нужно выполнить. Кроме того, разве вы не знаете, что водное воздействие болезненно и оскорбительно для огненных?
Холодно, резко. Удивительно холодно для того, чья стихия – огонь. Вдвойне холодно оттого, что внутри него ощущалось злое раздраженное пламя.
Я подняла взгляд. Да, глаза ректора полыхали под ледяной коркой самообладания.
– Я подумала, что огонь нужно загасить, – ответила я неуверенно. Не говорить же правду? Что в его огне мне привиделось пламя, поглотившее моих родных, и сила сама вырвалась на волю.
Ректор помолчал, отвернулся от меня и обвел глазами остальных экзаменаторов.
– Я не считаю, что тарра Илона Гварди достойна учиться в академии. Подобная разнузданность силы и несдержанность делают ее опасной для окружающих.
– Но, таросси! – почти закричала я. В этот момент я готова была упасть на колени и умолять.
Наткнулась на острый, режущий взгляд ректора и сочувственный – мэтра Соло.
– Зато какую силу, – негромко произнес старичок. – Не дав девушке возможности поступить, мы получим сильного мага, не умеющего контролировать себя и опасного для общества.
Ректор поморщился:
– В чем-то вы правы, мэтр, – проговорил он. – Но сегодняшнюю несдержанность сложно объяснить даже волнением на экзамене.
– Магистр Герат, – раздался вдруг спокойный голос. Он принадлежал блондину с ментального факультета. – Я не проводил полного осмотра, но вижу, что девушка очень голодна и устала. Ее поведение объясняется этим.
Я с благодарностью посмотрела на него. Неожиданная поддержка, как ниточка спасения. Ректор снова взглянул на меня.
– Почему вы не поели перед экзаменом, тарра Гварди? – спросил он холодно, но без прежней режущей резкости, просто с интересом.
– Я ждала, когда меня вызовут, ваша честь, – ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. – Экзамен длился долго, а я не взяла ничего с собой.
– А денег сходить в буфет у вас нет, – закончил за меня ректор. Оглядел присутствующих. – И снова я не считаю, что тарра Гварди может учиться в академии. Однако вы, мэтр Соло, председатель. Вам решать. Я лишь настаиваю, что сегодня Гварди не может быть допущена к испытанию.
Я выдохнула. Хоть какая-то надежда. Мэтр Соло не чета ректору. Он поможет. А дальше нужно просто держаться подальше от этого гордого и злого мэтра Герата.
– В таком случае я предлагаю дать тарре Гварди шанс участвовать в испытании на мой факультет завтра на дополнительной комиссии, – произнес мэтр. – После того как она выспится и хорошо поест.
– Без меня, пожалуйста. Определите судьбу этой девушки без меня, – ответил ректор.
Он и так стоял возле стола, а теперь вышел из-за него и встал напротив меня.
Я среднего роста, ректор же был высоким, крупным мужчиной, в его фигуре читалась сила, его взгляд сверху вниз просто придавил к полу. У меня задрожали колени.
– А вы, Гварди, если, конечно, поступите, – он усмехнулся, – постарайтесь не попадаться мне на глаза. Встреча с вами – не лучшее впечатление в моей жизни, – он потряс ладонью, словно там у него и верно был ожог.
Он кивнул экзаменаторам и быстрым шагом пошел к выходу.
Кажется, все с облегчением выдохнули. Но прямо у двери ректор вдруг остановился. Пошарил в кармане, подошел к столу и положил на него большой золотой париссо с выгравированным профилем короля Статира.
– Хорошо поешьте и купите себе новое платье. Сегодня вечером вы успеете это сделать, – бросил он и отвернулся.
Первым моим порывом было схватить деньги. Целый золотой париссо – это сто коримми. Я смогу поселиться в нормальной гостинице, смогу есть на эти деньги целый месяц, купить себе не одно, а два новых платья! Рука дернулась к столу.
Но в этот момент я поймала сочувственный взгляд мэтра Соло и поняла, что получила пощечину.
Дать деньги незнакомой женщине, не родственнице и не наемной работнице – оскорбление. Это все равно что назвать ее проституткой. Негласный закон высшего общества и среднего класса.
Я отдернула руку. Ректор только что унизил и оскорбил меня. И поставил в безвыходную ситуацию. Взять – значит признать себя ничтожеством. Не взять – еще раз оскорбить ректора.
– Берите, у вас ведь нет средств, – сказал Герат.
– Я не могу, – ответила я, ощущая, что вот-вот разрыдаюсь на глазах у всех. – Я их не заработала.
– Что ж, ваше право, – бросил ректор. – Не ожидал подобной гордыни в девушке из приюта.
Отвернулся и с непроницаемым лицом вышел за дверь. А я почувствовала, как по щеке катятся слезы. Да и золотой париссо так и лежал на столе, словно ждал, что я передумаю.
– Молодец, – вдруг сказал менталист Антони. – Вы хорошо держались, тарра Гварди. Считайте, большую часть испытания вы прошли. Завтра ждем вас утром на дополнительной комиссии. И да… деньги вы можете взять, мы никому не скажем.
– Благодарю вас, мэтры…
Деньги я не взяла. Ректор может потом спросить, не передумала ли я.
Но вечером и утром я нашла возможность дешево перекусить, а потом успешно прошла экзамен на факультет общей магии. Мэтр Соло благоволил ко мне. То ли из сочувствия, то ли видя мое искреннее желание учиться. Он стал моим наставником, куратором и другом.
После первой сессии одна из стипендиаток водного факультета была отчислена за неуспеваемость, и с легкой руки Соло меня перевели туда.

Глава 3

Утром я, не выспавшаяся, стояла перед зеркалом и мысленно проклинала ректора, его дурацкий отбор и собственную нервозность. Даже привести себя в порядок было сложно. Но нужно. Мне приходилось каждый день проверять, не пропал ли мой грим.
Провести рукой по волосам, чтобы поддержать светлый, золотистый оттенок. На самом деле волосы у меня светло-каштановые, как у матери. Но еще в школе, когда подросла и стала похожа на нее, я стала менять цвет. Теперь лицо.
Сперва учителя в школе говорили, что в каждой моей черте сквозит порода, потом я сама это осознала. Вытянутое и строгое лицо аристократки, идеально прямой нос, разлетающиеся брови. Такие лица нам показывали на уроках, когда рассказывали про очередную королеву или герцогиню, отметившуюся в истории.
Провела ладонями по щекам – они будут казаться пухлее, сделала нос не столь прямым. Бровям, напротив, придадим небольшой излом, чтобы избежать сходства с матерью. Вдруг где-нибудь в этом мире сохранились портреты моих родителей? Или вдруг однажды судьба сведет меня с тем, кто их помнит? Нельзя рисковать.
Это лишь иллюзия, многие магички накладывают ее вместо чернил для ресниц и помады. Ее видно магическим зрением, но никто не догадается, что именно я скрываю. Теперь, чтобы уловить сходство с матерью, меня нужно поставить рядом с ее портретом.
Я вздохнула. На самом деле все эти ухищрения страшно надоели. Так хотелось стать нормальным человеком, живущим под своим именем. Или, по крайней мере, не вздрагивать каждый раз, когда упоминают моих еще не забытых родителей.
После завтрака я поняла, что опаздываю, и помчалась по коридору в аудиторию, где должна была читать лекцию. Сновали студенты, многие здоровались со мной.
Я почти добежала, когда кто-то поймал меня за рукав.
– Илона, привет! – одна из преподавательниц с кафедры морской магии настойчиво тянула меня к себе. Ларисса – лет на десять старше меня, голубоглазая шатенка – была мне не подругой, но близкой приятельницей. Возле нее стоял Кристан, мой лучший друг, на три года меня старше. Высокий, мощный, с темно-каштановыми волосами, объемными твердыми чертами лица и добрыми зелеными глазами.
– Привет, водница! – улыбнулся Кристан и чмокнул меня в щеку.
Ларисса продолжила, прежде чем я успела ответить.
– Ты слышала новость!? – громко зашептала она.
– Да, конечно! Наша Великая умерла, а ректор срочно устраивает отбор.
– Да нет! Не эту! – мотнула головой Ларисса. – Вчера уже прислали приглашения на отбор. И я его получила, – Ларисса наконец перестала дергать меня за рукав, опустила глаза и слегка покраснела.
«Да что же этот поганец на них так действует?!» – подумала я.
– Поздравляю, – ответила я и погладила приятельницу по плечу. – Рада за тебя, если тебе приятна эта новость.
– Очень приятна, – тихо сказала Ларисса. – Стать Великой рядом с таким ректором… Я даже не мечтала об этом.
– А кто еще получил? – словно ненароком спросила я. Рассказывать, что одна из избранниц – я, мне не хотелось. Вдруг мое прошение будет удовлетворено, и я никак не засвечусь на отборе. Не хотелось бы, чтобы Ларисса без повода увидела во мне конкурентку.
А вот Кристану потом расскажу.
– Я разузнала, – Ларисса опять приблизила губы к моему уху и перешла на шепот. – Еще одно приглашение получила Керра Ти. Ну помнишь, такая брюнетка с кафедры водных монстров. А третье… никто пока не знает, у кого третье приглаш…
Ларисса не договорила, внезапно застыла с открытым ртом, изумленно глядя в глубь коридора. Мы с Кристаном тоже обернулись.
По коридору быстро шел Герат в сопровождении секретаря с бумагами в руках.
Студенты, перешептываясь, освобождали им дорогу, почтительно кивали. Он отвечал спокойными, сдержанными кивками. А мне сразу стало плохо. Только личной встречи с ним и не хватало!
Когда Герат оказался совсем близко, мы с Кристаном сделали шаг к стене и оттащили вытаращившую глаза Лариссу.
– Ах… – прошептала она и так и застыла, буравя его взглядом. Что же она будет делать на отборе, если так каменеет, едва завидев его, подумалось мне.
Мы почтительно кивнули, он прошел мимо. Я облегченно выдохнула. Ему не до нас. Но Герат вдруг остановился, словно уперся в невидимую стену. Обернулся. Я встретилась взглядом с темно-карими, почти бордовыми глазами огненного мага.
Колени задрожали, как на вступительном экзамене, когда он посмотрел на меня впервые. Ведь он явно узнал меня, потому и остановился! Сейчас опять размажет, скажет что-то ужасно обидное. Прямо здесь, при всех.
Герат подошел к нам, за спиной я услышала восхищенный вздох Лариссы. Но на нее ректор даже не взглянул. Смотрел лишь на меня.
– Илона Гварди? – спросил ректор, не отрывая взгляда от моего лица. Но было ясно, что он прекрасно меня узнал.
– Да, таросси Ванирро, – как можно спокойнее ответила я.
– Вы выходите замуж в ближайшие дни?
«Что? – пронеслось у меня в голове. – Замуж? В ближайшие дни? С чего он взял? С ума сошел, что ли?..»
– Нет! – изумленно ответила я.
– Тогда возьмите, – он жестом подозвал секретаря, просмотрел несколько бумаг и протянул мне одну из них. Я растерянно взяла ее в руки.
Мое прошение. На нем было написано: «Отклонить без возможности пересмотра», и стояла размашистая подпись ректора.
Не знаю, показалось мне, или Герат чуть усмехнулся. Затем он развернулся и, не попрощавшись, пошел дальше по коридору.
Несколько мгновений я смотрела ему вслед, ничего не видя и не слыша вокруг. Перевела взгляд на бумагу. «Отклонить без возможности пересмотра». Вот как. Ну и гад! Хочет иметь девочку для битья во время отбора? Слезы несправедливой обиды выступили на глазах.
Но тут я услышала… Оказывается, пока ректор говорил со мной, в коридоре царила полная тишина. Теперь же все заговорили разом. Студенты смеялись и кивали на нас с Кристаном и Лариссой. Ларисса взяла из моих рук бумагу.
– Что это? – спросила она. – Ты что-то писала ректору?
Она пробежала ее глазами.
– Ты, Илона? – она подняла на меня изумленные глаза. – Но ты ведь говорила, он терпеть тебя не может!
– Все так, – ответила я. – Поэтому я решила, что это ошибка, и написала прошение.
– Ты не хочешь в отбор? Поэтому сразу не сказала, что третья – это ты? – еще больше изумилась Ларисса.
– Да, не хочу, Ларисса! Он действительно терпеть меня не может, а в отбор пригласил, чтобы было на ком спустить пар.
– Думаешь? – спросила она с сомнением.
– Конечно! Зачем еще! – Я решительно забрала из ее рук бумагу.
– А почему он спросил про замужество? – продолжила недоумевать Ларисса.
– Замужние не могут участвовать в отборе, – пояснил прежде молчавший Кристан. А мне показалось, что он крайне напряжен, словно это его пригласили участвовать в отборе. – Поэтому Илона, если бы вышла замуж в ближайшие два-три дня, не смогла бы участвовать. Фраза в прошении про личные обстоятельства навела ректора на мысль о замужестве. Илона, ты совсем не хочешь в нем участвовать? Уверена?
– Совсем. Ты же знаешь! – сказала я. – Ребята, все, простите, у меня лекция, я опаздываю. И не рассказывайте никому… обо всем!
И подумала, что Кристан-то не расскажет, а просить Лариссу бесполезно.
– Я зайду за тобой вечером, – улыбнулся Кристан. – Поболтаем. Может что-нибудь придумаем.

Глава 4

После таких новостей читать лекцию было сложно, поэтому во второй половине я устроила контрольную работу. Сама ушла в лаборантскую, где хранились портреты исторических личностей, плескались в колбах образцы воды из магических источников, а в бассейне плавали неизменные элементали.
И что делать? Мало того что он собирается использовать меня как девочку для битья, так еще и ментальная проверка перед отбором. Лучшие специалисты заглянут в самые укромные уголки разума претенденток. Поэтому просто плохо выполнять задания и вылететь после первого испытания для меня не вариант.
Замуж? За четыре дня я не успею выйти замуж. Да и сама идея замужества с нелюбимым человеком казалась мне почти такой же ужасной, как стать напарницей ректора. Впрочем, если бы встал выбор…
Что мне остается?
Попробую уйти в отпуск. Если я буду в отпуске во время отбора, то не смогу в нем участвовать. Взяла листок:

…Прошу предоставить мне с завтрашнего дня отпуск за свой счет сроком на один месяц. Мои преподавательские, научные и административные обязанности на это время будут распределены между другими сотрудниками кафедры пресноводной магии… 

Прошла в коридор, поймала посыльного, сунула ему монетку и попросила отнести бумагу в приемную ректора. И отправилась проверять контрольную.
К концу занятия в дверь постучали. Я открыла, посыльный вручил мне свернутый трубочкой лист и гордо заявил:
– Вам ответ от ректора.
«Как быстро!» – подумала я, а студентки зашушукались и начали бросать на меня красноречивые взгляды. Я сплюнула про себя. После сегодняшней «беседы» в коридоре и этого инцидента точно пойдут слухи, будто я веду оживленную переписку с ректором и вообще состою с ним в каких-то отношениях.
Я отпустила студенток и развернула листок.
На мгновение все поплыло перед глазами. Бумага была другая – не мое краткое прошение об отпуске, и на ней не было написано: «Отклонить без возможности пересмотра». Это было полноценное ответное письмо, написанное резким строгим почерком.

Глубокоуважаемая тарра Гварди! –  гласило оно. – Администрация академии с радостью предоставит Вам оплачиваемый отпуск с освобождением от преподавательских и прочих обязанностей. Отпуск позволит Вам без лишней нагрузки принять участие в отборе на должность Великой. Освободить Вас также от обязанностей, связанных с участием в отборе, мы не можем, поскольку они не относятся к Вашим обычным должностным обязанностям. Однако, поскольку Ваше прошение об отпуске последовало сразу после отклоненного прошения исключить Вас из отбора, у меня возникли подозрения, что Вы по неустановленной причине не желаете принять в нем участие. В связи с этим Вам необходимо НЕМЕДЛЕННО предоставить мне таковые причины. С уважением… Ректор академии… Герат… 

Слезы неконтролируемо потекли по лицу. Хотела бороться?! Так это у него есть все рычаги давления на тебя. У тебя на него – никаких. «Мерзкий, жестокий гад!» – подумала я. Как ему не стыдно?!
Утерла слезы. Не люблю жалеть себя. Не люблю чувствовать себя слабой и зависимой.
Я взяла перо и новый листок. Велел предоставить «таковые причины» – что же, придется ему напомнить.

Глубокоуважаемый таросси Герат… На Ваше распоряжение объяснить причины моего нежелания участвовать в отборе сообщаю, что это связано с Вашими словами, сказанными мне дважды. Я дважды облила Вас водой, что могло быть воспринято Вами, как оскорбление. В первый раз – на вступительном экзамене в академию… Второй раз… 

Снова стало жалко себя, в памяти всплыли все унижения, что пришлось пережить, когда я училась первый год. И наша вторая встреча с ректором, даже более опасная, чем на экзамене.

Тогда Вы сказали, что если я буду попадаться Вам на глаза, то буду отчислена из академии. Поэтому я сочла, что приглашение было прислано мне Вашими помощниками по ошибке. Мне не хотелось бы доставлять Вам неприятные ощущения своим присутствием на отборе. С глубоким уважением… 

Поймала ухмыляющегося посыльного и отправила с ответом. Вошла обратно в аудиторию и обессиленно опустилась на стул. Картинки прошлого снова стояли перед глазами.

* * *

Кристан! Ну где же ты!» – кричу я мысленно и ускоряю шаг. Но мне не успеть. Группка парней с огненного факультета сорвалась с места и с усмешками торопится ко мне. Я подбираю юбку, бежать – позор, но что еще остается, ведь использование боевой магии вне занятий строго запрещено, я даже не могу обороняться.
– Да стой ты, водяная! – гогочет один из парней – высокий, здоровенный Сарше, младший сынок графа Доло. Хватает меня за руку и рывком разворачивает к себе.
Еще трое подходят к нам.
– Давай поцелуй меня! – говорит Сарше и притягивает к себе. Трое остальных подступают ближе. Еще пара мгновений, и они окружат. А дальше начнутся тычки, щипки, откровенное лапанье. У избалованных огненных бурлят гормоны, и бедным девушкам с женских факультетов не всегда удается избежать таких встреч. Даже если я пожалуюсь мэтру Соло, парней, самое большее, отчитает декан огненного факультета, они временно успокоятся, а потом опять примутся за свое.
– Да, поцелуй нас всех! На это ты годна! Все равно долго в академии не продержишься! – гогочет еще один парень.
Ну где же хоть кто-нибудь, думаю я, судорожно оглядываясь по сторонам. Почему, как на грех, именно сейчас во внешнем саду никого нет?!
– Ну-ка, смотри на меня! – больно ущипнув меня за бок, говорит Сарше и пытается развернуть к себе мое лицо. – Слишком гордая, да? Мы тебе не нравимся?!
– Не нравитесь! – бросаю я и едва удерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в физиономию.
На самом деле я боялась, что однажды от щипков и лапанья эти парни перейдут к делу. А потом начнут шантажировать, чтоб никому не рассказывала.
Сейчас или… Воздух во мне слабее воды, но я резко дунула Сарше в лицо. «Укус боли» – так назывался этот прием. Не боевая магия, но на грани.
Сарше дернулся, отпустил меня и прижал руку к щеке, словно его укусила оса. Я рванула в сторону, ускользнула от пары загребущих рук и кинулась к арке во внутренний сад.
Знала, что у меня не больше минуты преимущества. Сарше скоро придет в себя, они побегут за мной. Но во внутреннем дворе у меня появятся шансы. Я успею скрыться за кустами и проскользнуть во флигель, где живут студентки водного факультета. К тому же здесь может дежурить охрана.
Я забежала под арку и словно вынырнула из морской глубины в темный сад. Лишь несколько светильников болтались в воздухе поблизости. Я остановилась перевести дух, и один из них услужливо подплыл ко мне. Охраны здесь нет, разглядела я.
Обернулась к арке. Из-за нее послышались приглушенные голоса – скоро преследователи будут здесь. Снова нужно бежать, пока они не догнали.
Но, видимо, в этот момент во мне что-то сломалось и… расправилось. Как будто та сильная часть меня, родившаяся в день гибели родителей, вдруг подняла голову и расправила плечи.
Все, хватит. Плевать на запреты академии. Я не позволю больше унижать себя.
И не побегу.
Встала напротив арки. Сила, которую я сдерживала каждый день, ограничивала, приглушала, плескалась в груди, переходила в ладони. Направила светильник так, чтобы осветить выход из арки.
Как только в круге света появилась тень, я напряглась. Сейчас будут работать обе женские стихии: и вода, и воздух. У меня ведь есть силы на все! Просто огненные поганцы об этом еще не догадываются!
Когда первая темная фигура возникла в ореоле света, я резко прижала ладони к груди и выбросила вперед. Преобразование стихий. Пока нам показывали это лишь теоретически, но я умела.
Воздух передо мной стал плотным, а потом большая волна холодной, жалящей воды поднялась и накрыла преследователя с головой. Тут же вспыхнуло яркое пламя, а все светильники поднялись и встали возле окруженной огненным ореолом фигуры – так, чтобы осветить нападающего, то есть меня.
«Что-то слишком мощно для этих недоогненных!» – успела подумать я. А спустя миг разглядела строгое лицо нашего ректора. Вода шипела и испарялась на его темном костюме, вокруг него. За пару секунд поднялся и развеялся густой пар.
Он повел плечами, словно стряхивая с себя остатки пламенного ореола, и пошел на меня.
Мне бы убежать… Но было уже поздно. Он меня видел.
Я застыла и смотрела, как ко мне идет тот, кто сейчас отчислит меня из академии. Или отдаст под суд, ведь совершенное мною можно счесть покушением на его жизнь. Или просто сожжет меня – и это будет самообороной.

Глава 5

Опять он стоял, глядя на меня сверху вниз. Взгляд был очень раздраженный. В то же время – заинтересованный. Но это не давало мне никаких надежд. Понятно, что ему интересно, кто облил его водой, использовав один из приемов боевой водной магии.
У меня закружилась голова от страха. Он молчал, буравя меня взглядом, а я смотрела куда-то ему в грудь, и это молчание давило, оно было красноречивее слов.
Кстати, одежда у него была уже совершенно сухая. Только черные, как уголь, волосы выглядели мокрыми, и на левой щеке притаились две капли воды.
У меня позорно задрожали руки. Терпеть эту тишину я больше не могла.
– Таросси ректор… – начала я.
Но он поднял ладонь запрещающим жестом.
– Ваше имя? – спросил без всякого выражения.
– Илона Гварди.
– Первый курс? Стипендиатка факультета общей магии?
– Да, таросси ректор.
– Вы хотели убить меня? – поинтересовался он то ли с насмешкой, то ли со злостью.
– Нет, таросси Ванирро! – я наконец посмотрела ему в лицо. – У меня и в мыслях не было!
– Да? – ректор удивленно поднял брови. – Значит, хотели отомстить за нашу встречу на экзамене?
– Нет, что вы! Я вообще не в вас целилась!
– А в кого же? – он сложил руки на груди и со злым интересом смотрел на меня.
«Ну вот и все!» – пронеслось в голове. Начать перечислять обидчиков? А он поверит? Каждый из них – аристократ, за каждым стоят могущественный род и большие деньги. Наверное, даже ректору нелегко найти способ наказать их.
Да и на чьей стороне будет Герат? Вряд ли на стороне бедной сиротки. Он ведь понимает, что, не успей он защититься, вода превратилась бы в лед, сковав на время движения противника.
– Не хотите отвечать? – спросил ректор.
– Мы… со знакомыми повздорили, я хотела защититься… – нашлась я.
– Защититься? – он снова поднял брови и недобро усмехнулся. – Поэтому вы использовали прием боевой водной магии, которому вообще-то еще не обучены? Чем ваши знакомые заслужили такое наказание?
– Они… – начала я и осеклась.
Говорить о том, что парни, грубо говоря, домогаются меня и других бедных девушек, было стыдно, как будто в их лапаньи была наша вина. Тем более – такому жесткому, непримиримому человеку, как Герат. Он ведь не пожалеет, еще может сказать, что девушки сами провоцируют парней.
– Я жду, тарра Гварди, – сказал ректор и крепче сложил руки на груди. – Вы всегда так долго думаете, прежде чем ответить? Только атакуете без колебаний?
– Эти знакомые дразнят меня и еще некоторых водных девушек, – сказала я, понимая, что несу полную чушь.
– Дразнят? – поднятая бровь. – За что, хотелось бы узнать?
– Не знаю, – опять подступили слезы. Но сильная часть меня вновь расправила плечи, я как-то подобралась. Все равно ведь миром он меня не отпустит. – Вероятно, за то же, за что вы не хотели, чтобы я поступила в академию! – сказала я. – За то, что я сирота и у меня нет денег и связей.
– И что же они говорят? – спросил Герат.
– Ну… – я почувствовала себя идиоткой и ляпнула первое, что пришло в голову. – Они говорят, что я не продержусь долго в академии.
– Они правы, – ректор расцепил руки на груди. – Вы отчислены за нарушение устава академии и угрозу здоровью административного лица.
Отвернулся и пошел по тропинке.
Я стояла, словно он ударил меня. Вот и все. Все для меня закончилось.
Но если он ректор, то должен следить за порядком! Не позволять того, что вытворяют парни с огненного! Впрочем, я ведь ему не сказала, что именно… Неужели из-за своего стыда я утрачу единственный шанс на нормальную жизнь?!
Смелость отчаяния ударила в голову и растеклась по телу. Терять-то уже нечего.
– Но таросси! – я бегом кинулась за ним.
– Да, тарра Гварди? – он остановился, обернулся ко мне и снова сцепил руки на груди. – У вас есть что еще сказать мне?
– Может быть, можно… без отчисления? Ведь не только я виновата!
– Вы так полагаете, что обидные слова заслуживают ответа боевой магией?
– Нет.
– В таком случае, может быть, скажете правду? Если вы хотите разделить ответственность с обидчиками, я, по меньшей мере, должен знать их имена и что конкретно они хотели вам сделать.
Я выдохнула. Как все это унизительно и противно. За что судьба свела меня с этим человеком? Почему именно он оказался под аркой сегодня?
– Хорошо, – выдохнула я, словно собиралась нырнуть в прорубь с ледяной водой или войти в стену огня. – Некоторые мальчики с огненного факультета преследуют девушек незнатного происхождения.
– Преследуют? Поясните.
«Он издевается, что ли!» – подумала я.
– Они окружают девушку и… Таросси ректор, я уверена, вы понимаете, о чем идет речь! – я так и не могла назвать словами действия огненных хулиганов.
Несколько мгновений Герат изучал мое лицо. Ну и вид у меня, подумалось мне, наверняка встрепанная, с горящими щеками, буйная, как порожистая речка.
– Понимаю, – наконец произнес он медленно. – Кто именно?
Я заколебалась.
– Вы знаете, что будет, если я назову имена, – сказала я. – Вы отчитаете и припугнете их. Они перестанут открыто преследовать нас. Но начнут мстить мне незаметно.
– Вы считаете, что администрация не в состоянии защитить своих адепток? Имена, тарра Гварди. Либо могу предложить ментальную проверку – вашу и всех адептов огненного факультета. Полагаю, от этого их любовь к вам вырастет неизмеримо.
– Нет, пожалуйста! – опять захотелось рыдать. Но сильная часть меня сдержала слезы. Будь я хоть тысячу раз водная, у которых легко со слезами, но перед ректором не заплачу.
– Имена, Гварди, – с каменным лицом произнес он в ответ и вдруг добавил: – Боитесь заложить их, боитесь за себя? Думаете только о себе? А вы не подумали, что однажды с другой девушкой эти огненные мальчики могут зайти дальше? И у девушки может не оказаться ваших способностей к боевой магии или смелости нарушить устав.
«Думаете только о себе?» – эхом отозвалось в ушах. И тут меня взяла настоящая злость – такая же, как когда я остановилась перед аркой и решила драться. Злость на парней с огненного, на ректора и на себя за то, что… вообще-то он прав.
– Сарше Доло – младший сын графа Доло, – произнесла я. – Его друг Дэри Вэйс. Еще двоих я по именам не знаю.
– Этого достаточно, – спокойно ответил ректор. Расцепил руки. – Можете возвращаться к учебе, дальнейшее вас не касается. И сделайте одолжение: не попадайтесь мне на глаза. Еще раз увижу вас – вылетите из академии. Мне достаточно двух купаний.
Во мне растеклась волна облегчения. Да сколько угодно, таросси ректор. Я так же рада буду никогда вас не видеть, как вы меня.
– Слушаюсь, таросси ректор, – ответила я. – Спасибо большое!
Он ничего не ответил, лишь кивнул. Отвернулся и пошел по тропинке. Сзади, там, где затылок переходил в мощную красивую шею, все еще блестела капелька воды.
Следующие дни я ждала, что меня вызовут на разбирательство. Потом – что парней с огненного наказали и они начнут жестоко мне мстить. Но этого не произошло. Приставания к девушкам прекратились, в течение трех месяцев все четверо моих обидчиков вылетели из академии за другие нарушения.

Глава 6

Ненавидела ли я ректора после той встречи? Пожалуй, нет. Но испытывала к нему глубокую антипатию. Даже сложно сказать почему, ведь, по сути, он не сделал мне ничего плохого. Напротив, поступил справедливо, даже милосердно. Я действительно нарушила устав академии, облила его, пыталась скрыть истинную причину своего поступка. Он имел полное моральное право меня отчислить.
Просто его жесткий тон и пренебрежение отталкивали. Даже его сногсшибательный внешний вид не искупал неприятные эмоции, пережитые в общении с ним.
Понимала я и то, что антипатия взаимна. Что приятного в девушке, которая потушила огонь в его руке, не взяла его деньги и наконец с головы до ног облила холодной водой.
С тех пор я держалась от него подальше. Лишь когда он читал лекции по высшей стихийной магии всем студентам второго курса, я их посещала. Кристан убедил, что посещение общих лекций не относится к «не попадаться на глаза», напротив, пропускать лекции ректора крайне не рекомендовалось.
И этому человеку я вдруг понадобилась в отборе! Причем настолько, что все мои попытки уклониться он отметает. Зачем?
К концу лекции мне принесли его краткий ответ: «Причины неубедительны. Требуется ли отпуск?» – «Поскольку отпуск не освобождает меня от участия в отборе, он не требуется», – ответила я, подражая его лаконичности. И тоже не поставила ни обращения, ни подписи. Пусть оскорбится, если хочет. Надоело!
Но надоело-то надоело. А что мне делать, непонятно. Просто тупик какой-то.
А вечером ко мне пришел Кристан. Привычно поцеловал в щеку и застыл на пороге. В его мощной земной фигуре ощущалось странное напряжение.
– Прогуляемся? – улыбнулась я.
– Илона, – голос его тоже звучал напряженно. Только проблем с Кристаном мне не хватало, подумала я. – Я хотел бы поговорить с тобой здесь.
«Как благородный рыцарь, пришел предлагать мне руку и сердце, то есть скоропостижно выйти замуж», – подумала я и устало села в кресло.
– Присаживайся, – вздохнула и указала ему на стул рядом.
– Илона, – он сел, сложив руки на коленях, спина ровная, голос официальный. Настоящий земной мужчина. Порядочный, ответственный, разумный. – Ты близкий, дорогой мне человек, ты это знаешь.
– И ты мне, – улыбнулась я и погладила его по руке. – Кристан, ты не обязан. Не нужно это.
– Как это не нужно?! – Кристан в изумлении посмотрел на меня, его напряжение исчезло и превратилось в оживление. – Не увольняясь из академии, ты можешь не участвовать в отборе, только если выйдешь замуж. Я считаю своим долгом предложить тебе руку и сердце. Мы заключим брак. Спустя несколько месяцев, если ты захочешь – мы его расторгнем, – оживление улеглось, Кристан опять стал похож на исполнительного солдата.
– Фиктивный брак? – спросила я. По сути, Кристан был прав, это выход.
Просто… не хочется. Это неправильно. В каждой водной живет романтический дух. Я мечтала однажды встретить того, кто станет моим единственным. Конечно, скорее всего это будет маг земли, именно с ними хорошо сочетается моя основная стихия. Но я никогда не хотела выйти замуж не по любви, а ради достижения какой-то цели.
– Мы не успеем, Кристан, – сказала я. – Мы должны написать заявление на имя главного придворного мага, ведь речь пойдет об объединении стихий. А попробуем пожениться тайно, и наш брак не признают.
– Конечно, – кивнул Кристан. – Но… – в спокойном голосе Кристана вдруг зазвучал огонь. – Послушай, Илона! Я сразу понял, что это твой шанс. Я не могу допустить, чтобы ректор унижал и обижал тебя на отборе! Послезавтра в Иносте – помнишь такой городок на границе? – «ночь согласия». Там будут регистрироваться браки всех желающих людей и магов. Мы тоже успеем! Брак, зарегистрированный в «ночь согласия» признают всегда! Это тысячелетняя традиция.
А ведь действительно, я совсем забыла об этом! Несколько мгновений я молча взвешивала про себя. Он прав. Мы поедем в Иност, заключим брак, а потом сделаем вид, что совершили это под влиянием порыва, как многие, и разведемся.
Только вот совершить подобное – означает стать другой. Той, что готова использовать друга, предлагающего помощь из благородства.
– Кристан, – мягко сказала я. – Я не хочу, чтобы ты обременял себя фиктивным браком.
В серых глазах Кристана молнией мелькнула боль. Он подобрался, встал и резким движением опустился передо мной на одно колено.
– Илона… Я могу… Я хочу предложить тебе настоящий брак! – сказал он и накрыл большой теплой ладонью мои руки, лежавшие на коленях.
– Что? – переспросила я, словно ослышалась. – Но мы столько лет дружили! Мы все решили тогда, давно.
Кристан сжал мои руки сильнее, выдохнул и заговорил:
– Послушай, я привык… скрывать свои чувства. Это стало моим вторым я…
«Ну вот, дружбе конец, а мне выбирать прямо сейчас…» – подумала я.
– Когда-то… Помнишь, как я позвал тебя на свидание? Ты сказала, что пойдешь, лишь если это просто дружеская встреча, и я признал, что нам лучше быть друзьями. Потому что понимал – ты не готова стать моей девушкой. Я научился быть тебе другом, никак не тревожить тебя своими чувствами.
В его глазах опять сверкнула боль. А мне захотелось прижать к груди его голову и успокаивать, как маленького расстроенного мальчика. И это было… совсем не то, что он хотел бы увидеть в ответ.
Кристан сглотнул и продолжил:
– Я ждал, что постепенно в тебе проснутся чувства ко мне. Мне было так плохо, когда ты встречалась с Корном!
– Я понимаю, Кристан…
– И потом… тоже бывало плохо. Но я давал тебе время. Послушай! – он сжал мои руки так, что показалось, сейчас хрустнут пальцы. – Я понимаю, ты и сейчас не испытываешь ко мне того же, что я. Но предлагаю тебе честный брак. Я сделаю все, чтобы постепенно… может быть, за много лет ты полюбила меня. Я буду тебе хорошим мужем, буду заботиться о тебе. Захочешь – мы уедем отсюда в особняк под Ауреном, который я унаследовал. Просто дай мне шанс!
Я горько усмехнулась. Мягко высвободила руки из-под его ладони.
– Встань пожалуйста, Кристан, – попросила я. – Присядь. Давай поговорим спокойно, – и продолжила, когда он наконец поднялся и вновь устроился на стуле. – Спасибо тебе. Я знаю, что ты был бы хорошим мужем. Только скажи, что изменится, если мы поженимся?
– Постепенно ты привыкнешь ко мне, полюбишь.
– Привыкну – не значит полюблю. Я и так привыкла к тебе. Но ты знаешь, что это другое. Брак, церемония, совместная жизнь, постель… Ты думаешь, они все изменят?
– Надеюсь, – неуверенно ответил Кристан.
Я несколько секунд молчала. Всегда тяжело делать больно близкому человеку. Но сейчас нам придется пройти через это.
– Кристан, именно поэтому я не могу выйти за тебя замуж. Не могу подвергать тебя пытке. Ты будешь ждать и надеяться. А вдруг ничего не изменится? Выйти за тебя, чтобы избежать отбора, а потом развестись, потому что я…
– Так и не полюбила меня, – закончил за меня Кристан, как припечатал. К нему возвращалась обычная сдержанность. – В таком случае мы будем считать наш брак фиктивным и спокойно разведемся.
– Только ты-то не будешь считать его таким! – воскликнула я. – Кто я, по-твоему, чтобы так поступать с лучшим другом? С лучшим человеком на свете? Кто я такая, чтобы ты жил в пытке и ожидании?! А потом ушел ни с чем. Нет, я знаю, что нашей дружбе конец, но поступить с тобой так я не могу!
– Успокойся, наша дружба никуда не делась, – спокойно произнес Кристан. – Я стану таким, как прежде. Но… неужели пойти на отбор лучше, чем потерпеть мои влюбленные взгляды и ухаживания? Я даже не буду требовать… ну, ты понимаешь, пока ты сама не захочешь!
– Да не во мне дело, а в том, что ты будешь мучиться! – сказала я. Потом решительно мотнула головой. – Я в любом случае не пойду на отбор, – было ведь еще одно решение. Решение, которое очень не хотелось принимать. Отвернулась, чтобы Кристан не увидел гримасу, перекосившую мое лицо. Академия была моей жизнью, моим домом. Поэтому слишком больно. – Я уйду из академии.
– Что?! Ты с ума сошла! – спокойствие опять слетело с Кристана. Он встал, одной рукой обнял меня за плечи и быстрым движением притянул к себе. Прижал к груди мою голову, словно я уже сейчас убегала из академии.
Мы не первый раз обнимались с ним. Он часто поддерживал меня, обнимая, еще в студенческие времена, когда я переживала из-за обидных фраз огненных или сложностей в учебе. Я тоже могла приобнять его и погладить по руке, по спине, проявляя тепло в трудные моменты. При встрече и прощании мы целовались в щеку. И никогда за последние одиннадцать лет я не ощущала от него ничего, кроме дружеского расположения.
Кристан действительно был благородным рыцарем, каких больше нет. Как можно столько лет скрывать свои чувства? Сколько выдержки это требует. И ведь Кристан даже ни с кем не встречался все эти годы. В отличие от меня: у меня бывали поклонники, я изредка ходила на свидания. С Корном, земным магом на два года старше, встречалась целых восемь месяцев. А Кристан ни разу не потревожил меня ни ревностью, ни упреком!
Но сейчас он обнимал меня так, словно его мучила жажда и он наконец дорвался до вожделенной чаши воды. Зарылся руками в мои волосы.
Ни на секунду во мне не зародилось тревоги, что он зайдет дальше против моей воли. В его руках было надежно и спокойно. И даже обидно, что я не чувствую в ответ такой же «жадности».
Какая-то я неправильная водная. Объятия земного должны дать мне покой, надежность, и желание отдаться в эти твердые руки. А я должна накрыть его разбушевавшейся волной чувств. Я даже испытывала подобное с Корном. Но сейчас этого не было.
Он отстранился. Посмотрел на меня с тоской.
– Это же так глупо, Илона! Даже отбор лучше, чем увольнение! И… ты ведь даже не знаешь, как мы можем быть вместе, мы даже ни разу не целовались!
Он медленно, словно приручая дикое животное, начал склоняться ко мне. «Почему бы нет…» – вдруг пронеслось у меня в голове. Может быть, я чего-то о себе не знаю?
Может, мне не хватает его бережной надежной близости, чтобы чувства проснулись в душе? И тогда я выйду за него и уже никогда не буду думать о ректоре с его проклятым отбором. Я запрокинула голову и позволила себя поцеловать.

Глава 7

Кристан целовал меня нежно, но уверенно и твердо. Жадно, но чуть сдерживая чувства, чтобы не отпугнуть меня страстью. Это было приятно. Женское во мне таяло и растекалось, хотелось раствориться в его руках, позволить большее. Но не более того. Нормальная женская реакция на прикосновения красивого сильного мужчины.
Сердце так и не проснулось.
Еще хуже. В голове пронеслось, что будь на месте Кристана кто-то вроде нашего ректора, то он просто снес бы своей страстью мою неуверенность. Он бы не спрашивал поцелуем разрешения любить меня, он бы брал меня себе и пробуждал во мне ответное кипение.
И это благонравная водная девушка, что должна когда-нибудь стать хорошей парой респектабельному земному магу!
Поцелуй Кристана был слишком долгим. Он прижимая меня к себе все крепче и крепче, я начала отстраняться. Потому что, если не сделать этого, нужно будет решить, пойти дальше и отдать себя Кристану или не сделать этого.
А я уже решила.
Почувствовав мое сопротивление, Кристан неохотно отстранился. Не отпустил полностью, держал руки на моей талии, вглядываясь в лицо. Его щеки пылали, во взгляде был необычный огонь. Но постепенно он пошел на спад, а в глазах засветилась горечь.
– Значит, нет? – спросил он и отпустил меня.
– Прости меня. Я не могу, – ответила я, чувствуя себя последней негодяйкой.
– Нужно было целовать тебя с самого начала! Не давать тебе прохода! – зло сказал Кристан и взмахнул рукой. Но тут же провел ею по лбу и продолжил спокойно:
– Тогда просто фиктивный брак. Ты же не хочешь стать Великой нашего ректора?
– Не хочу. Повторяю – я ухожу из академии. Но мы будем дружить и дальше. Ты не потеряешь меня полностью.
– Я уже тебя потерял, – ответил он. – Я не хочу, чтобы ты уходила из академии никак, кроме как в роли моей жены. Но… Ладно, Илона, – он вдруг махнул рукой. – Я все понимаю! Ты слишком романтическая натура, чтобы выйти за того, кого не любишь. Я уйду сейчас. Мне нужно подумать! Только не пиши заявление об увольнении, ладно? Подумай еще.
– Хорошо, – ответила я.
Кристан кивнул и быстро вышел.
Было противно врать ему. Потому что я тут же взяла бумагу и, пока во мне не угасла решимость, написала. На этот раз было официальное обращение: «Ректору академии… от…» и «Прошу уволить меня по собственному желанию с занимаемой мной должности младшего преподавателя кафедры… в кратчайшие сроки».
Я и так поступила с Кристаном подло. Позволила целовать себя, надеялась, что его поцелуй чудесным образом разбудит мое сердце. И только растравила ему душу. Я должна защитить его и себя от этой ситуации, хочет он того или нет. А значит, другого выхода нет.
Выглянула в коридор, нет ли там Кристана. Его не было, и никого другого – тоже. Посыльный уже не работает. И, как в первый вечер после кончины Касадры, пошла к приемной ректора.
На обратном пути опять очень хотелось плакать. В голове проносилась вся моя жизнь в академии. Как я поступила, как училась, как начала преподавать. Мелькали лица знакомых, учеников, друзей. Но я сдерживалась.
Был еще один вариант – просто участвовать в отборе. Но тогда ментальная проверка раскроет, кто я на самом деле, и меня либо незаметно сотрут с лица земли, либо я окажусь в застенках как объект для экспериментов или узница.
Жить хотелось. А значит, уйти из уютной привычной академии в большой мир – не самое страшное, что может быть. Нужно приготовиться к устройству на другую работу (вопрос: какую?), новой жизни и новым привычкам. Здесь нет места слабости и слезам.
Я как-то вся подобралась и вернулась к себе почти бодрая. В груди растекалось облегчение.
Уйти из академии больно. Это конец огромного этапа в моей жизни. Но это правильное решение. Оно сохранит мне и жизнь, и чистую совесть. Главное, чтобы ректор удовлетворил мое прошение об увольнении.
Утром за мной зашел невыспавшийся, с красными глазами Кристан, с ним двое наших друзей: Виктор и Тэя – земной маг и водная волшебница. Вчетвером мы отправились на площадь Высшей Магии, где должна была пройти церемония прощания с Касадрой.
О произошедшем вчера мы с Кристаном не говорили. Оба старались вести себя как ни в чем не бывало. Но напряжение притаилось в каждом из нас. К тому же мне еще предстоит сознаться ему и остальным, что уже написала заявление об увольнении.
Площадь Высшей Магии была самой большой в столице. Гора, в которой располагалась академия, подковой окружала долину, выложенную плиткой. Это место и называлось площадью Высшей Магии. Здесь проходили самые торжественные мероприятия академии.
Там, где площадь была ограничена стенами гор, по кругу располагался амфитеатр, там собрались сотрудники и адепты академии. Прибывали и другие знакомые Касадры.
Прямо в центре площади высился постамент, на котором лежало тело усопшей. Мы устроились среди других водных и земных на заднем ряду амфитеатра, оттуда ее почти не было видно. Лишь традиционное белое платье и силуэт сухой старой женщины.
Я ощущала, что рядом много магии: многие магически «приближали картинку», делали свое зрение острее, чтобы лучше увидеть усопшую и все, что творится на постаменте. Что за интерес у людей к мертвым, подумалось мне, обязательно нужно увидеть пустую оболочку, словно она еще имеет какой-то смысл. Впрочем, наверняка они смотрят не на нее.
У изголовья постамента стоял Герат, справа от него высокий мужчина средних лет со светлыми волосами в бордовой мантии – король Статир, сильнейший маг нашего государства. Торжественный вооруженный караул в ногах Касадры и по периметру несколько близких ей людей.
На них все и смотрели…
Я тоже провела рукой по глазам, чтобы видеть лучше. Интересно, как выглядит ректор на похоронах своей Великой.
Он стоял, как всегда, собранный и величественный, словно был высечен из камня. Черная одежда облегала крепкую фигуру. Волосы аккуратно зачесаны назад, так что видно строгий, рельефный лоб. Лицо его казалось невозмутимым, но в складке губ и в глазах под нависшими бровями притаилась боль. Неужели ему все же больно расставаться с ней? К чему тогда этот срочный отбор? Разве человеку, потерявшему близкого, не нужно время пережить утрату?
Впрочем, сейчас даже не хотелось гадать об этом. Потому что сдержанное выражение лица нашего ректора вызывало… уважение. Почтение к неведомым чувствам мага, потерявшего ту, с кем прожил три столетия.
Церемония началась с торжественной музыки. Потом говорил король – о том, сколько Касадра сделала для академии, а значит, и для страны. Выступили еще несколько высокопоставленных друзей почившей.
Герат говорил последним. Я ожидала чего-то подобного словам короля – о ее роли в академии и величии, но прозвучало другое.
Герат задумчиво смотрел на лицо почившей напарницы, вокруг царила полная тишина. Потом раздался его голос, усиленный магией, слышимый каждому на площади.
– Касадра, ты была воздухом, которым мы дышали. Ты скрывалась в стенах академии, незримо присутствовала в аудиториях. Ты незримо была во всем, ведь ты жила академией целых восемьсот лет. Она была твоим воздухом, а ты – ее. Ты была ураганом, что раздувает жажду знаний в душах. Ты умела заставить идти туда, куда страшно пойти, ты заставляла искать то, что не может быть найдено. И мы шли туда, и мы находили, несмотря на всю невозможность. Ты была матерью академии. Той, что смотрит на выросшее дитя и улыбается, видя его успехи, или качает головой, видя его шалости. И сейчас наш мир осиротел, утратив тебя, – он немного помолчал под взглядами тысяч людей, и в этот момент тишина вокруг стала особенно глубокой и сокровенной. Каждый ощущал, что ректор говорит искренне. Потом продолжил: – Ты была и моим ветром. То легким бризом, то ураганом. И мой огонь горел сильнее благодаря тебе. Благодарим тебя, Касадра Ванми. В добрый путь!
Он поднял руки, и сноп пламени ударил в тело Касадры. Оно запылало в магическом огне, устремленном в небо. Король отшатнулся, а Герат сложил руки на груди и так же задумчиво смотрел туда, где сгорало тело его Великой. Со всех сторон вновь полилась музыка.
Сердце разорвалось. Я не могла отвести взгляд от его высокой фигуры. Что чувствует человек, своими руками предавая огню ту, с кем он был близок три столетия?
Пламя погасло, остался лишь пустой каменный постамент, и Герат первым стал спускаться по ступенькам. А я так и не могла оторвать взгляд.
Я ухожу из академии, и в моей жизни закончилась эпоха. В его жизни тоже закончилась эпоха. Та, что называлась Касадрой Ванми.
– Илона, пойдем! – Кристан потянул меня за руку.

Глава 8

После церемонии прощания по всей академии проходили торжественные поминальные обеды. Водный и земной факультеты собрались в большом зале. Конечно, все говорили о ректоре, о короле, о том, как прошла церемония, о предстоящем отборе, а не о Касадре.
От Лариссы и других свидетелей произошедшего в коридоре разошелся слух, что я – третья приглашенная с водного и что у меня активная переписка с ректором. Слух сводился к тому, что «ректор бегает за Гварди, чтобы она пошла на отбор, а она не хочет». В чем-то даже лестно для меня. Только вот косые взгляды Лариссы и других молодых сотрудниц не радовали. К тому же на девушку, не желающую принять участие в ректорском отборе, смотрели как на ненормальную.
Впрочем, границ вежливости никто не пересек.
С бокалом в руке я скользнула к выходу. Все формальности я соблюла. Можно пойти домой, все равно занятия на сегодня отменили. Только вот… наверное, нужно поставить в известность Кристана и других друзей, что я увольняюсь.
Не трусь, Илона, это в любом случае нужно сделать. Не откладывай.
Я подошла туда, где Кристан разговаривал с Виктором и Тэей.
В этот момент дверь в зал открылась, и вошел секретарь Герата. Несколько секунд он отчаянно крутил головой, пытаясь выцепить из множества лиц нужное ему. К моему ужасу, взгляд его остановился на мне.
– Тарра Илона Гварди? – широко улыбаясь, сказал он мне. – Вас вызывает ректор. Он сказал – немедленно.
Сердце ушло в пятки. Все-таки будет чинить мне препятствия! К тому же слишком многие это слышали. Теперь несуществующую связь с ректором станет невозможно отрицать.
Впрочем… может, это просто разъяснительная беседа на прощание? Но перед приемной ректора сердце колотилось как бешеное. Я то краснела, то бледнела.
Секретарь открыл передо мной дверь…
Герат стоял напротив входа, сложив руки на груди. Лицо его ничего не выражало, только глаза из-под густых бровей на чуть наклоненном лице, казалось, сожгут меня на месте.
Я встала напротив, пока что пройти и устроиться поудобнее мне никто не предлагал.
– Тарра Гварди, – жестко произнес он.
– Таросси ректор, – ответила я.
Странно, но от его режущего тона я начала успокаиваться. Тон недобрый, значит, он по-прежнему ко мне плохо относится. И значит, с большой долей вероятности все же подпишет мое заявление.
Впрочем, когда я слышала у него добрый тон? Разве что во время церемонии прощания он не был таким сдержанно-резким, как всегда.
Он расцепил руки и усмехнулся.
– Итак, вы хотите покинуть академию, тарра Гварди? – взял со стола бумагу, в которой я узнала свое прошение, и несколько раз помахал ею в воздухе, как будто хотел, чтобы я хорошо ее разглядела.
«Хоть бы сесть предложил, поганец твердокаменный», – подумала я.
– Присаживайтесь, – властно сказал он, словно не сесть предлагал, а хотел припечатать меня к креслу.
Я села в предложенное кресло. Ректор остался стоять. Облокотился на краешек стола, снова сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.
Отвратительно. Если бы он хотя бы сел… Когда он стоял, а я сидела, взгляд сверху вниз просто придавливал. Да что это вообще такое! Я пришла отстоять себя. Я незаметно сжала подлокотники. Не позволю тебе, Герат, издеваться надо мной. Ты подпишешь прошение. И все. В тебе больше не будет никакой власти надо мной.
– Да, таросси ректор, я хочу уволиться, – сказала я твердо и подняла взгляд на него. Удивительно, но обычного пренебрежения в его глазах я не заметила. А может, оно и вовсе чудилось мне все это время, пронеслась непрошеная странная мысль. – Я в состоянии передать дела другим сотрудникам кафедры за пять дней. На шестой день я хочу быть уволенной из академии по собственному желанию.
– Понятно, – кивнул ректор. Краешек рта скривился в легкой, едва заметной усмешке. – Мне ясны причины вашего увольнения. Более того, я мог бы подписать это прошение, несмотря на его абсурдность. Но есть некоторые причины, мешающие нам с вами это сделать.
«Козел-бюрократ! – подумала я. – Ну и что ты выдумал! Неужели так хочется настоять на своем?!»
– По закону я имею право уйти в любой момент, – вежливо ответила я, но внутри зазвенела тонкая нить тревоги. Если он сказал «есть причины», значит, они действительно есть. Или он создаст их.
– По закону вы, тарра Гварди, – он вдруг понизил голос, и в нем засквозили приятные бархатные нотки. А в бордово-карих глазах читалось понимание. Так взрослый смотрит на ребенка, когда не подает вида, но понимает все его замыслы и шалости. – Вы можете уйти в любой момент, если выполнили все административные и финансовые обязательства в отношении академии. Вы читали договор, прежде чем подписать, когда устроились на должность младшего преподавателя?
Я поняла, что неудержимо краснею. Читала ли я договор? Как и многие, я его лишь просмотрела. Поэтому деталей я могла не помнить…
– Вероятно, вы забыли некоторые моменты, – сказал Герат. Обернулся, взял со стола еще одну бумагу и протянул мне. – Просмотрите пункт о заработной плате, предоставляемых бонусах и материально-финансовых обязательствах.
«Гад ты паршивый!» – подумала я и растерянно взяла договор.
– Впрочем, можете не утруждать себя. Я объясню вам суть, раз вы успели забыть, – сказал Герат, и я действительно не стала читать. Была уверена, что каждое его слово соответствует сказанному в договоре. Этот паршивец в состоянии не соврать, но рассчитать и предусмотреть все. – Итак, тарра Гварди, во время обучения вы были стипендиаткой академии. Стипендия позволяла вам содержать себя в период обучения. Она была безвозмездным даром академии талантливым адептам. Однако, – его голос зазвучал как будто издалека. Я уже знала, о чем идет речь, – академия предоставила вам бесплатное жилье и оплачивала весь процесс обучения – процент заработной платы преподавателям, расходные материалы. Обучение на водном факультете, кстати, недешевое. То есть вы находились на полном пансионе академии. Если бы вы покинули ее после обучения, то должны были бы в течение нескольких лет или десятилетий возместить академии затраты на ваше обучение из средств, что вы стали бы зарабатывать магией в другом месте. Однако вы стали сотрудником академии, и этот «долг» небольшими порциями вычитается из вашей зарплаты. Вы понимаете меня, тарра Гварди?
Я обреченно кивнула.
– Соответственно, согласно договору, подписанному вами пять лет назад, в случае срочного увольнения по собственному желанию вы обязуетесь либо сразу выплатить академии оставшийся долг, либо работать в стенах академии до тех пор, пока отчисления (вы можете увеличить их объем) не покроют прежние траты учреждения.
– Но разве нельзя выплатить в рассрочку после увольнения? Как если бы я ушла сразу после окончания? – спросила я, хоть и понимала – это все равно что спрашивать у голодного дракона, может быть, он все-таки не будет меня есть.
– Внезапный уход ценного сотрудника – неприятное событие для академии, – усмехнулся Герат покровительственно, мне даже почудилась доля сочувствия в его голосе. Хищник так сочувствует жертве, прежде чем проглотить ее? – Поэтому обычно в качестве возмещения требуется единовременная выплата. Решение о возможности рассрочки принимается администрацией в отношении конкретных случаев. В вашем случае, Гварди, это решение принято не будет, – он словно припечатал меня.
– Да почему же?! – я вскочила на ноги. Больше всего мне хотелось заехать по его красивой физиономии. – Может быть, вы, таросси ректор, не позволите?! Почему?!
Глаза Герата сверкнули ответным пламенем.
– Да потому, тарра Гварди, что ваше решение уйти – идиотское и необоснованное! – резко бросил он.

Глава 9

– Необоснованное?! – почти крикнула я. – А что мне еще прикажете делать, если вы отклоняете все попытки не попасть на отбор?!
Показалось, что из глаз Герата вылетели настоящие молнии. Запахло дымом – несколько бумажек на столе начали тлеть. Магические светильники в люстре загорелись ярче. Вспыхнули у стены две свечи.
Ректор тут же поднял руку, и все погасло. А мне стало страшновато. Когда-то я думала, он хорошо владеет собой. Но сейчас в этом появились сомнения. Неужели вопрос, окажусь ли я в отборе, так сильно трогает его? Почему я вызываю у него такой гнев?
Но и меня было уже не остановить. Плотину прорвало.
– Почему вы не отпускаете меня?! Почему издеваетесь?! Чем я вам так не угодила? Неужели действительно тем, что я сирота без больших денег и связей?
А вот Герат, похоже, взял себя руки. Он пожал плечами и скрестил руки на груди, с насмешкой глядя на меня.
– Я тоже сирота, – спокойно ответил он. – И у меня тоже когда-то не было денег и связей. Не вижу в этом причин для антипатии.
Опять он дал мне пощечину. Стало немного стыдно. Я ведь никогда не задумывалась о его происхождении. Откуда он, как попал в академию. Для молодых магов те, кому исполнилось несколько сотен лет, казались кем-то вечным. Мало кто задумывался об их личной истории. Ректор Герат словно был всегда, родился в академии, жил здесь, стал и оставался ректором.
– Я не знала, простите, – сказала я искренне. – Но за что тогда? Чем я так вам не понравилась с самого начала?
Я успокоилась. Теперь было грустно и немного стыдно.
– Вы считаете, не понравились? – одна его бровь пошла вверх в наигранном недоумении. – Что ж, я могу сказать, что мне не нравится, – и вдруг стал совершенно серьезен, – в водных вроде вас. Ваше ожидание, что если вы одинокая сирота, то все должны войти в ваше положение, помочь. Ожидание, что все вокруг должны быть такими добрыми и милосердными. Все остальное вы осуждаете и презираете. А некоторые люди, тарра Илона, не такие. Они просто такие, как есть, и думают о своих интересах или интересах дела больше, чем о ваших. Когда вы были юной абитуриенткой, да и сейчас… вы так и не понимаете этого и ждете доброты и милосердия вместо справедливости и следования закону. Больше ничего против вас не имею, – закончил он, чуть усмехнувшись. – Впрочем, вопрос некорректный. Это я должен спросить, чем я так вам не нравлюсь, что вы готовы уволиться из места, ставшего вам домом, только бы не пойти на мой отбор. Я противен вам? Вы не просто не хотите стать Великой – вы избегаете любой возможности оказаться на отборе! Все что угодно, только не стать Великой при таком ректоре, все что угодно, только не делить с ним жизнь и постель?.. Так, тарра Гварди? Ответьте! – бордовые глаза опять сверкнули, и я опасливо оглянулась, не загорелось ли что-нибудь.
Я опустила глаза. Я бы пошла на ваш дурацкий отбор, таросси ректор. Провалила бы одно из испытаний, но я не упиралась бы настолько, если бы не проклятая ментальная проверка. Не так уж я вас ненавижу. Я бы вытерпела один или два тура.
– Вы были справедливы ко мне, – сказала я. – Но говорили… вели себя со мной жестко и высокомерно.
– Что еще раз подтверждает мою правоту по поводу ваших ожиданий, – бросил он. – Что еще? Может быть, вы так самоуверенны, что рассчитываете выиграть? Тогда вы потеряете возможность выйти замуж по любви. Может быть, вы мечтаете о большой любви, молодая тарра? Кстати, сядьте снова, не мельтешите.
Я внезапно осознала, что все так же стою, как перед барьером в драке. Выдохнула и села обратно в кресло.
– Да, я хотела бы выйти замуж по любви, – ответила я. – Победа в отборе любую лишит этого шанса.
– Если только Великая не полюбит своего Великого магистра, – сказал Герат. Великий магистр – таким был официальный титул ректора. И просто Великая – для его напарницы. – Считаете, меня невозможно полюбить, тарра Гварди? Вообще думаете, что любовь так важна, – он усмехнулся. – Поверьте мне, иногда достаточно страсти. А страсть я обеспечу.
Он сделал едва заметный шаг ко мне, горящие глаза, словно касаясь, пробежались по моей фигуре. По груди, укрытой тонким темно-синим шелком, по рукам, по краешку туфли, торчащему из-под платья.
Сладкий жар волной прошел по телу, как будто он на самом деле прикоснулся ко мне. И как будто… он был для меня привлекателен – до безумия, до судорожного порыва. Мир поплыл перед глазами, взгляд сфокусировался лишь на его сильной высокой фигуре, на твердом лице, которое вдруг захотелось целовать, зарываясь руками в густые волосы. Как я раньше не замечала, насколько он красив, силен и привлекателен! Какая у него, должно быть, горячая кожа, как он, уверена, может обнять – так, что все исчезнет в горячем вихре.
Я сглотнула.
Ах… да, особая магия огненных. Способность вызывать влечение к себе у любой женщины, будь она воздушная или водная. Хорошо, что те огненные хулиганы из моей юности этого еще не умели.
Я закрыла глаза и представила, как прохладный водопад смывает томление, вымывает из головы мысли об этом мужчине. Когда совсем отпустило, открыла глаза.
– Перестаньте, – сказала я. – Это нечестно, плохо и оскорбительно.
– Зато лишний раз показывает, насколько вы сильны, тарра Гварди, – усмехнулся. От него не укрылась ни моя первая реакция, ни то, как я смогла блокировать воздействие. – Я не ошибся в вас. Итак… – Он обернулся к столу, взял в руки мое заявление. – Итак, либо единовременная финансовая компенсация академии, и можете писать прошение снова, либо вы остаетесь и участвуете в отборе. А пока… – он внимательнее посмотрел на бумагу, и она загорелась по краям.
– Да что вы делаете?! – воскликнула я.
– Это всего лишь бумага, что вы разволновались? – поднял брови он.
Листок быстро догорел в его руке, ректор растер в пальцах пепел и пощелкал ими, чтобы стряхнуть.
– Вы ведь знаете, что у меня нет этой суммы! – сказала я с укором. – Что вам стоит назначить рассрочку?!
– Я должен проявить милосердие, тарра Илона? Должен пожалеть вас, вместо того чтобы следовать букве закона и поступить согласно своим интересам? – произнес он насмешливо.
– Это было бы правильно! Зачем, ну скажите, зачем я вам на отборе! Я ведь водная… и не самая слабая. Зачем вам столько воды?!
– Зачем вы мне на отборе? – он усмехнулся, но без всякого презрения или высокомерия. – Я просмотрел список кандидаток, предложенный помощниками. Нескольких вычеркнул. Ваши же данные меня полностью устраивают. Знаете, тарра Илона, я искренне хочу, чтобы новая Великая была сильной, талантливой и способной к административной работе. Еще она, разумеется, должна быть привлекательна для меня как женщина. Вы подходите по всем пунктам, не вижу никаких причин снимать вас с отбора. У вас прекрасные показатели, а вашу силу и способность ее направлять я видел еще в те разы, когда вы очень мило облили меня водой, – и снова краешек губ пополз изображая усмешку. – Что касается воды… Знаете, – он вдруг посмотрел на меня чуть искоса, немного лукаво, – я три сотни лет жил с воздушной. И сыт по горло. Я хочу попробовать что-то новое. Мне интересно. Если на отборе будете вы, то мне, по крайней мере, не будет скучно среди множества девушек, мечтающих не столько о том, чтобы стать Великой, сколько о моем расположении.
– Ах вот как! – вырвалось у меня. – Предлагаете мне противостояние, хотите развлечься, таросси ректор? Я вас привлекаю тем, что не хочу повиснуть у вас на шее?
– Не противостояние, я не воюю с… детьми, – ответил он. – Скорее, игру. Я не обещаю, что вы станете Великой. Но вам самое место на этом отборе.
– Очень лестно, таросси ректор, – ехидно ответила я. – Но не слишком убедительно. А как быть с тем, что я не хочу проходить отбор? Считаете, нормально тащить меня в него против желания?
– Не хотите? – на этот раз он почти рассмеялся. – Я в этом не уверен. Если бы вы действительно не хотели, вы бы вели себя по-другому, – его взгляд сверкнул.
– Разумеется, не хочу! Как еще я должна была себя вести, по вашему мнению?
– Например, тарра Гварди, – он заговорщицки понизил голос и чуть склонился в мою сторону, – вы могли бы прийти на отбор, но провалить первое же испытание. Уверен, при ваших талантах пройти его плохо вам было бы несложно. Вы могли не явиться на ментальную проверку. Конечно, мы бы предприняли еще несколько попыток привлечь вас к ней, но в итоге я бы просто уволил вас за многократную неявку. Вы ведь хотите быть уволенной?. Но вы принялись писать мне эти ваши… официальные прошения. Заставили обратить на вас особое внимание. Распалили, можно сказать, мой огненный дух, – то ли улыбка, то ли усмешка. – Пробудили все эти огненные хищные инстинкты не хуже любой воздушной. Не находите, что вы вели себя как кокетливая женщина, которая лишь демонстрирует нежелание, а сама желает, чтобы ее поймали?
Я сжала кулаки. Это уже слишком оскорбительно.
– Это слишком, – сказала я. – Неужели вы полагаете, что после этих слов я добровольно пойду участвовать в вашем дурацком конкурсе? Я делала то, что пришло мне в голову и что казалось правильным.
– В таком случае, тарра Гварди, ваш разум и ваша душа не понимают друг друга, – снова наигранно-заговорщицкий тон. – И да, я полагаю, что вы придете на отбор. В сущности… Жду вас на отборе. Или найдите двенадцать тысяч девятьсот пятьдесят два париссо, что вы должны академии.
Я встала.
– Не извольте беспокоиться, таросси ректор. Я найду деньги.
Развернулась и направилась к двери, кусая губы. Эту битву ректор выиграл. Загнал меня в угол, пришпилил к стене и смотрит, как я машу крылышками не в силах вырваться. Но мы еще посмотрим.
– Я не позволял вам уйти! – вдруг рявкнул он.
Я остановилась, сжимая и разжимая кулаки. Да, беседу с вышестоящим, по уставу, мог закончить только вышестоящий.
– Я сочла, что вы уже все мне сказали, – ответила я.
– Не все. Тарра Илона, у вас все еще были шансы вылететь с отбора, не пройдя первое же испытание, но я начинаю думать, что на самом деле вас волнует другое, – он привычно усмехнулся. – Вы что-то скрываете и опасаетесь ментальной проверки.
У меня похолодели руки. «Вот и все», – пронеслось в голове. Сейчас он выведет меня на чистую воду. Показалось, что я вышла из тела и смотрю на происходящее со стороны.
– Нет, с чего вы взяли? – как можно более непринужденно ответила я. – Что мне скрывать, таросси ректор?
– Не знаю, – пожал плечами он. – Вероятно, что-то из своего прошлого. Впрочем, проверку можно устроить и без отбора. В случае подозрений я могу назначить ее в любое время и привлечь лучших специалистов с ментального факультета. Неизвестно, что лучше. Быть одной из многих или привлечь к себе пристальное внимание. Не находите, тарра Гварди?
«Будь ты проклят, таросси ректор!» – подумала я. Меня рывком закинуло в тело, я поняла, что сжимаю и разжимаю кулаки, а бледность на лице сменяется краской.
– Мне нечего скрывать, все данные обо мне были указаны при поступлении в академию, – бросила я. – Я решу вопрос с деньгами и больше вас не потревожу, в проверках не будет необходимости. Я могу идти?
– Можете. Приятного вечера, тарра Илона.
– И вам, таросси ректор.
Я медленно развернулась и пошла к выходу, словно боялась, что сейчас он опять меня остановит. Я уже открыла дверь и сделала шаг в коридор, когда услышала вслед:
– Только с чего же вы взяли, что я хочу, чтобы вы больше меня не тревожили? – и отзвуком – усмешка.
Я вылетела в коридор, захлопнула дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце билось как ненормальное, показалось, что сейчас я позорно потеряю сознание.
«Что же делать?! – судорогой билось во мне. – Он обложил меня со всех сторон».

Глава 10

Я усмехнулась – жестко и цинично, как он. Нужно поставить точку в этой игре с ним.
У меня нет тринадцати тысяч париссо. Собрать по знакомым в долг я просто не успею. Я могла бы только занять их у кого-то одного, у кого есть такая сумма. У близкого друга. Таких людей два в моей жизни. Мэтр Соло. Но стыдно просить денег у старика, да и не факт, что он даст средства на увольнение.
И Кристан. Одно из свойств земных – у них всегда есть деньги. Только как просить у него взаймы после вчерашнего разговора? Как-то подленько получается.
Нет, не то, что мне нужно. Точка в этой истории должна быть жирной.
Я пожалела Кристана вчера. Проявила ту самую доброту и милосердие, что критиковал ректор. Но Кристан – взрослый парень, знает, что предлагает. В конечном счете фиктивный брак не так страшно.
Нет, не то… пронеслось в голове.
Я не просто заключу фиктивный брак. Я по-настоящему дам Кристану шанс. И спать с ним буду. Разве мне не было приятно вчера, когда он меня целовал? Было. Просто я слишком романтичная девушка. Захотела чего-то необыкновенного, чего, может, и вовсе на свете нет. А есть ситуации, когда нужно просто выживать. Как я выживала в детстве.
Я сделаю все возможное, чтобы полюбить Кристана и стать ему хорошей женой. Если выехать прямо сейчас, мы с ним еще успеем в Иност к концу «ночи согласия».
Я выдохнула. «Таросси ректор, вы все же довели меня до этого решения! – подумалось мне. – Не оставили выбора».
Нужно только найти Кристана.
Я почти бегом кинулась по коридору.
Торжественный обед еще продолжался. Я заглянула, выискивая глазами Кристана, но его не было. Поймала за рукав Тэю и тихонько спросила, где Кристан. Она ответила, что он ушел к себе.
Я побежала в северный отрог, где жил Кристан. Коридоры сменяли друг друга. Иногда я встречала знакомых, удивлявшихся, куда я бегу. Раскланивалась с ними и бежала дальше.
Наконец я повернула последний раз, вот здесь его дверь. А вот и Кристан!
Я остановилась, глядя ему в спину. И замерла. Не сразу поняла, что происходит. Темно-коричневый камзол обтягивал мощные плечи, а по ним елозили тонкие ручки. Правой рукой он прижимал к бедру ногу маленькой девушки, которую увлеченно целовал, притесняя к двери.
Какое-то время тупо смотрела на них, не понимая, что мне делать. Нет, конечно, после моего отказа Кристан имеет право на… что угодно, да и всегда имел. Я только обрадовалась бы, что у него появилась девушка.
Но как не вовремя! И почему-то больно, что после вчерашних слов любви и обещаний, он так запросто целует другую с прямо-таки огненной страстью.
Тихо, чтобы они меня не заметили, я сделала шаг за угол, прижалась к стене и, зажимая себе рот рукой, заплакала. Обложили со всех сторон. Не оттаскивать же Кристана от девушки со словами: «Дорогой Кристан, я передумала. Оторвись от девушки, как, кстати, вас зовут, милочка?.. А, Милена, замечательно… Вам придется подождать. Потому что сейчас мы с Кристаном должны сгонять в Иност, чтобы заключить брак».
Слезы сами собой превратились в истеричный смех, который я гасила, утыкаясь лицом в ладони. Чуть успокоившись, снова выглянула за угол. Их не было. Они уже в комнате Кристана.
Я обреченно побрела обратно по коридору. Куда? Домой, наверное. А потом на отбор.
Но на полпути остановилась. Если сейчас пойду домой, это будет значить, что я сдалась.
Свернула налево и направилась в центральную лабораторию общей магии. Наверняка декан этого факультета, то есть мэтр Соло, тоже сбежал с торжественных мероприятий.
Да, старичок действительно был на месте. Седобородый, маленький, уютный – он напоминал добродушного гнома, – сидел за столом, обложенный кучей бумаг, на которых записывал результаты экспериментов. Чуть подальше стояли колбы, валялись бруски дерева.
– О, моя водная девочка! – улыбнулся он. – Давненько тебя не видел! Что случилось? На тебе лица нет!
– Мэтр Соло, – я поняла, что выдумывать ничего не буду. Тут либо говорить правду, либо просто не начинать разговора. – У вас есть деньги в долг? Тринадцать тысяч. Ненадолго, пока я не заработаю их. Я смогу быстро.
– Уверен, что сможешь, – улыбнулся Соло. – Только вот зачем тебе такая сумма?
– Я хочу уйти из академии, для этого нужно выплатить долг за мое обучение.
– Значит, Герат все-таки прижал тебя со своим отбором, – серьезно сказал он, отложил перо и задумался, глядя перед собой.
Я обомлела. Значит, мэтр Соло что-то знает о намерениях ректора? Герат когда-то был учеником мэтра Соло, то, что ректор с почтением относится к пожилому декану, – ни для кого не секрет.
– Ты садись, Илоночка, – мэтр указал на стул возле стола с колбами и деревяшками. – Напугал тебя чертяка, да? Жестко да резко говорил, стервец огненный? – продолжил мэтр. – Так?
– Ну да, так и есть! – Я не могла не рассмеяться в ответ на тираду старичка. – Не то чтобы напугал… Но он требует участия в отборе, даже уволиться не дает.
– Упрямый, да-а… – улыбнулся Соло. – Но это он правильно – нечего тебе уходить из академии.
– А как еще, мэтр Соло?! – после его слов о «нечего тебе уходить» я поняла, что вряд ли Соло поможет мне деньгами. Особо и не надеялась, просто считала необходимым попытаться. А вот знать что-то о планах Герата он мог. Стоило не обижаться, а поговорить по душам.
– Пойди на отбор, да провали его, раз он тебе противен. Но по мне, если есть хоть один шанс из ста, что Великой станешь ты, нужно его использовать. Нет молодой волшебницы, которая заслуживала бы этого больше! Мне, Илоночка, не денег жалко, – старый маг исподлобья лукаво посмотрел на меня, – на что другое я бы тебе тут же дал! Мне тебя жалко. Такой талант загубить! Ведь нигде, кроме академии, ты не расцветешь, как здесь! А с Гератом договорись как-нибудь по-другому… – Соло взял в руки деревяшку и сосредоточил внимание на ней. Мол, я все сказал. Эту манеру старого мэтра я хорошо знала и улыбнулась про себя.
– Он приходил к вам, говорил про отбор и про меня? – спросила я.
Соло покачал головой и вздохнул, словно я собиралась выпытать у него государственную тайну.
– Приходил, да. Чаю хочешь с пирожными? Сейчас наколдую, – не дожидаясь ответа, Соло заставил небольшую вазочку из шкафа приплыть по воздуху и встать передо мной. В вазочке были мои любимые маленькие бисквиты со взбитыми сливками. Вслед за ней прилетели две чашки и чайник с заваренным чаем.
Но мне кусок в горло не лез.
– Пей, Илоночка, он успокоительный. Хоть немного в себя придешь после этого огненного чертяки, – улыбнулся мэтр. – А вообще, тебе привыкнуть нужно к его манерам. Ничего в них нет страшного.
«Нет, зубы вы мне не заговорите». Я заставила себя отпить несколько глотков травяного чая.
– Ну так приходил к вам чертяка этот, так? – продолжила допытываться я.
– Про тебя расспрашивал. Пришел весь такой деловой, как он бывает, сел тут у меня на краешек стола и давай то серьезно, то со смехом и шутками-прибаутками – он вообще-то пошутить любит – рассказывать, что есть у него в отборе одна упрямая водная красавица. Имени не называл, но я сразу понял, о ком речь. Ну а потом он и сам сказал, что Гварди, и расспрашивал о тебе.
– А что расспрашивал? – жадно спросила я. Совершенно не понимала, как воспринимать странный визит ректора к Соло. Ну не поверить же в то, что у ректора возникла ко мне внезапная страсть?
– Да что? – улыбнулся мэтр Соло. – Что ты за человек, как живешь, чем занимаешься, с кем общаешься… Про парня твоего разузнал.
– У меня нет парня! – вырвалось у меня.
– Ну, прости, я не знал. Тот высокий, здоровенный земной с каменным лицом, я думал, он твой парень, вечно рядом с тобой ошивается.
– Это мой друг, – ответила я, а про себя горько усмехнулась. – А ректор не сказал, чего он вдруг так мной заинтересовался?
– Я так понял, потому что ты его атаковала бумагами. Ему стало интересно, что за барышня такая. К тому же… почему бы ему не интересоваться тобой время от времени, ты ведь, считай, была его подопечной… Ой!
Мэтр Соло виновато опустил глаза, словно действительно сболтнул государственную тайну.
– Подопечной? – изумилась я. – Вот вашей подопечной я была! А он тут при чем?
Соло отпил чаю, взял мою руку и положил пирожное мне на ладонь.
– Съешь, Илоночка, небось весь день на нервах, не ела ничего…
– Мэтр Соло, – я с укором посмотрела в хитрые глаза пожилого мага. – Скажите правду. Почему вы назвали меня его подопечной?
– Ладно. Видит Бог, я не хотел этого рассказывать, Герат, – сказал мэтр, словно ректор сидел рядом. – Но, похоже, пришло время.

Глава 11

Мэтр оставил свой хитрый тон и продолжил совершенно серьезно:
– Если помнишь, в начале второго семестра тебя перевели на водный факультет. Якобы была отчислена одна из стипендиаток, и ты смогла занять ее место.
– Да, я так и не смогла узнать, что это была за девушка. Мне всегда казалось это странным!
– И правильно казалось, потому что никакой отчисленной стипендиатки не было. Была отчислена прогульщица из платных. Но это не освобождало средства для стипендии.
– И что произошло? Неужели ректор выделил дополнительную стипендию для меня?! – догадка лежала на поверхности, но поверить в это было сложно.
– Еще интереснее, – мэтр Соло понизил голос, словно нас могли подслушивать. – Он пришел ко мне и сказал, что эта девушка должна учиться на водном. Выделить лишнюю стипендию из средств академии почему-то трудно. Поэтому… Илоночка, только не утопи нас, когда узнаешь! Он будет платить за твое обучение, пока не освободится официальная стипендия. Меня попросил организовать все так, словно тебя перевели на освободившееся место. И платил за твою учебу из своего кармана два года, пока одна из стипендиаток действительно не вылетела.
– Не может быть… – прошептала я и обессиленно подперла голову рукой. Мир и представление о важных фигурах в нем перевернулись. – Почему вы мне не рассказали, мэтр Соло? Я ведь ненавидела его все эти годы!
– Он попросил, – пожал плечами мэтр. – К тому же он уже один раз пытался дать тебе денег, вспомни, как ты отреагировала! Потому, видимо, решил сохранить все в тайне, берег твою… гордость.
– Да, я его не просила об этом! – горячо сказала я.
Первый шок прошел, и я поняла, что жить в перевернутом мире странно и стыдно. Выходит, я всем обязана человеку, который высказал мне столько презрения?
Именно он три раза определил мою судьбу. На вступительном экзамене, когда дал шанс поступить, несмотря ни на что. Когда не отчислил за «душ» под аркой. И когда оплатил мою учебу на водном из собственного кармана.
Я понимала, что мое сердце должна заливать благодарность к нему.
Благодарность я ощущала. Но одновременно чувствовала смесь стыда и возмущения.
И ведь не пойти на отбор к человеку, которому ты обязана всем, намного сложнее, чем к жестокому и высокомерному тирану. Это уже будет как плевок ему в лицо.
Я встала.
– Мэтр Соло, благодарю за информацию!
Старичок кивнул.
– Подумаешь, прежде чем, теряя туфельки, бежать из академии? Может, с Гератом можно и как-то по-другому. И относится он к тебе… куда лучше, чем ты думаешь.
– И как же относится? И зачем ему было помогать мне? Может быть, это он попросил вас рассказать правду именно сейчас?
Соло рассмеялся.
– Нет, до такого мелочного расчета наш Герат не опускается! Просто вам обоим полезно, чтобы ты узнала. Как относится к тебе? Я бы назвал это сильным интересом. Наверное, из-за него он и решил помочь тебе. А может, из сочувствия, понимания твоей ситуации, что бы он сам ни говорил.
– Он сказал, что, если ты сирота, это не дает тебе права ждать помощи от других. Странно, ведь он и сам сирота.
– Видимо, воспитывал тебя, – усмехнулся Соло. – Иными словами – присмотрись к нему, а не руби сплеча. Куда ты бежать-то собралась?
– К ректору, мэтр Соло! То, что вы мне рассказали, секрет?
– Ну-у… Я не давал клятву на священных книгах Зоара унести тайну в могилу, – улыбнулся мэтр Соло.
– Тогда, думаю, нам с вашим Гератом пора поговорить начистоту, – улыбнулась я, демонстрируя оптимизм и браваду, которых на самом деле не испытывала. Скорее ощущала крайнее недоумение от коктейля эмоций, что бушевал у меня в груди. И несмотря ни на что, я все еще испытывала желание заехать по красивой физиономии Герата.
Второй раз за этот вечер я бежала по коридорам академии. На этот раз – к ректору. Посмотрим, что получится. В любом случае ему придется объясниться. И я поставлю его в известность, что однажды отдам ему личный долг.
Еще плохо представляла себе, как именно прижму к стенке Великого магистра, но собиралась сделать это во что бы то ни стало! Ведь мне нужно и выразить ему свою благодарность, и отстоять себя. Ну и узнать правду, потому что, похоже, я была объектом его внимания давным-давно.
На полпути меня все же начали одолевать сомнения. Я остановилась отдышаться
Главное, что нужно сейчас, это сохранять собственное достоинство. И не придумывать романтических историй, что ректор Герат питает ко мне нежные чувства. Не дать мыслям устремиться в эту сторону. Все, что сделал ректор, скорее всего, определялось моей силой. Он видел ее, дважды испытал на собственной шкуре. И это сподвигло его дать возможность сильной талантливой магичке выучиться.
Ничего личного. Он действовал в интересах академии. Если даже Кристан нашел утешение на следующий день после слов любви и верности, не стоит думать о мужчинах слишком романтично.
Возле приемной никого не было, ведь никто не осмелится потревожить ректора в день похорон его Великой. Только я прибежала, нахальная водная. Для смелости я глубоко подышала.
Постучалась к секретарю.
– Таросси Квин, таросси ректор случайно не у себя?
– У себя, но не принимает. Я передам ему, что вы пришли. Вдруг сделает исключение.
Я устроилась на диванчике в коридоре и с громко бьющимся сердцем принялась ждать. Вот чего я сюда пришла? Хочу, чтобы он еще раз размазал меня и унизил?
А то, что хочу предложить ему, – слишком рискованно. По сути, я собираюсь рискнуть своей жизнью, пойти ва-банк. Да нет, успокаивала я себя. Теперь все изменилось. Теперь я знаю, что он не чудовище и не жестокий человек. Он даже великодушен и по-своему благороден. Его поведение это доказывает, какими бы ни были его слова.
Спустя пару минут Квин выглянул и указал на соседнюю дверь, за которой располагался кабинет Герата.
– Он сказал, что примет вас, но очень быстро. Будьте любезны изложить свой вопрос в сжатой форме.
«Паразит! А просто принять меня он не может?! Нужно напугать и поставить какие-то условия…» Но я одернула себя. Приема у ректора иной раз добиваются неделями. А я прибежала по коридору и, видите ли, рассчитываю, что меня примут с распростертыми объятиями. Пожалуй, стоит вспомнить, что я просто младший преподаватель, а не герцогиня.
Но иной раз это сложно. Ведь по сути я герцогиня и есть.
Когда я вошла, Герат посмотрел на меня со смесью интереса, лукавства и раздражения. Раздражен, что его оторвали от дел, но ему интересно и даже смешно, что я пришла после острого разговора днем.
– Вы нашли деньги, тарра Гварди? Или сменили гнев на милость и готовы оказать мне честь участием в отборе?
– Нет, таросси ректор, я не нашла денег. И я по-прежнему не хочу участвовать в отборе. Я пришла поблагодарить вас и задать вопрос. И возможно – попросить вас.
– Поблагодарить? Задать вопрос? Попросить? – его брови насмешливо поднялись вверх. – Слушаю с интересом.

Глава 12

– Благодарю вас, таросси Ванирро, что вы в течение двух лет оплачивали мое обучение. Долг я отдам вам, как только смогу.
– Вот, значит, как! – блеснул глазами Герат и рассмеялся. – Мэтр Соло счел, что вам не повредит узнать об этом?! Тарра Гварди, – с насмешливой вежливостью сказал он, – принимаю вашу искреннюю благодарность. Вам не следует думать о личном долге. Когда будете компенсировать затраты академии, часть автоматически перейдет на мой счет, – я не поняла, чего в его голосе было больше: спокойной серьезности, досады или насмешки. Пожалуй, все же насмешки. Спустя секунду словно пламя резко вспыхнуло в комнате. Герат стиснул руки на груди и резко произнес: – Это все? У меня не так много времени.
– Нет, еще вопрос, – улыбнулась я, хваля себя за смелость. Надо же, можно разговаривать с ним почти на равных, если не переживать из-за каждой его резкой интонации! – Почему вы помогли мне и почему скрыли помощь?
– А помните, что было, когда я предложил вам деньги? – опять вспышка, показалось, сейчас снова что-нибудь загорится. Но Герат держал себя в руках. – Может быть, я не хотел вновь оскорбить ваше чувствительное самолюбие, тарра Гварди?
– Но это ведь совсем другое! – сказала я искренне. – Тогда, на экзамене, это было странно. Ни одна уважающая себя женщина не возьмет деньги в такой ситуации!
– Вы находите? – он усмехнулся. – Тарра Гварди, я знаю множество женщин вашего происхождения, которые возьмут деньги в подобной ситуации и еще худшей. Лишь вы, будучи воспитанницей приюта, бережете свое достоинство так, словно вы по меньшей мере графиня.
«Берите выше…» – невесело усмехнулась я и непроизвольно вздрогнула. Может, он прав, и королевские замашки у меня в крови? Их так и не вытравили ни пять лет преступной жизни, ни восемь лет в бедняцком приюте.
Но я нашлась:
– А я знаю много женщин беднее и несчастнее меня, которые тоже отказались бы от того золотого париссо!
– Вы удивительно идеалистичны, – усмехнулся ректор. Его тон вдруг стал опять очень жестким и резким. Почти издевательским. – Итак, вероятно, вы решили, что я все же пожалел бедную сироту. Подумали: «Что бы ни говорил этот таросси, на самом деле он исполнен благородства. Он даже счел необходимым скрыть от меня свой добрый поступок, чтобы не задеть мое самолюбие». Так, тарра Гварди?
«Что же ты такой острый!» – подумала я и сжала кулак, ногти врезались в кожу. Эта легкая боль отвлекает от его резкого тона и издевательств.
– Не совсем так, таросси Ванирро, – ответила я. – Слово «пожалел» здесь не подходит. Я полагаю, на самом деле, сколько бы вы ни отрицали… будучи сам сиротой, вы вошли в мое положение. Решили дать шанс. Хотите сказать, нет? – я с легким вызовом посмотрела на него.
Герат неожиданно рассмеялся.
– Не совсем так. Вы напрасно приписываете мне только благородные чувства. Не рекомендую – больно будет разочароваться.
– В чем же тогда дело, таросси ректор?
– Как вы думаете, тарра Гварди, – усмехнулся он, – я знал, что Касадра проживет недолго и мне придется устраивать отбор? Ректор академии, как и король, не может быть ограничен двумя мужскими стихиями. Великая нужна и мне, и академии. И это должна быть сильная Великая. Поэтому я начал готовить отбор заранее. Присматривался к девушкам, что поступали в академию. Некоторые заинтересовали меня. И в судьбу некоторых из них я вмешался, чтобы они смогли занять место, подобающее будущим участницам отбора. Вы привлекли мое внимание сразу. Сила, смелость, пусть и глупая. Приятное бурление чувств, которое доставит удовольствие обтесать. Милая внешность – и не думаю, что все определяется косметической иллюзией, которую вы носите каждый день. Вы подходили. Поэтому я дал вам шанс получить образование, и сейчас вы будете участвовать в отборе. Для этого я вас и предназначил.
Это оказалось на удивление больно…
Вроде бы я не хотела особого отношения от ректора. Но оно все же льстило. Делало меня исключительной. Ситуация, в которой я оказалась, волновала, мучила, но наполняла жизнь. Можно сказать, даже развлекала. Вынуждена признать это.
Но я предполагала, что я у него одна такая! Оказывается – нет. Он просто выбрал несколько девушек и приложил усилия, чтобы они дошли до отбора.
– И много нас таких? Как вы вмешались в жизнь других? – спросила я, едва скрывая горечь.
– Четверо. А кто они и как я вмешался – неважно. Вы бы не захотели, чтобы наш секрет стал достоянием общественности? Так и про остальных я не буду рассказывать. Интересно только… все эти девушки рады участию в отборе. Сопротивляетесь лишь вы. Это делает вас особенно интересной.
– Очень лестно, таросси ректор, – не сдержала ехидства я. Но сейчас мне следует затолкать чувства как можно глубже. Я должна с ним договориться во что бы то ни стало.
Я собралась с силами. Но, видимо, молчала слишком долго, он чуть раздраженно спросил:
– Помнится, вы хотели о чем-то попросить? Начинайте, у меня мало времени.
«Если у вас хватило времени все это мне рассказывать, значит, его достаточно», – подумала я. А вслух сказала:
– Да, таросси Ванирро. Но я хочу не столько попросить. Попросить я могла бы лишь освободить меня от отбора, но уверена, вы не пойдете на это. Я хочу предложить вам… сделку.
– Сделку? Кажется, я четко обозначил ваше положение. Вы сразу отдаете долг академии. Либо участвуете в отборе. О какой сделке может идти речь?
– Об участии в отборе, – усмехнулась я. Похоже, его манера усмехаться заразительна. – Позволю себе быть искренней. У меня нет денег, и я загнана в угол. Вы это понимаете?
– Разумеется, тарра Гварди.
– Значит, вы осознаете, что поставили меня в безвыходную ситуацию?
– Совершенно верно. Это моя осознанная позиция.
– Но также вы должны понимать, что, оказавшись на нем против воли, я специально провалю первое же испытание. Вы сами предложили этот способ. Вы собираетесь специально завышать мои показатели?
– Разумеется, нет, тарра Гварди! Соревнование будет честным, – Герат крепко сложил руки на груди и смотрел на меня своим огненным взглядом, в котором раздражение смешалось с… уважением.
– Как вы собираетесь обеспечить мое полноценное участие в отборе?
Либо сейчас что-то загорится, либо мне удалось загнать его в ловушку, подумалось мне. Либо он загнан в ловушку, и поэтому что-то загорится.
Но вспыхнул сильнее лишь его взгляд.
– Я осознаю эти риски, тарра Илона, – бросил он, словно плюнул. Пару секунд помолчал. – Что вы предлагаете?
– Предлагаю помочь мне, а я возьму на себя обязательство участвовать в отборе по-настоящему.
– Помочь вам? – краешек губ пополз вверх, но он не усмехнулся. – С чем? Вы просите моей  помощи?
Я выдохнула. Сейчас все повиснет на волоске. Сейчас все будет зависеть от моей способности играть и быть убедительной.
– Таросси ректор, должна признаться, мое нежелание участвовать в отборе действительно связано – в первую очередь – с ментальной проверкой. Я ее не пройду и не попаду на отбор. Вы в этом не заинтересованы.
Герат посмотрел на меня с любопытством.
– Откровенность делает вам честь, – краешком губ улыбнулся он. – В чем с вами дело? Вы преступница и скрываете это?
Что мне сейчас следовало скрыть, так это громко колотящееся сердце и дрожь в руках. И еще важно от умалчивания не перейти к настоящей лжи. Ректор не менталист, но, уверена, он может отличить правду от откровенной лжи.
– Да, я была преступницей, – подняла на него глаза. – В прошлом. Мои родители – не обязательно ведь упоминать, что приемные родители, – были ворами и мошенниками, а я – их пособницей. С десяти лет я росла в приюте как дочь неизвестных погибших родителей, что указала при поступлении в академию. Но, как только менталисты дойдут до ранних слоев моей памяти, я буду отчислена с отбора. У вас выбор, таросси ректор, либо как-то помочь с этим, и тогда я попаду на отбор. Либо, если вас смущает мое прошлое – для Великой ведь недопустимо подобное происхождение, – отпустите прямо сейчас.
Меня трясло, когда я закончила. Господи, как страшно отдать себя в его руки!
Герат смотрел на меня задумчиво, уважительно и немного насмешливо.
– Вы скрываете свое прошлое и не привыкли доверять никому? – произнес он наконец. – Поэтому вы устроили цирк с прошениями, – в глазах сверкнуло лукавство. – Нет, меня не смущает, что вы были воровкой, – расцепил руки на груди и бросил словно ненароком: – Я помогу вам. Никто не узнает вашей зловещей тайны. А если станете Великой, никто не посмеет заподозрить вас в подобном.
Дрожь отпустила меня, внутри все расправилось. Я хотела сказать «благодарю», но слова застряли в горле. Просто не верилось, что все получилось.
Он бросил на меня взгляд добродушнее, чем обычно:
– Если, конечно, вы в состоянии честно выполнять соглашения.
– Я выполню свою часть сделки, – ответила я. – Благодарю вас! Как вы обойдете вопрос с ментальной проверкой?
– Это не ваша забота, – ответил он. Взглянул на настенные часы, поднял одну бровь в удивлении. – Вы потратили уйму моего времени. Впрочем… весьма продуктивно.
– Приношу свои извинения…
– Не стоит, тарра Гварди. Лучше послушайте, что я скажу, раз уж вы такой активный поедатель времени.
– Слушаю с интересом, – повторила я его ироничную фразу, сказанную в начале беседы.
Герат улыбнулся.
– Послушайте. Вы идете на отбор, потому что у вас нет другого выхода. Вы не хотите на отбор. Знаете почему? Потому что вы забились в нору и трясетесь от страха, что кто-нибудь лишит вас вашего убогого убежища. Вы не позволяете себе настоящих амбиций. Что ждет вас? Сейчас вы младший преподаватель, потом станете старшим. Самое большее – дослужитесь до должности декана водного факультета. И не сыграете по крупному. Я же предлагаю вам большую игру. Попробуйте! У вас есть шанс. И поверьте: быть моей  Великой – не самая плохая участь, что бы вы об этом ни думали. И кто знает, может быть, вы войдете в историю, маленькая тарра Гварди.
Теперь в его взгляде был только лукавство и обычный огонь. Ни презрения, ни раздражения, ни насмешки.
– Благодарю за предложение и совет, – вежливо ответила я. А сама ощутила, как от его слов мои плечи распрямляются, словно я вошла в бальный зал под взглядами сотен людей.
Он прав!
Я привыкла прятаться и не привлекать к себе внимания, чтобы не быть узнанной. Привыкла жить тихо и осторожно, как мышь в камышах – юркая, маленькая, незаметная. Так полагается воспитаннице приюта Илоне Гварди.
И я никогда не пыталась занять положение, подобающее Астер Гайнори, герцогине Сампрэ. Лишь по ночам робко мечтала отомстить за родителей и обрести свое настоящее имя.
Стану Великой и спрячусь лучше, чем когда-либо. Никто не пойдет против Великой. Более того, оказавшись на самом верху, там, где придворные маги и политики, однажды я смогу отомстить за свою семью и восстановить справедливость.
На этот раз мир перевернулся по-настоящему. В голове пульсировало: «Я – Астер Гайнори». И возможно, я стану Великой. Я обязана использовать свой шанс. Нужно только пройти все испытания и приручить это чудовище – нашего ректора.
Перевернутый мир был непривычным, мне придется стать в нем другой. А может, просто стать собой?
– О-о! – услышала я смешок ректора и словно спустилась с небес. – Похоже, мои слова упали на благодатную почву. Я не ошибся, в водной мышке все же прячутся большие амбиции.
Я не обиделась на «водную мышку». Потому что, глядя из нового мира на себя прежнюю, видела именно такую мышь.

Глава 13

Двадцать пять лет назад 
Я долго бежала в глубь леса. Было темно, я спотыкалась, но пока ни разу не упала. Не знала, куда бегу, знала лишь, что должна спрятаться. Мама с папой и Таунсен хотели этого.
В левом боку болело, я задыхалась, ноги ослабели. Но я бежала, лишь темные стволы деревьев мелькали передо мной в лунном свете.
Споткнулась и рухнула на землю. То ли потеряла сознание, то ли заснула. Детский организм не мог больше переносить эту страшную гонку. Иногда я приходила в себя, тогда мне слышались шорохи, виделись какие-то огни, чувствовался запах гари.
Очнулась (или проснулась) от собственного плача. Я лежала на холодной земле и сотрясалась от рыданий. Должно быть, тогда, ребенком, я рыдала во сне, зная, что днем на слезы не будет времени.
Села на земле, принялась вытирать лицо. Было раннее утро. Холодно. А еще ужасно хотелось пить. Я огляделась. На траве блестела роса. Я попробовала собирать ее в руку и слизывать с ладони, но это были лишь жалкие крохи!
«Ты маг, Астер, – вспомнились слова мамы. – Когда-нибудь ты сможешь владеть всеми стихиями. Но твоя основная, родная стихия – вода. Когда тебе плохо, обращайся к ней».
Я сорвала большой лист с чуть загнутыми краями, подставила его под куст, усыпанный блестящими каплями. Другой рукой поводила над ним. Росинки покатились по листикам, начали сливаться, превратились в струйки. Струйки падали прямо в мой лист.
Получилось, обрадовалась я! Когда лист стал похож на чашу, полную воды, я выпила ее. Протянула руку в другое место и снова велела капелькам течь в лист. Я так увлеклась этим, что не расслышала мягкого стука копыт и шуршания.
А когда заметила, было поздно. Я сидела с вытянутой рукой, в нее катились капли и струйки, а из-за кустов выехали два всадника. Я застыла, сердце громко забилось. «Меня нашли, это конец!»
Оба всадника были в брюках, кафтанах и шляпах на головах. Один – черноволосый большой мужчина с пышными усами. Второй был намного меньше и стройнее, я с удивлением заметила под кафтаном небольшие бугорки, выдающие в нем женщину. Лицо у нее было милое и простое.
Я смотрела на всадников, они – на меня. А струйки текли и текли, уже начали переливаться из ладони и падать на землю…
– Ты посмотри! Ребенок! – вдруг произнесла женщина. – Какая хорошенькая девочка! Грязная только!
– Странная девочка, – задумчиво произнес мужчина, спешился и пошел ко мне. Девушка тоже соскочила с лошади и приблизилась. Они нависли надо мной. – Посмотри, что она делает. Она – маг, – сказал мужчина, указав на мою руку. Говорил он так, словно они разглядывали животное в зверинце. Стало неприятно. Наверное, это и заставило меня собрать всю свою смелость.
Я быстро выпила воду, что собралась в листе, – вдруг сейчас меня убьют, а я так и не утолю жажды, нахмурилась, поднялась на ноги и грозно встала перед ними. Я буду сражаться. Магией.
Не знаю только, как именно.
А двое надо мной рассмеялись. В их смехе не было злости. Вообще ничего обидного не было. Мне немного полегчало. Все же дети легко верят в доброту взрослых.
– Смотри, платье у нее не бедное, – сказала девушка. – Видимо, она из замка. Что будем с ней делать?
– А что с ней делать? – насупился мужчина. – Сначала узнаем, кто она такая. Говорят, в замке всех перебили. Всех приспешников опального герцога и всю его семью. И все сожгли. А она спаслась.
Я сжала губы, чтобы не заплакать или не закричать. «Всех приспешников опального герцога и всю его семью…» – эта фраза навсегда отпечаталась у меня в голове. Но я сообразила, что если «всю его семью», то, значит, все думают, что и я – дочь герцога Сампрэ – погибла.
– Ты оттуда пришла, маленькая? – мужчина наклонился ко мне, заглянул в лицо, а тон голоса сделал мягким, сюсюкающим. – Убежала, когда все началось?
Я точно знала, что нельзя говорить всю правду. Но и придумывать сказочную историю тоже нельзя.
– Да, – ответила я. – А вы кто?
Мои мама с папой умерли, значит, вообще-то я здесь главная. Этот лес, поля и все вокруг – мое. Но об этом нельзя говорить никому.
– Мы? – Мужчина распрямился и сделал лицо грозным. – А тебе можно доверять? Ты маг, хоть и маленькая девочка. Сначала скажи, кто ты.
– Да что ты ее пугаешь! – Женщина сделала шаг ко мне, присела и обняла одной рукой. Другой достала из кармана платок и принялась стирать с моего лица грязь. А мне захотелось прижаться к ее груди и заплакать. Позднее я часто плакала на этой груди.
– Я Алиска, – ласково сказала она. – А это Ганс. Мы муж и жена, едем по своим делам. Нас не нужно бояться.
– Зря ты ей это обещаешь! – сказал мужчина с досадой, но опять без настоящей злости. – Так кто ты, малявка?
– Меня зовут… Илона… Гварди, – ответила я. Имя Илона мне не нравилось. Но Таунсен хотел, чтобы я называла себя так. Новое имя само сорвалось с губ.
– А кто твои родители? – спросил Ганс добродушнее.
– Моя мама – служанка в замке… – сказала я, как велел Таунсен.
– А отец? – мягко спросила Алиска. Она закончила вытирать грязь с моего лица и принялась приглаживать растрепанные волосы да поправлять ленты на моем платье.
– Я… я… не знаю! – вырвалось у меня. Больше Таунсен ничего не велел говорить, поэтому я не знала, что ответить.
– Не знаешь?! – удивился Ганс и вперился в меня взглядом. Я чуть не заплакала. Сейчас они догадаются, кто я, и отдадут тем плохим, кто напал на замок. Я задрожала, Алиска сильнее прижала меня к себе. Тут же стало спокойнее. По крайней мере, этой доброй женщине я нравлюсь, может, она не отдаст меня своему мужу?
Я отрицательно покачала головой в ответ на вопрос Ганса. А Алиска прикрикнула на него:
– А ну перестань пугать ребенка! У нее мама в замке погибла, а ты допрашиваешь!
Ганс задумчиво поглядел на меня. Потом вдруг улыбнулся.
– Ну понятно! Знаешь, Алис, кто это? Она бастард какого-нибудь мага из приближенных герцога. Иначе откуда у простой служанки дочь-маг? Вот девочка и не знает, кто ее отец, она незаконнорожденная. Мать ее одна растила. Жалко ее, конечно. Погибнет в лесу. Или попадется плохим людям. Отвезем ее до деревни подальше отсюда. Выпустим. Люди подберут и отдадут в приют.
– Да нет же, Ганс! – Алиска вскочила на ноги и встала перед ним. – Давай возьмем ее себе! Пусть будет нашей доченькой!
А мне подумалось, что с Алиской намного лучше, чем одной.
– Я буду вам помогать, – неожиданно для самой себя сказала я. – Я умею много разного.
Ганс переводил взгляд с меня на Алиску и обратно. Впоследствии я узнала, что у Ганса и Алиски была дочка. Она умерла примерно в моем возрасте несколько лет назад. С тех пор других детей у них не рождалось. Тогда же они разорились и начали странствовать по стране. Алиска сильно переживала смерть дочери и все мечтала о другом ребенке.
Гансу сложно было отказать любимой жене…
– Ладно, давай попробуем. По крайней мере, пока возьмем ее с собой, – заключил он. Подошел и поднял меня на руки. – Будешь пока нашей дочкой, поняла? Всем так и говори!
Это «пока» затянулось на пять лет. Я стала приемной дочерью Ганса и Алиски. Они были добрыми людьми. Алиска оказалась заботливой приемной матерью. А с Гансом мы часто веселились. Он умел шутить, изображать разных людей – добрых, злых, пиратов, колдунов…
Но они были ворами и мошенниками. Я действительно помогала им: наводила полог невидимости, чтобы Ганс мог незаметно украсть лошадь. Никогда раньше не делала подобного, но видела, как отец тренировал своих магов, и у меня получалось повторить. Обливала водой преследователей, если за нами кто-нибудь гнался.
Воровать мне не нравилось. Мои настоящие мама и папа говорили, что это плохо. Поэтому я радовалась, когда Гансу удавалось выгодно продать драгоценности и мы несколько месяцев жили без дела. Я спрашивала, почему они не займутся чем-нибудь другим. Они отвечали, что это стало их ремеслом, что так им интереснее жить.
Прошло пять лет. Я почти ничему не училась. Алиска лишь иногда заставляла меня читать книги – у нее их было несколько – и писать, «чтобы девочка не выросла безграмотной». Ганс научил играть на дудочке. И все.
Но мои магические навыки росли. Узнать технику магии мне было негде, но силы было столько, что иногда хватало просто захотеть и направить ее в нужное русло. Вот и стала я магом-самоучкой. Потом, много позже, поняла, что я была опасна для общества. Маленькая сильная магичка, не умеющая толком управлять своей силой.
Когда мне должно было исполниться десять, Ганс заболел, у него воспалились почки. Мы больше не могли странствовать втроем, прибились к шайке разбойников в лесу на границе. Здесь Ганс мог лечиться, он почти поправился, когда произошло то, что снова изменило мою жизнь.
Я умела направлять течение реки так, что рыба шла прямо в руки, поэтому часто рыбачила для общины. В один из таких дней я долго сидела на берегу. А когда вернулась, на месте общины – домиков на деревьях и небольших хижин – было пепелище и гора трупов.
Ганс и Алиска тоже погибли.
Королевская гвардия проводила рейд по лесам, чтобы зачистить их от разбойников. Жители нашей общины не сдавались без боя, поэтому их убили.
Узнала я это позже. Тогда же я просто сидела у трупа Алиски, плакала и думала, что мне делать.
Так я стала сиротой во второй раз.
В десять лет я была умнее и уже понимала, что мне не выжить одной в лесу, но и среди людей опасно. А еще знала, что нельзя говорить правду ни о своем истинном происхождении, ни о том, что я «дочь» убитых разбойников.
Решить свою судьбу я не успела. Капитан гвардейцев, потерявший в разбойничьем лагере медальон, вернулся туда. Мне опять повезло. Он оказался незлым человеком. Понимая, что я уцелевшая дочь кого-то из разбойников, он не стал особенно расспрашивать. Просто отвез в приют в ближайшем городе, сказал, что девочка – дочь неизвестных погибших родителей и ничего не помнит.
Вопросов в приюте мне не задавали. Лишь сказали, что делать и чему учиться. Позднее директриса обнаружила мой магический талант и велела посещать занятия по магии. Она научила меня многому. Показала, как контролировать силу, подсказала, что магия – единственный мой козырь в жизни. И она написала жалкое рекомендательное письмо в академию…

Глава 14

После разговора с Гератом у меня появилась цель. Та цель, которую я всегда боялась перед собой поставить. Конечно, не именно стать Великой, хоть я была уверена, что смогу сделать много для академии на этой должности. Но не это в первую очередь.
Оказаться наверху, среди сильных мира сего, появляться при дворе, и для начала узнать, кто убил моих настоящих родителей. Я знала главного виновника. Потому что знала, с кем переписывался отец, чьи послания он порой в гневе рвал и бросал в камин.
Этим виновником был король Статир.
Но, кроме него, были и те, кто пришел к воротам нашего замка. Этой армией кто-то командовал. Вот их имен я не знала.
Историческая справка о смерти герцога Сампрэ гласила: «Опальный герцог Сампрэ заперся в своем замке и отказывался склонить голову перед волей короля. Тогда по приказу короля магическая армия атаковала преступного герцога. Он и его маги оказали сопротивление. Во время битвы погиб сам герцог Сампрэ. Но из-за жестокого сопротивления осажденных случайно погибла и его семья – жена Клаудия Гайнори (в девичестве Таури) и дочь Астер. Его величество скорбел об этих жертвах. Так опальный маг, не смирившись с волей самодержца, стал виновен в смерти своих близких и многих невинных людей – своих слуг и гвардейцев».
Это были лживые строчки. Ведь это было магическое месиво, целью которого было уничтожить всех в замке. Ведь каждый из нас мог обладать тем, чего боялся король. Меня бы тоже не пощадили.
В детстве я не до конца понимала причины гибели семьи. Обсудить было не с кем – я знала, что должна хранить секрет. Но постоянно думала об этом. Слушала, что говорят люди, смерть семьи Сампрэ обсуждали несколько лет. Вспоминала, о чем говорили отец и мать.
К четырнадцати годам мне удалось воссоздать полную картину. Тогда я осознала, что я – большая опасность для короля. Поэтому должна прятаться, чтобы он меня не убил.
Только вот сердце всегда хотело другого. Сердце хотело отомстить. Сразиться с королем и победить, как рыцарь из сказок. Или поднять восстание именем своего рода и повести на королевскую резиденцию армию.
На это мало шансов. Но став Великой, я придумаю другой способ. Более тонкий, более изощренный. Не люблю интриги, но мне пришлось умалчивать и скрываться всю жизнь. Придется играть и дальше. Просто на другом уровне.
Впереди появилась надежда, она вливалась в мои вены, заставляла кровь бежать увереннее. Лишь две маленькие, но едкие занозы маячили в сознании. Первое: никто не обещал мне победы в конкурсе. И второе: к должности Великой прилагается ректор. Совместная жизнь с ним и постель.
Нет, он не противен мне как мужчина! Он умный, статный, красивый, он сумел разбудить во мне уснувшие мечты. В другой ситуации, будь я настоящей герцогиней и встреться мы где-нибудь на приеме, он привлек бы мое внимание. Но его характер! Наши предыдущие встречи доказывали, что в нем нет душевности и добродушия.
К тому же, став Великой, я окажусь привязана к ректору. Не смогу выйти замуж по любви, ведь брак на стороне для Великого магистра и его Великой запрещен. Можно заводить любовников, даже иметь постоянные связи или родить ребенка от кого хочешь. Но нельзя постоянно жить с другим. Связь магистра и Великой должна подкрепляться совместной жизнью. Подумаю об этом позже, если победа будет близка, решила я и открыла дверь в свою комнату.
И кстати, есть смысл больше узнать о нашем ректоре. В отличие от других конкурсанток, у меня есть тайное оружие – мэтр Соло.
Утром я наскоро привела себя в порядок и побежала к мэтру поговорить с ним перед лекцией. Нашла его в кабинете. Мэтр перебирал какие-то бумаги и задумчиво крутил прядь на бороде.
– О! – обрадовался он. – Ну как? Я волновался, что вы с Гератом опять повздорите.
– Кто я такая, чтобы вздорить с Великим магистром? – улыбнулась я и устроилась на стуле возле стола. – Мы договорились. Спасибо вам! Я пойду на отбор. Знаете, мэтр Соло, я решила, что стать Великой не самая дурная идея. Поэтому помогите мне, пожалуйста!
– Как? Я не могу влиять на результаты испытания, милая Илона. Все зависит от тебя, – наигранно удивился он.
– Расскажите мне о его прошлом. Чей он сын, как попал в академию, как стал ректором? Хотя бы это.
Соло рассмеялся:
– Исторических книг тебе мало?
– Разумеется. Исторические книги доступны любой конкурсантке. А мне доступно мнение его учителя.
– Только тебе, кстати, – улыбнулся мэтр. – Хорошо, моя девочка.
Мэтр откинулся в кресле и с веселыми искрами в глазах смотрел на меня.
– Наш Герат… – сказал он. – Это, кстати, и в книгах написано – сын небогатых дворян из южной провинции. Они были несильными магами и вели дела в юридической сфере. А вот сынок родился куда более одаренным, еще и стихийником, что редкость для нестихийных семей. Впрочем, ему прочили карьеру юриста с начальными магическими навыками. Отец настаивал. Герат даже был готов временно следовать воле отца, ведь у магов длинная жизнь, по его словам, он всегда понимал, что успеет все. Мечтал же он только о магии. Но все сложилось не так благополучно. Когда Герату было семнадцать, дела у семьи пошли плохо, они разорились – у них остался лишь дом. Даже слуг пришлось уволить. А потом в южной провинции разразилась эпидемия проклятого пламени. Я помню, что это был… ад, истинный ад. Лихорадка не лечилась даже магией. Внутреннее пламя сжигало всех, кроме огненных магов. Герат, защищенный своей стихией, видел, как умирали его родители. Он заложил дом, чтобы оплатить услуги медиков, но все было бесполезно. Сам ухаживал за ними, пока они сгорали. А потом парень остался в заложенном доме с двумя трупами.
– Ничего себе! – потрясенно прошептала я. Получается, у ректора в прошлом трагедия. Как и у меня.
– Да уж, – печально усмехнулся Соло. – Но сильный был мальчик, выдержал. Денег от залога дома хватило чтобы лишь расплатиться с медиками и похоронить родителей. И Герат оказался на улице – пока не выплатит кредитору всю сумму, его собственность принадлежала ростовщику. Он больше не видел смысла оставаться там. Отправился в столицу, чтобы исполнить свою мечту. Целеустремленный был очень. Зимой, когда он пришел, приема в академию не было. Но он заявился в деканат огненного факультета и просил взять его кем угодно – слугой, лаборантом, рассыльным. Ему отказали. Тут-то я и встретил в коридоре высокого хмурого парня, который стоял у стены и вдруг ударил в нее кулаком. Ну ты меня знаешь, Илоночка. Как вижу молодые дарования – не могу пройти мимо. Я взял его к себе лаборантом. До самой осени Герат подносил мне колбы, записывал данные, драил полы – вот прямо тут, в этих помещениях. Ни от чего не отказывался. Ну и учился, как мог, хоть общая магия, конечно, не его профиль.
– Выходит, вы и ему помогли! – изумилась я. – Почему же вы никогда об этом не рассказывали?
– А ты никогда не спрашивала. Ты ж его ненавидела.
– А что было потом?
– А потом Герат поступил на огненный факультет – на стипендию, как ты. Платить-то ему было нечем. Учился отлично. Он все делал отлично, и прямо-таки горел магией. Друзей у него не то чтобы не было. Но ты знаешь, сколько на огненном сынков аристократов с большими деньгами. Они Герата не принимали. Вот и завелись у него два друга – парни из самых низов, чудом попавшие на стипендию. Оба зашуганные, а Герат никогда в стороне не стоял. Защищал их и себя от нападок богатеньких. Да и знаешь, хоть титула никакого у него сроду не было, всегда имел такую благородную стать. На такого кинешься – и сгоришь, хоть он и бровью не поведет. Огонь внутри и устойчивость снаружи. Не знаю уж, как он такой уродился, – улыбнулся мэтр Соло. А я подумала, не занимается ли мэтр сводничеством. Похоже, рассказывает мне о ректоре самое хорошее, то, что мне может понравиться. – После окончания Герат пошел в армию – там огненных всегда принимают с распростертыми объятиями. Всего на два года, но успел стать капитаном.
– То есть он и в боях участвовал? – с интересом спросила я. Мне представился статный, уверенный в себе ректор посреди поля боя, где все горит и гремит. То он стоит, как скала, со сложенными на груди руками. А то воздевает руки, и на противника обрушиваются огненные лавины. Знала, что на самом деле там все происходит не совсем так. Но картинка была яркая. И какая-то просто восхитительная!
– Тогда совсем немного участвовал. Позже, когда была война с Градом, а он уже стал ректором, от академии выделили полк, которым руководил Герат. Вот тогда он повоевал достаточно. Так вот, через два года Герат вернулся в академию на свою кафедру. И очень быстро стал старшим преподавателем.
– А потом? – жадно спросила я. – Как он стал ректором? Почему пошел на отбор?
– Ну-у… Герат, когда приходил ко мне пообщаться, часто говорил, что административная работа ему милее науки и преподавания. Да и власти ему хотелось. Вернее, статуса. Сам пробивался, вот и хотел, видимо, доказать самому себе что-то. Когда умер ректор Гайборо, Касадра не ушла с должности, а объявила отбор, хоть была уже немолода. Но триста лет назад она не была старухой, и характер у нее был лучше. Это была очень красивая брюнетка с величественным лицом. В нее ведь пол-академии было влюблено, как сейчас в Герата, – усмехнулся Соло. – На похоронах ректора Гайборо, когда она стояла на постаменте, Герат был рядом со мной. Помню, он стоял такой весь прямой и задумчиво смотрел на нее. И вдруг говорит: «Она будет моей». И пошел на отбор. Уж не знаю, чего тут было больше – желания получить должность или действительно влюбился в Касадру. Ну и победил в отборе с огромным перевесом над всеми. Академия и двор гудели, что молодой преподаватель сделал головокружительную карьеру, обогнав всех соперников за несколько дней. Это при том, что у Касадры был другой фаворит на отборе.
– Ничего себе! – изумилась я. – То есть Касадра ему нравилась? Он не только ради должности пошел на отбор?
– Я тебе, Илоночка, рассказал все, что знаю. Думаешь, он делился со мной подробностями, почему пошел на отбор или как они с Касадрой живут? Нет. Герат никогда про женщин не распространялся, хоть я знаю, что у него их было как травы в поле.
«Вот ведь!» – подумала я. Не сомневалась, что у Герата огромный опыт отношений. Уж за четыреста лет жизни у неженатого мага только такой и может быть. Но услышать это было немного болезненно, словно маленькая иголочка кольнула меня. Вот стану Великой и окажусь неопытной и наивной девочкой рядом с умудренным ректором.
– А когда она стала старухой, как он с ней… э… общался? – спросила я о том, что подспудно волновало. Мысль, что ректор много лет спал со старухой, вызывала чувство гадливости. На этом фоне его стремление быстро выбрать молодую напарницу выглядело особенно пошлым.
– Я-то откуда знаю? – с улыбкой пожал плечами Соло. – Я видел лишь, что их отношения были разными за это время. А в последние лет тридцать – сорок, Герат стал менее сдержанным, словно его что-то изнутри мучает. Более раздражительным, чем обычно. Другого объяснения я не нахожу, кроме как что у него совсем разладилось с Касадрой. Или просто опротивела она ему сверх меры. Ведь в остальном-то у него все хорошо. Ректор из него отличный вышел. Для академии сделал много, и при дворе он прославился, когда работал главным придворным магом.
– Понятно, – задумчиво сказала я. Поглядела на часы – нужно было спешить на лекцию. Поцеловала старого мэтра в щечку. – Спасибо огромное, дорогой мой мэтр Соло! Вы мне очень помогли!
Да, он помог, но и дал повод для новых размышлений.

Глава 15

Весь день я читала лекции, проводила практические занятия и думала о нашем ректоре. Получается, у него интересная и непростая судьба. Большой удар в юности и потом стремительный взлет. Причем он всего достиг сам.
К тому же он вырос в моих глазах как мужчина. По-прежнему было неприятно вспоминать его жесткий тон и строгость. Но это «она будет моей» и стремительная победа в отборе придавали ему мужественности и трогали мое сердце. В глубине души многие женщины мечтают, чтобы кто-то сказал так про них и приложил все усилия, чтобы добиться своего. Мы, женщины, любим, чтобы нас добивались.
Это меня никто не добивается, пронеслось в голове. Даже Кристан со вчерашнего дня. Думать о Кристане оказалось неожиданно больно. Весь день я ждала, что он по-дружески зайдет узнать, чем закончился визит к ректору. Но Кристана не было.
Не пришел он и вечером, когда я сидела в своей комнате и снова начала волноваться о ментальной проверке. А как не волноваться? Ректор обещал помочь. Но как именно он это сделает? Вдруг это пустое обещание и он тут не властен.
Я отгоняла эту мысль, говорила себе: каким бы ни был Герат, он человек слова.
Я уже собиралась лечь спать. Ранним утром все, приглашенные на отбор, вместо обычной работы должны явиться на проверку. День предстоит сложный, нужно выспаться. Но вдруг в дверь постучали, и она издала переливчатый звук.
Я открыла, подумав, что это Кристан. Но на пороге стоял молодой мужчина из администрации. В руках у него была большая коробка.
– Добрый вечер, вы ошиблись, я ничего не заказывала.
– Добрый вечер! – вежливо ответил он. – Давайте проверим. Вы ведь Илона Гварди, младший преподаватель кафедры пресноводной магии?
– Совершенно верно.
– Тогда это для вас. Посылка от ректора Ванирро.
– Посылка? – изумилась я и отступила в сторону, чтобы мужчина смог войти и поставить коробку.
– Да, тарра Гварди, – улыбнулся он. – Таросси ректор просил передать, что, если потребуется, инструкция по использованию в коробке.
Я растерянно поблагодарила его и закрыла дверь.
Что там? И главное – зачем? А в груди растеклось радостное предвкушение, как у ребенка, которому неожиданно принесли подарок. Только этого не хватало! Так могут оправдаться пущенные кем-то слухи, что «ректор шлет Гварди дорогие подарки».
Подарок действительно оказался дорогим. В коробке я обнаружила вытянутый шар, похожий на аквариум, с серебристыми вспышками и водоворотами внутри. Портативный телепорт. Устройство, которым пользовались лишь самые состоятельные люди или официальные учреждения.
Нужно вернуть, подумала я. Или это обидит его? Ладно, сначала прочитаю письмо. Из коробки вывалились две бумажки – одна сложенная вдвое с огненными вензелями, явно письмо от Герата, другая – инструкция.
Я развернула письмо.

В следующий раз, когда решите написать мне прошение, воспользуйтесь этим», –  я прямо-таки воочию увидела лукавую усмешку ректора. Дальше: P. S. Завтра опоздайте на проверку примерно на полчаса. P.P.S. Не вздумайте вернуть телепорт, карать буду безжалостно. 

Мне представилась еще одна его усмешка.
Инструкция не понадобилась, я умела пользоваться телепортом. На одном из курсов по общей магии мы знакомились с ними.
Я взяла бумагу и написала: «Благодарю за подарок», кинула ее в «аквариум» и поводила рукой у основания. На нем закружились варианты, куда можно отправить послание. Я выбрала «Академия», дальше «Ректорская», покрутила еще, предлагалось: «Приемная ректора», «Старший проректор», «Личный кабинет ректора». Хм… Мне послать на «личный кабинет ректора»? Пока я думала, на крышке вдруг высветились крупные красные буквы: «Личный телепорт Герата Ванирро».
Хорошо, додумался указать, куда слать сообщения. Я бросила в надпись небольшой сгусток силы. Молнии в «аквариуме» взбесились, закрутили бумажку, и вскоре она исчезла.
Не прошло и двух минут, как появилось новое письмо. «Не забудьте опоздать», – гласило оно. Ну хорошо, подумала я. Опоздать несложно. Более того, это возможность поспать лишние полчаса.
Когда я раздевалась, мылась, укладывалась, то улыбалась до ушей. Выходка ректора с телепортом была неожиданной и приятной. Он нее внутри растекалось непривычное сладкое чувство.
Утром в дверь постучалась Тэя. На всякий случай я накрыла покрывалом телепорт, чтобы не привлекал внимания, и открыла.
Лицо у Тэи было взволнованное:
– Илошка, ты простишь нас? – спросила она, чуть не плача.
– Да за что? – улыбнулась я, взглянув на часы. Я еще толком не оделась и не подготовилась. Заболтаться с Тэей, а потом приводить себя в порядок – хороший способ опоздать на проверку.
– Мы совсем тебя забросили! Даже не спросили, как ты сходила к ректору!
– Да нормально все, – я приобняла подругу и завела в комнату. – Хорошо сходила. Решила участвовать в отборе.
– Правда? – глаза Тэи засветились искренней радостью.
Не все такие, как Ларисса. Тэя – настоящий друг, и ей не нужен отбор, ведь она помолвлена с Виктором. Им осталось дождаться разрешения на «объединение стихий в браке». Кстати, от Тэи исходил легкий аромат мужских стихий. Значит, ночью она была близка с женихом. При сексе двух стихийников происходит обмен силой, несколько часов после этого каждый из них владеет двумя стихиями противоположного пола дополнительно к своим. При постоянной связи, как у ректора и Великой, или в браке стихийных постепенно пропитываешься стихиями другого пола и обретаешь власть над всеми. Для этого ректору и нужна Великая.
– Правда?! – звонко повторила Тэя. – То есть вдруг у нас будет водная Великая?! Говорят, такого не было полторы тысячи лет! Слушай, ну, в общем хорошо, что ты не сердишься. Просто мы все вчера были с Кристаном.
– Что с ним?! – испугалась я.
– Понимаешь, – она вдруг решительно подняла на меня взгляд и начала быстро говорить, словно убрали запруду и бойкая речка побежала по камешкам с горы. – Илон, ну ты ж не слепая! Ты знаешь, что он к тебе неравнодушен! Когда тебя вызвали к ректору, он просто обезумел. Мы едва удержали его, чтобы за тобой не побежал. А потом Кристан выпил. Ну и… знаешь, есть такая водная лаборантка с кафедры бытовой водной магии? Маленькая, рыженькая. Вилесса. Она как давай вешаться на него. Ну он и ушел с ней.
– Я знаю! – ляпнула я.
О господи! Ну что же такое! Всю жизнь храню секреты, а тут так по-дурацки проговорилась. Но сказала «а», нужно говорить и «б».
– Знаешь? – изумилась Тэя.
– Да. Позавчера я решила зайти к Кристану, посоветоваться с ним после разговора с ректором, и видела их возле комнаты.
– Ну хорошо тогда, – Тэя облегченно вздохнула. – Короче, эта малышка здорово его утешила. И он посреди ночи сделал ей предложение. А она согласилась. Проснулся Кристан, а рядом с ним невеста щебечет, мечтает, как они будут жить. Он пытался все к шутке свести, но девушка то ли не понимает, то ли делает вид, что не понимает. А Кристан – он же маг слова. Сказал женюсь – надо жениться. Когда он кое-как от нее отвязался, пришел к нам. Мы весь день его успокаивали и думали, что делать. Он все повторяет, что честь велит ему жениться. Но тогда он умрет, потому что ты для него будешь потеряна. Ну а позвать тебя было как-то некстати.
– Ну и ну! – растерянно прошептала я.
Бедный Кристан! Это надо же так вляпаться. Захотелось побежать к нему, обнять и вместе придумать выход из положения. Но другого выхода, кроме как сказать девушке все честно, я не видела.
– А прямо он ей сказал, что это ошибка, и жениться он не будет? – спросила я.
– Неизвестно. Он собирался вечером. Но вечером она пришла, и они оба пропали. С тех пор я ничего о нем не знаю. В общем, такие дела, Илошка… Ой! – Тэя посмотрела на часы. – Прости! Я и забыла, у тебя сегодня ментальная, ты же торопишься!
– Нет… – я поймала Тэю за рукав. – Давай еще поговорим и попьем чай.
– Хорошо, – Тэя улыбнулась и устроилась на стуле. Поболтать она всегда рада.

Глава 16

Когда я влетела в зал, опаздывала уже не на полчаса, а на три четверти часа. Сколько в точности будет девушек, я не знала, в тот момент показалось, что на меня посмотрели не менее тридцати пар глаз. Послышалось шушуканье. Я с громко бьющимся сердцем огляделась, куда бы присесть.
В большом зале вдоль стен по кругу стояли кресла, в которых сидели девушки. Слева располагалась неприметная дверь, за ней были Герат и комиссия с ментального факультета. У двери стоял молодой менталист со значком на рукаве в виде двух глаз в обрамлении ресниц. В руках у него была папка, на которой лежал исписанный лист бумаги. Вероятно, он отмечал пришедших претенденток.
Увидев меня, он поспешил ко входу.
– Не иначе, Илона Гварди с водного факультета?! – с ноткой возмущения сказал он.
– Да, это я. Приношу свои извинения за опоздание.
Шушуканье девиц за спиной усилилось. Видимо, им было интересно, что скажет опоздавшая нахалка, о которой и так уже ходят слухи.
Молодой менталист пожал плечами:
– Извиняться придется перед комиссией, если их заинтересует факт вашего опоздания. Мне-то что! Но помочь ничем не могу, вы будете последней в очереди. Тридцать второй. Вероятно, придется провести здесь весь день, – чуть ехидно закончил он.
Ага, подумала я, опоздать было нужно, чтобы оказаться одной из последних в списке. Видимо, в самом конце Герату будет легче спасти меня от копания в голове.
Я кивнула и еще раз оглядела зал, чтоб понять, куда сесть.
Взгляд выцепил Лариссу. С двух сторон она была окружена воздушными: знойной брюнеткой в белом платье и миловидной блондинкой в голубом. Заметив мой взгляд, она сдержанно кивнула и принялась нашептывать что-то на ухо блондинистой соседке. Та в ответ захихикала. Мне показалось, что шепчутся они обо мне.
Я и не хотела сидеть рядом с Лариссой. Судя по всему, слухи распространяла именно она. Свободное место обнаружилось ближе к выходу в коридор, возле двух воздушных приятной наружности. Я направилась туда, когда меня окликнул едва знакомый голос.
– Илона, иди сюда!
Это была Керра Ти, третья из водных, приглашенных на отбор. Младший преподаватель и научный сотрудник кафедры водных монстров. Темноволосая, бледная, некоторые назвали бы ее красавицей. А еще считалось, что у Керры стервозный характер, как у большинства сотрудников этой кафедры. С чудищами же работают. Но сейчас она была единственной, кто открыто позвал меня сесть рядом.
– Благодарю! – громко ответила я и, не глядя по сторонам, прошествовала к Керре. Послышалась новая порция шепотков.
Рядом с Керрой сидела светловолосая воздушная с правильными чертами лица. Крупная высокая девушка с королевской осанкой. А третье кресло было свободно.
– Присаживайся, Илона, – доброжелательно сказала Керра. – Илона, это Сара Бейль с кафедры воздушной физкультуры. Сара, это Илона Гварди с кафедры пресноводной магии.
– Очень рада, – кивнула мне Сара и протянула руку.
– Я тоже, – ответила я. Пожатие у Сары оказалось неожиданно крепким для воздушной.
– Не ожидала, что у меня есть хватка? – рассмеялась Сара. А я заметила, что все девушки молчат и смотрят на нашу группку из трех человек.
Сделаю вид, что мне вообще наплевать на их взгляды.
– Признаюсь, и верно не ожидала, – улыбнулась я Саре.
– Это потому, что я физкультурница, – заговорщицки наклонилась ко мне Сара.
Я обрадовалась беседе на отвлеченные темы, и мы с Керрой и Сарой принялись обсуждать, как прошло прощание с Касадрой, кто как провел прошедшие летние каникулы, кто что пил на торжественном обеде позавчера. Правда, вскоре я узнала одну неприятную вещь. Керра была десятой в списке на проверку, Сара – семнадцатой.
Из двери в аудиторию вышла первая претендентка – бледная хрупкая девушка. По ее щекам текли слезы.
– Неужели тебя не взяли? – раздалось со всех сторон.
– Нет, меня взяли! – девушка вытерла слезы, улыбнулась и опустилась в кресло отдохнуть. – Просто это очень страшно! Они спрашивают то, о чем не хочется помнить.
Мы услышали, как менталист у двери произнес следующее имя:
– Дарна Квитто с кафедры бытовой воздушной магии, прошу проследовать и предстать перед комиссией!
Высокая и статная Дарна поднялась и под всеобщими взглядами проследовала в аудиторию. Когда она вышла спустя четверть часа, то не плакала. Но лицо ее было перекошено от злобы.
– Ну что?! – раздалось в зале.
Дарна встала в центре.
– Я допущена к отбору, – величественно произнесла она. – Магистр Герат даже произнес: «Добро пожаловать на отбор, тарра Квитто!» Но… это пытка какая-то!
После этих двух эпизодов стало ясно, что проверка была серьезным испытанием. Похоже, комиссия пробуждала в претендентках отрицательные эмоции, характерные лично для этой девушки. Дальше, вероятно, смотрели, что это за эмоции или как она с ними справится.
Пока что из отбора никто не вылетел. Но всем стало тревожно.
Дальше время тянулось долго, мучительно и напряженно. Девушки заходили одна за другой по списку. Выходили в разном состоянии. Десятой пошла Керра, приосанилась и величественно проследовала на комиссию.
Вышла спокойная и успела шепнуть нам, что «ничего страшного, если ты не истеричка», и ушла. Мы с Сарой остались вдвоем посреди не самых доброжелательных взглядов.
В середине дня привезли большие столы, уставленные блюдами и напитками. Конкурсантки, как рой голодных пчел, налетели на еду. После обеда, который отвезли и членам комиссии, проверка пошла чуть быстрее. Но все равно мы все устали сидеть и ждать. Пара воздушных девиц обессиленно откинулась в креслах и создавала потоки воздуха, чтобы освежить себя и соседей.
Двух девушек отчислили с отбора. Обе вышли с запавшими глазами, объяснять причины отказались. Мы так и не узнали, за что их не допустили.
Сара успешно прошла проверку. Подмигнула мне и шутливо сказала на ушко, что, похоже, она понравилась ректору, поэтому мне тут ловить нечего. Но ничего страшного там не происходит.
А потом за окнами стемнело. Нас осталось пятеро. Потом трое. Потом двое – я и воздушная, которую звали Анотта Край. Я ободряюще улыбалась ей, а она нервно ерзала и поглядывала на часы. Было около девяти вечера.
– А вдруг они злые от усталости? – тихонько сказала она.
– Но это не должно сказываться на их объективности, – подбодрила я ее. Хоть сама уже изнывала. Волнение прибывало, как вода в прилив.
– Надеюсь… – протянула Анотта.
Неожиданно дверь открылась и в зал вышли все: предыдущая конкурсантка, она улыбалась сквозь слезы – явно прошла проверку, два менталиста – пожилой профессор с кафедры определения лжи и дознания и его более молодой коллега с кафедры общей ментальности. И Герат.
У всех под глазами залегли тени.
– Ох, хорошая идея сделать перерыв! Впрочем, осталось всего лишь двое… – произнес пожилой профессор, почесав бороду.
Герат с пониманием посмотрел на него:
– На вас с Квадерием, – видимо, так звали молодого магистра с общей ментальности, – легла основная нагрузка. Мне жаль. Думаю, мне пора поработать в полную силу. Вы можете быть свободны, оставшихся двух девушек я проверю сам при помощи «шара правды». В конечном счете это мой отбор, мне за него и расплачиваться, – усмехнулся он.
– Вы серьезно? – с облегчением произнес магистр Квадерий. Его разве что не шатало.
– Да, Квадерий, отведите старшего коллегу поужинать. Я пришлю за вами, если понадобится помощь.
– Не совсем по уставу, – задумчиво сказал пожилой профессор. – Но я благодарю вас. Это проще, чем вызывать замену в столь поздний час. Кроме того, – он посмотрел на нас с Аноттой. – Я не вижу в этих измученных девушках ничего подозрительного.
Менталисты вышли из зала, о чем-то переговариваясь. А Герат взял у сидевшего с нами молодого специалиста список.
– Если желаете, вы тоже свободны.
– Благодарю вас, таросси ректор, – он тоже облегченно вздохнул и поплелся к выходу.
Теперь понятно, как именно Герат собирался мне помочь. Мне предстоит разговор с ним наедине. И кто знает, какие вопросы он задаст. Насколько глубоко полезет мне в голову.
Довериться ему целиком?

Глава 17

Никогда в жизни. Пока я не уверена в своей безопасности, ни ректор, ни кто-либо другой не узнают правду обо мне. Я – последняя. А последние не имеют права умирать или ставить себя под удар.
Я судорожно думала, что делать, когда Герат забрал Анотту. Впрочем… А что делать? Только молиться, чтобы Герат не захотел провести полное расследование.
Но кое-что я, пожалуй, могу. Истинных менталистов не будет на моей проверке, а ректор вряд ли обладает очень уж большой ментальной силой. В отличие от них, он может просто не заметить.
Я осторожно прикоснулась к оболочке своей запечатанной силы, как будто сделала надкол. И заставила мою истинную силу тонкой струйкой заструиться в голову, формируя ментальный барьер. Не самый крепкий, чтобы его сложнее было заметить. Разместила его на уровне пяти с половиной лет, на первых эпизодах, где я стала дочерью воровской парочки. Если что, можно подумать, что у меня просто нет более ранних воспоминаний.
Проделав работу, я словно разгладила складку на платье, залатала маленькую дырочку в оболочке своей запечатанной силы.
Как хорошо, что у меня хватило выдержки не сделать этого раньше! Кто-то из менталистов или даже из конкурсанток мог бы заметить струю силы и мои действия.
Когда вышла Анотта – вполне спокойная, видимо, ректор «не пытал» ее, – я была почти уверена в себе. Она доброжелательно мне кивнула, мол, все хорошо, я прошла. Я ответила ей улыбкой: а ты боялась…
Но когда девушка вышла, а из аудитории появился Герат и пристально посмотрел на меня, кровь ударила в щеки. Показалось, что своим огненным взглядом он прожег меня насквозь и узнал все.
– Прошу, тарра Илона, – сказал он с легкой усмешкой. – Мы остались вдвоем.
И открыл передо мной дверь в комнату.
На негнущихся ногах я прошла.
Там стоял большой стол, три стула с противоположной стороны, один – с моей. На столе лежал список девушек, почти все имена в котором были помечены галочками и лишь у двух стояли прочерки, и стоял большой голубоватый шар – артефакт «шар правды», используемый для усиления ментальных свойств мага.
– Присаживайтесь, тарра Гварди, – уголком губ улыбнулся Герат, обошел стол и сел по центру. Я села напротив. Вдруг он добавил деловым, но каким-то галантным тоном: – Понимаю, что вы устали. Хотите сока? – не дожидаясь ответа, развернулся, взял с тумбочки графин, два стакана, налил сока себе и мне. Поставил передо мной еще и вазочку с печеньем. – Выпейте и съешьте. Не хотелось бы, чтоб вы упали в обморок.
– У меня нет такой привычки! – ляпнула я.
– Надеюсь, – усмехнулся ректор, сложил руки на груди и откинулся в кресле, изучая меня темными горящими глазами. – Ешьте, – сказал как отрезал.
Конечно, мне кусок не лез в горло. Но не спорить же с ним по такому малозначительному поводу. Я поблагодарила и с трудом съела два печенья, запивая соком. Все это время он внимательно смотрел на меня, словно уже начал проверять мой разум.
– Вы красиво едите, – сказал вдруг Герат. – Где научились? В приюте или после?
– Это имеет отношение к нашей проверке? – спросила я и отодвинула бокал.
– К нашей проверке что угодно имеет отношение, – опять усмешка. На мгновение Герат показался мне настоящим дознавателем, а шар между нами – орудием пытки. – Итак, – он снова откинулся в кресле, – тарра Илона, я устал. Вы устали. Поэтому, – улыбка краем губ, – у меня нет никакого желания глубоко лезть в ваш разум. Я буду задавать вам вопросы. И от ваших ответов зависит, насколько глубоко я в него погружусь.
– Хорошо, таросси ректор, – сдерживая дрожь, ответила я и добавила: – Вы хотите, чтобы я участвовала в отборе. В ваших интересах, чтобы я прошла проверку.
– С этим не поспоришь, – усмехнулся Герат. – Сейчас я активирую шар. Он не только поможет мне видеть ваши скрытые мотивы, но и будет вести запись разговора на случай, если потребуется проверить результат. Имейте это в виду.
Я внутренне сжалась. А без этого никак? Обещал же помочь!
Герат поставил шар ближе к себе и поводил над ним рукой. В центре родилось перламутровое сияние.
– Итак, тарра Гварди, вначале стандартные вопросы. Вы приглашены на отбор на должность Великой. Для чего вы хотите занять эту должность?
«О господи! – подумалось мне. – И что я должна ответить? Ведь ответить всю правду я не могу».
– Вы знаете, таросси ректор, до последнего времени я, напротив, не желала участвовать в отборе. Но теперь мое мнение изменилось. Я хочу помочь развитию академии, оказавшись на самой высокой из должностей, доступных женщине.
Не знаю, что увидел ректор в шаре или что ощутил сам, но шар мигнул.
– Шар показывает, что ответ неполный. Какие еще мотивы движут вами?
Я крепко сжала подлокотники кресла.
– Хочу повысить свой статус. Для выпускницы приюта это важно. У меня больше амбиций, чем кажется.
Шар никак не среагировал, а Герат неожиданно поощрительно мне улыбнулся.
– Не сомневаюсь, тарра Гварди, – сказал он. – Спасибо за честность. Следующий вопрос. Испытывали ли вы когда-нибудь желание нанести урон академии или лично мне?
«А умнее ничего не мог придумать?» – подумала я. Шар мигнул.
– Озвучьте то, что вы сейчас подумали! – бросил Герат.
– Я подумала, что это глупый вопрос. Любая ответит «нет», даже если рискует не пройти проверку за ложь. Но раздражение и гнев на академию, ее главу и преподавателей во время обучения может возникать у любого адепта.
– Вы правы. И тем не менее ответьте.
– Разумеется, у меня бывали минуты раздражения. Но я никогда не желала зла академии осознанно и всерьез. Академия – мой дом.
Шар «молчал», я говорила чистую правду.
– А лично мне? – усмехнулся Герат.
– Вы знаете, что я не испытывала к вам симпатии, – честно сказала я. – И не раз желала вам провалиться куда-нибудь, чтобы мне не пришлось идти на этот отбор! Но осознанно и всерьез я не желала вам смерти, болезни или других неприятностей.
Шар молчал. А Герат провел над ним рукой, отключая, и расхохотался:
– Не для протокола: и чем же я вам так не угодил?
– Не для протокола, таросси ректор, не так давно я уже отвечала на этот вопрос. Вы жестко вели себя со мной. Делали мне больно, внушали страх. Прежде у меня не было причин вам доверять.
– Это все? Других личных мотивов ненавидеть меня у вас нет?
– Нет. Напротив, я решила отнестись к вам более доброжелательно. В определенный момент вы проявили себя с другой стороны и вызвали уважение.
– Неплохо, тарра Гварди, – глаза Герата блеснули.
И снова активировал шар.
– Обратимся к вашему прошлому. Итак, вы выпускница приюта для бедных сирот?
– Совершенно верно.
– Кем были ваши родители? Это известно? – спросил он. А мне подумалось, что он задает вопросы так, чтобы «под протокол» пошли достойные ответы, соответствующие истине.
– При приеме в приют было указано, что я дочь неизвестных погибших родителей.
Шар оставался спокоен. Но Герат опять быстро провел над ним рукой, отключая, и заговорщицки наклонился в мою сторону.
– Но мы-то с вами, тарра Гварди, знаем, что ваши родители были ворами. Что вы помните о своем детстве? Расскажите. Какими они были, как вы воровали, в конце концов.
– Зачем вам это? – выпалила я, облегченно вздохнув про себя. Пока не похоже, что Герат заподозрил о моем происхождении нечто большее, чем то, что я ему уже рассказала.
– Мне интересно, – пожал плечами ректор. – Никогда не разговаривал с магичкой, которая в прошлом была воровкой.
Ладно, подумала я. Не самое страшное. Хоть и стыдно вспоминать все это.
– Хорошо, – сказала я. – Но тогда вы тоже ответите мне на вопрос.
– Не в вашем положении ставить дополнительные условия.
– Но если вы не пойдете мне навстречу, то вряд ли можете рассчитывать на откровенный рассказ о моем воровском прошлом. Я могу ограничиться формальными фразами.
Герат опять рассмеялся.
– Хорошо. Но я оставляю за собой право ответить на ваш вопрос любым возможным способом.
– Не в моем положении дополнительно качать права, таросси ректор. Мои родители… Они были добрыми людьми, хоть и преступали закон…
Я даже увлеклась, рассказывая о том, как мы с Алиской и Гансом путешествовали по стране, какие комбинации придумывал Ганс, чтобы выманить у жителей городов и деревень деньги и ценности. О том, как пробирались в дома и воровали. О своей роли мага, помогавшего в воровстве, тоже не умолчала. Рассказала я и о гибели приемных родителей.
Ректор задумчиво смотрел на меня.
– Соболезную вашей утрате, – вежливо произнес он, когда я закончила. – Знаете, какой вердикт я могу вынести?
– Какой? – спросила я, а сердце тревожно забилось.
– Я был прав, сказав, что вы можете быть опасны для общества, когда вы поступали в академию. Вы не просто можете – вы были опасны для общества. И еще интересный вопрос. Ваши родители-воры не были магами. Откуда в вас сила?
Сердце забилось как бешеное.
– Я не знаю! – горячо ответила я. – Вы ведь знаете, такое случается. Вероятно, кровь магов у нас в роду.
Странно, но Герат успокаивающе улыбнулся:
– Вероятно. Другого объяснения я не нахожу.
– Теперь мой вопрос! – быстро сказала я, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.
– Слушаю его с интересом.
– Зачем вы пошли на отбор к Великой Касадре? Вы любили ее?
Герат рассмеялся.
– С какой целью интересуетесь, тарра Гварди? – спросил он.
– Не исключено, что я стану Великой. Хочу больше узнать о возможном напарнике.
– Тут не один, а два вопроса. Отвечаю только на первый. Я пошел на отбор, чтобы реализовать сразу две цели: стать главой академии и получить вожделенную женщину. Я ответил, тарра Илона? – насмешливо поднял одну бровь.
– Ответили, но весьма расплывчато. Об этом я могла бы догадаться и сама. Ответите на второй?
– Мы договаривались на один, – усмехнулся Герат. – Не вижу причин отвечать на оба. В следующий раз формулируйте так, чтобы ответ вас устроил, – он многозначительно замолчал, на какое-то время воцарилась тишина.
Герат насмешливо, но без злобы и раздражения смотрел на меня. А я думала, что же дальше. Сколько еще продлится эта проверка? Если честно, я совсем замучилась. Даже не от самой проверки, а от напряжения, которое не отпускало ни на секунду.
– Итак, – Герат в очередной раз провел рукой над шаром, включая его. – Ваши ответы устраивают меня. Поэтому еще один стандартный вопрос, и закончим. Тарра Гварди, желали ли вы когда-нибудь зла королю и его семье?
Кровь отлила от лица, а разум заметался в поисках подходящего ответа. Да, я не желала зла академии и Герату. Не желала зла даже королевской семье – королеве и двум ее сыновьям. Но тому, кто распорядился уничтожить мою семью – обе мои семьи, – я не могла пожелать ничего хорошего.
– Я никогда не желала зла королеве… – начала я срывающимся голосом.
Шар на столе взорвался красным светом и издал громкий неприятный звон. Герат резко наклонился вперед, в его глазах сверкнула молния. Одним движением выключил шар и уставился на меня.
Пару мгновений я кусала губы, а он смотрел на меня, словно собирался прожечь дыру в моем лице.
– И за что же вы ненавидите его величество Статира Третьего? – резко спросил он.

Глава 18

Я опустила глаза. Мысли, как сумасшедшие, метались в голове, а я пыталась найти среди них одну, правильную. Может, рассказать всю правду? Или действительно упасть в обморок и закончить этим проверку? Или…
– Я… – начала говорить прежде, чем идея полностью оформилась. – Я… Таросси Ванирро! – подняла на него взгляд. – Вы ведь понимаете, кто приказал гвардейцам ездить по лесам и уничтожать разбойников?! Да, порой я желала ему зла! Мои мама и папа погибли по его вине! И еще много дорогих мне людей.
– Успокойтесь, – уверенно, быстро, но как-то бархатно, мягче, чем обычно, произнес Герат. От его интонации я начала расслабляться. Кровь заструилась спокойнее, гармоничнее. Наверное, он применил что-то из медицинской магии, а я и не заметила. – Я не пойду докладывать его величеству, что одна маленькая преподавательница была бы рада его смерти. К тому же ваш ответ не скажется на результатах проверки. А вот поработать с шаром, который записал ваши эмоции, мне придется. Вы заставляете меня делать лишнюю работу, тарра Гварди, – очередная усмешка.
Мои плечи расслабленно опустились, страшное напряжение внутри рассосалось без следа. Неужели Герат понимает меня, хоть он почти что близкий друг короля?
– Благодарю вас, таросси Герат, – я поймала себя на том, что впервые назвала ректора по имени. Как бы не счел панибратством.
Но он лишь чуть улыбнулся и спросил:
– А вы считаете, что нужно позволить беспредел в лесах и на «большой дороге»?
– Нет, конечно! – не сдержалась я. – Конечно, король вправе ловить и наказывать преступников. Но не убивать без суда! Тем более там были жены, были невинные дети. Их всех тоже убили, случайно или нарочно – я не знаю! Можно было арестовать всех и судить по законам – каждого исходя из совершенного лично им!
– Но это слишком долго и затратно, – сказал Герат. – Да, тарра Илона, решения его величества Статира не всегда гуманны. Но они весьма эффективны и поддерживают в стране порядок. Когда-то во время эпидемии огненной лихорадки он приказал изолировать пораженные города и селения. Можно было прислать из столицы лучших специалистов, попробовать побороть эпидемию более гуманными способами. Но решение короля позволило быстрее остановить эту чуму. Замечу при этом – я не оправдываю негуманность, лишь констатирую факт, – он невесело усмехнулся. В огненных глазах мелькнула едкая горечь. Он говорил о той эпидемии, что унесла жизни его родителей.
Мгновение Герат молчал. Потом продолжил:
– Если станете Великой, вам иной раз придется делать подобный выбор. Впрочем, мы с вами здесь не для того, чтобы оценивать решения и поступки короля. Проверка окончена, – последнюю фразу он сказал быстро, словно бросил. И активировал шар. – Вас ждет ужин, а меня – дела, – многозначительно улыбнулся и кивнул мне на шар, мол, ему еще предстоит разобраться с компрометирующей частью записи. – Идите, тарра Гварди. Вы прошли проверку. Завтра у всех участниц выходной: не вздумайте работать. После сегодняшнего дня нужен отдых. Послезавтра общий сбор, на котором вы узнаете условия первого испытания.
– Я прошла? – недоуменно спросила я. Мне не верилось, что он полностью принял мой ответ и замял инцидент. Даже готов подтасовать результаты.
– Да, тарра Илона, вы прошли. Под мою ответственность.
Провел рукой над шаром, выключая.
Я приподнялась со стула. Но Герат резко сказал:
– А теперь сядьте. И ответьте, зачем вы установили ментальный барьер?
«О господи!» – подумала я, сжимая руку в кулак. Когда же это закончится! Я была близка к тому, чтобы, как ребенок, рассказать всю правду, захлебываясь слезами. Но вместо этого посмотрела на Герата. До нынешнего момента моя игра удавалась. Вдруг выйдет и теперь.
– Я хотела защититься на всякий случай, – сказала я. – Вы ведь не поставили меня в известность, как именно поможете. Хотела и сама предпринять что-то.
– Да-а? – бархатного Герата, что померещился мне недавно, не было и в помине. Он издевательски поднял бровь. – Однако барьер совсем молодой. Вы поставили его прямо перед проверкой. Значит, защищаться собрались не от менталистов, а от меня лично. Полагаю, вы рассчитывали, что я не замечу его. Это означает, что вы скрываете что-то и от меня лично.
Я закусила губу, позорная слеза потекла по щеке. Сложно сказать, что было больнее – то, что меня выводят на чистую воду, или то, что ректор опять стал таким жестким и непримиримым. После его понимающего, почти мягкого поведения это было особенно горько.
Он испытующе прожигал меня взглядом. Но вдруг сказал чуть теплее:
– Я не менталист. Я не вижу, что именно вы скрываете барьером, и не хочу применять шар, чтобы сломать его, – это будет слишком болезненно для вас. А у меня нет цели сделать из вас нервную дурочку. Вы и так достаточно нервная. Поэтому скажите сами, что именно вы скрываете.
Внутри взорвалось облегчение, и от этого уже открыто потекли слезы. Да, я совру ему сейчас. Потому что не могу сказать правду. И, скорее всего, он поверит.
Что ждет меня, если Герат узнает правду сейчас, когда я так уязвима? Он может подтасовать результаты проверки, но в целом производит впечатление законопослушного. Мне представилось, как я показываю ему, что находится за барьером. Лицо ректора темнеет. Он блокирует мою магию и обращается к королю, который лучше знает, как решить судьбу последней из опального рода.
– Я хотела скрыть некоторые мои размышления о вас лично.
– И что же это за размышления? – цепко спросил он.
– Например, о том, как вы могли столько лет… спать со старухой, – тихо сказала я. Сейчас все, что угодно, лишь бы отвертеться.
– Вы представления не имеете обо мне и Касадре! – резко бросил он и уперся руками в стол, как будто собирался вскочить. Но тут же расслабился и с насмешкой посмотрел на меня. – Впрочем, этот вопрос, как оказалось, волновал многих девушек. Просто ни одна из них не ставила барьер, чтобы скрыть такие мысли или сексуальные фантазии с моим участием. Это все, тарра Илона? – вопросительно поднял бровь.
– Там все в этом духе. Я спрятала то, что может вас оскорбить.
– Не скажу, что это похвально. К тому же вы сейчас выкручиваетесь. Однако поговорим об этом… при более близком знакомстве. Похвалить могу лишь за качество барьера. Идите. Вы в чем-то остались воровкой – снова воруете мое время.
«Скорее вы – мое!» – подумала я и встала.
Мне было плохо. Я чувствовала опустошение. И уже не понимала, как относиться к его перепадам. То он резкий и жесткий, то вдруг проявляет понимание и даже спускает с рук ложь.
Я поплелась к выходу, меня качало.
– И откуда в вас столько силы, – услышала я его задумчивый голос, – ее хватило и на барьер, и на проверку, и на то, чтобы ловко выкручиваться.
Я вздрогнула и обернулась к нему. Что он заподозрил? Что я наделала с этим дурацким барьером?!
– Я… я не сделала ничего особенного. Просто я сильная водная, – тихо сказала я. Попробовала взять себя в руки, тем более что вообще-то он заслужил мою благодарность. – Таросси Герат, благодарю вас за все. За то, что помогли с проверкой. И за понимание…
В этот момент лицо Герата и стол, за которым он сидел, поехали в сторону. «Что происходит?» – пронеслось в голове, но мысль уплыла, потому что в ушах зашумело. Шум накрыл меня полностью, к горлу подкатила тошнота, ноги перестали держать.
Последнее, что я видела: как ректор вскочил с места и кинулся ко мне, его перекошенное лицо.
Я сползла вниз, и все исчезло.

Глава 19

Пришла в себя, словно выплыла из глубины. Я лежала на чем-то мягком, а на лбу у меня покоилась горячая рука.
Открыла глаза и тут же уткнулась взглядом в серьезное лицо ректора. Он сидел на краю дивана, куда уложил меня. Когда очнулась полностью, убрал руку. Явно лечил магией. Я ощущала во всем теле необычное тепло, это было комфортно и спокойно. И само присутствие ректора рядом было приятным. Какое-то удивительное ощущение: надежность и уют, как у костра темной ночью.
А ментальный барьер рухнул. Так и бывает обычно. Как бы Герат ни исследовал мой разум, пока я была в отключке.
– Лежите еще, – коротко бросил Герат. – И не вздумайте волноваться, – пробежался взглядом по моему лицу, словно прикоснулся. – Я переоценил вас. Установка барьера и стресс не прошли бесследно, – голос Герата был строгим, но без злости. – Видите, тарра Илона, что бывает, если совершать магические действия, на которые у вас едва хватает ресурсов?
А, он ведь думает, что я потратила на барьер свою обычную силу. Такие действия, плохо поддающиеся не ментальным магам, очень энергозатратны. Дай бог, чтобы он думал так и дальше.
А вот мне причины обморока были совсем не ясны. До этого я теряла сознание один раз – в пять лет, после отчаянного бега по лесу. С тех пор никакие нагрузки и испытания не приводили к потере сознания.
– Спасибо, таросси ректор, – сказала я. Попробовала сесть.
– Лежите, я сказал! – коричнево-бордовые глаза гневно сверкнули. Я инстинктивно вжалась в диван.
– И не дергайтесь! Ничего страшного не происходит! – так же гневно добавил он.
«И как мне не волноваться, когда вы на меня орете», – подумала я.
– Я сам скажу, когда можно будет встать. Я восстановил ваш энергетический баланс. Впитывайте, – улыбнулся краем губ. Встал, налил стакан сока и принес мне.
– Привстаньте и выпейте, полностью не садитесь, – скомандовал, словно я была солдатом на плацу. Просунул мне руку под плечи и помог приподняться.
«Издеваетесь, что ли? Пить в таком положении жутко неудобно». Но я взяла стакан из его рук и, к собственному удивлению, жадно осушила.
– Еще? – поднял одну бровь Герат.
– Нет, благодарю. Простите, я не хотела доставлять вам хлопоты. Когда мне можно пойти?
– Когда я скажу, – усмехнулся Герат. Встал с дивана и сел за стол, поставив перед собой шар. – Я поработаю, а вы полежите.
И уставился в него пристальным взглядом.
Чувствовала я себя уже прекрасно, поэтому совершенно не понимала, чем мне заняться. Разве что смотреть на профиль ректора. Видимо, он действительно стирал с шара лишнюю информацию.
Зрелище, кстати, весьма живописное. Профиль у него мужественный, как будто высеченный из камня. Такой надежный, серьезный, но при этом горячий мужчина.
Его лицо стало напряженным. На лбу проступили капельки пота. Как бы ему самому не стало дурно, подумала я. Тогда уже мне придется приводить его в порядок. Подлечить самого ректора – не каждой претендентке доводится совершить подобное! Лестно.
Но Герату не подурнело. Он отключил шар, вытер лоб и почти весело обернулся ко мне:
– А вы случаем не беременны, тарра Гварди?
Вопрос застал меня врасплох.
– Э… Ну вы же знаете, что нет! Вы лечили меня, наверняка заметили бы внутренним взором!
– Да, заметил бы, – согласился он. – Но женское тело порой преподносит сюрпризы даже своей хозяйке.
– А что, я была бы отчислена с отбора?
– Вероятно, – пожал плечами Герат. – Если вы не замужем и не выходите замуж, то правила не запрещают беременной участие в отборе. Это остается на усмотрение ректора. Но вы не смогли бы проходить серьезные испытания, поэтому пришлось бы вас отчислить.
Он подошел, взял мое запястье, чтобы проверить состояние. По телу опять побежали горячие искорки.
– Можете идти, – бросил он, отпустив руку. А я наконец села, потом встала. – И послушайте меня, тарра Илона, если вы еще хоть раз доведете себя до такого состояния, я не только отчислю вас с отбора, но и отправлю в принудительный отпуск. Идите. Опять воруете мое время, – во взгляде мелькнули лукавые искры. – Я начинаю думать, что вы делаете все возможное, чтобы провести со мной больше времени. Даже лестно от девушки, которая совсем недавно ненавидела меня всей душой.
– Благодарю, – ответила я, хоть внутри зародилось возмущение.
Я не нарочно тяну время, чтобы побыть с ним! Скорее это он делает что-то подобное!
На этот раз я благополучно добралась до двери в зал и вышла в коридор.
Там стояла целая группа, ожидавшая меня. Тэя, Виктор и, к моему удивлению, Керра.
– Илошка, ты как? – Тэя обняла меня за плечи. – Керра рассказала, что ты последняя, мы подумали, поддержка тебе не помешает. Совсем замучилась?
– Да, ребята, – улыбнулась я. – Эта проверка – кошмар!
Спустя четверть часа мы сидели у Тэи с Виктором, ели пирожные и пили горячие травяные напитки. Керра удивительно легко вписалась в нашу компанию. Будь я более мнительной, заподозрила бы, что она хочет приобрести в моем лице союзницу. Но в этой брюнетке было столько достоинства, что подобные подозрения не приходили в голову.
Мы с Керрой рассказывали друзьям о проверке, я – только то, что могла, в общих чертах, Керра – более подробно. Проверка у остальных девушек проходила так же. Им задавали вопросы, по ответам определяли эмоции и степень правдивости. Заглядывали в разные слои памяти. У Керры менталисты «посмотрели» первые детские воспоминания, воспоминания о ключевых событиях в жизни, мысли о короле, государстве, академии, ректоре.
Я мысленно благодарила Герата. Если бы не его помощь, менталисты нашли бы в моем разуме все, что я скрываю.
Это был хороший вечер в кругу друзей. Не хватало только Кристана.
– А Кристана вы не видели? – спросила я у Тэи с Виктором.
– Видели, – вздохнула Тэя. – Он все время работает или обжимается по углам с этой Вилессой. И взгляд такой отстраненный. Виктор его спросил, что да как, а он ответил, что женится и его ждет невеста.
– А что случилось-то? – спросила Керра. С Кристаном они были почти не знакомы.
Мы с Тэей и Виктором переглянулись.
– Я думаю, ничего страшного, если мы расскажем Керре, – улыбнулась я, и Виктор кратко рассказал историю про скоропалительное предложение руки и сердца.
Керра внимательно выслушала и задумчиво сказала:
– Взгляд отстраненный, говорите? А не могла она нацепить на него приворот?
– Что? – изумилась я, а в голове вдруг все сложилось. Вилесса могла не просто сыграть на отчаянии и опьянении Кристана. Она могла поставить на него приворот.
Ставить привороты в академии строго запрещалось. Это каралось увольнением.
– Смотри, – сказала Керра. – Вначале он кидается в омут с головой, потом вроде как отрезвел, а потом чем больше общается с ней, тем сильнее вязнет. Очень похоже на тонкий приворот, который становится крепче с каждым поцелуем.
– Точно! Ты гений, Керра! – сказала я. – Кто может его снять?
Я сама никогда не имела дела с приворотами.
– Мы не умеем, – признались Тэя с Виктором.
Керра вздохнула.
– Я могу попробовать. Но тогда нужно как-то вывести девушку на чистую воду! Для этого необходимо уговорить Кристана пройти медицинскую проверку, где выявят наличие приворота и его источник, – уверенно сказала Карра. – Только как уговорить?
– Говорят, мозг у привороженных включается, если они видят свою истинную любовь, – задумчиво сказал Виктор.
Тэя посмотрела на меня:
– Значит, тебе, Илон, придется с ним поговорить.
Я опустила глаза. Керра еще не знала, что до встречи с Вилессой Кристан неровно дышал ко мне.
– Да не смущайся! – улыбнулась Керра. – На факультете только и говорят, что даже ректор от тебя чего-то хочет. Не то что обычный земной! Нужно подстроить вашу встречу, не стоит откладывать. А то они напишут прошение об объединении стихий!
– Тогда идем прямо сейчас! – Виктор решительно поднялся на ноги. – Уверен, они валяются в постели. Но другого выхода я не вижу! Слышал, в таких ситуациях можно и принудительно отправить мага на экстренную проверку. Если что – поступим так!
Мы переглянулись. Виктор был прав. Сегодня, возможно, последний вечер, когда Кристан еще относительно свободен.

Глава 20

Чтобы добраться до комнаты Кристана, нужно было пройти через водный отрог, мимо моей комнаты. В коридорах уже никого не было, время приближалось к полуночи.
Возле своей комнаты я остановилась. Наш энтузиазм начал казаться глупым.
– Стойте! – сказала. Все остановились и с удивлением посмотрели на меня. – Ребята, вы как себе это все представляете!? Мы вытащим их из постели и уговорим Кристана пойти на медицинскую проверку. Потом надо еще найти дежурных медиков! А Вилесса в это время будет сидеть сложа руки? Как мы ее удержим? Применим боевую магию в стенах академии? Скрутим веревками по рукам и ногам?
– Да, ты права, мы собираемся нарушить закон, – согласился Виктор. Спокойствие и рассудительность возвращались к нему.
– Вот именно! – горячо сказала я. – Мы должны обратиться в службу внутренней безопасности, заявить о подозрении. Пусть они привлекут ведьму к ответственности.
– Только где ты найдешь сейчас кого-то из внутренней?! – спросила Тэя. – Все нормальные маги уже спят!
– Значит, мы должны найти дежурных охранников, они задержат Кристана и Вилессу до утра или… разбудят кого нужно из специалистов!
– Как похвально, – послышался знакомый глубокий голос. – Вы решили стать законопослушной, тарра Гварди?
Из-за угла вышел Герат и, сложив руки на груди, встал перед нами.
Друзья остолбенели. А спустя мгновение начали отступать мне за спину. Только Керра осталась рядом.
– Добрый вечер, таросси ректор, – спокойно сказала она.
– Сразу две участницы отбора в одной компании, – усмехнулся Герат, глядя на нас. – Тарра Илона, вы почему не спите? Мало вам одного обморока?
«Обморока?» – раздался удивленный вздох Тэи.
– Мы были вынуждены задержаться, – сказала я.
Интересно, что он делал тут ночью? Что-то раньше ректор не захаживал в отрог, где жили водные, тем более в столь позднее время. Причем оказался прямо около моей комнаты. Не меня же караулил?
– Да? И что случилось? Вы хотели искать охрану, службу внутренней безопасности и, кажется, медиков. Можете больше никого не искать. У меня есть все соответствующие полномочия. Извольте объясниться.
Виктор незаметно толкнул меня в спину, мол, говори за всех. Они с Тэей явно тушевались перед ректором.
– Таросси ректор, – сказала я как можно спокойнее. – Мы предполагаем, что одна из сотрудниц во время прощального обеда использовала против нашего друга приворот. Вынудила его сделать ей предложение.
– Какое? – с интересом спросил Герат.
– Руки и сердца!
– А вы не предполагаете любви с первого взгляда? – ехидно переспросил Герат.
– Нет, – ответила за меня Керра. – Таросси ректор, я проходила практикум по выявлению ведовства. Все признаки приворота налицо: отсутствующий вид, концентрация на объекте страсти, нежелание обсуждать вопросы, связанные с объектом. К тому же раньше этот маг испытывал чувства к другой женщине.
– Благодарю за справку, тарра Ти, – усмехнулся он. Я подметила, что фамилию Керры он хорошо помнит. Проверяли тридцать двух претенденток, он мог запомнить не всех. А ее помнит. – Хорошо, назовите имена.
Я замялась. Вспомнились слова мэтра Соло, что он рассказал Герату про «моего парня, здорового такого, земного, вечно рядом со мной ошивается».
– Наш друг Кристан Турино, преподаватель и научный сотрудник кафедры базовой земной магии, – сказала я. – Девушка – Вилесса Крайб с кафедры бытовой водной магии. Мы торопились, ведь завтра они могут написать заявление об объединении стихий. Если еще не написали.
– Вы осознаете, молодые люди, что обвинение в запрещенном ведовстве достаточно серьезное? Если факт приворота подтвердится, девушку ждет увольнение и постановка на учет в антикриминальной службе? Это если она не нанесла существенного вреда здоровью и ментальному состоянию вашего друга.
– Разумеется, мы считаем, что сначала нужна медицинская проверка, – сказал Виктор. Видимо, ему стало стыдно, что он, мужчина, спрятался за моей спиной.
– Что ж, – усмехнулся Герат. – Тогда пойдемте. Я проведу проверку, вы двое, – он посмотрел на Тэю и Виктора, – будете свидетелями. Участниц отбора освобождают от этого, их время не может тратиться на дачу показаний.
Мы с Керрой переглянулись. Заботится? Или что?
Дальше мы шли по коридорам все вместе. Меня догнала Тэя.
– Не поняла, что он говорил про обморок? Ты не рассказывала, – прошептала она.
– Мне было стыдно сказать, что я потеряла сознание на проверке, – призналась я тихонько.
– Ой! – восторженно пискнула Тэя. – Ты упала, а он тебя на ручки взял и отнес?..
Она явно находила ситуацию романтичной и много бы отдала, чтоб оказаться на моем месте.
– Да, отнести меня на диван ему тоже пришлось, – сказала я. – Тихо, Тэя, пожалуйста! Мы же не знаем, может, у него уши как у кота!
Дверь в комнату Кристана, разумеется, была закрыта магически. Если кто-то попробует войти, она начнет верещать.
Герат остановился у самой двери, обернулся к нам, глаза его лукаво сверкнули, и он приложил палец к губам. А ведь ему нравится, подумалось мне. Наверное, вспоминает молодость и какие-нибудь студенческие выходки.
Провел рукой, и мы услышали происходящее за дверью.
– …Кристан, дорогой, а на свадьбу я надену во-о-от такое колье! – раздался щебечущий голос Вилессы. Мне захотелось плюнуть от отвращения. – Ты ведь купишь мне его?
– Конечно, моя птичка, – голос Кристана словно расплывался, в нем не было обычной твердости.
– Да-а, факт приворота налицо! – громко рассмеялся ректор. Одним движением руки снес магическую защиту двери и… вышиб ее ногой. Махнул нам, приглашая войти, и сам первый шагнул в комнату.
Кристан сидел в кресле, а у него на коленях угнездилась крошечная шатенка Вилесса, крепко обвив руками его шею. Эти тонкие ручки, казалось, не обнимают, а душат его.
Несколько мгновений парочка не понимала, что происходит. Потом взгляд Вилессы сконцентрировался на лице ректора, и ее хитрая мордашка с круглыми бровями выразила невообразимый ужас.
Она вскочила с колен Кристана и, тяжело дыша, начала отступать в угол. Кристан же недоуменно смотрел на нас, не делая попыток подняться или поприветствовать.
Я включила внутреннее зрение на полную катушку и разглядела, что в центре груди его словно расстилается красная простыня, и от нее тянется веревочка к груди Вилессы.
«Господи, какая мерзость!»
Ведьма застыла напротив ректора. Я-то знала, как может пугать, пригвождать, обжигать его огненный взгляд. Понятия не имела, что между ними происходит, но явно Вилессе досталось.
– Не дергайтесь, – вдруг спокойно сказал ей Герат. – Вы пока никого не убили. Я не собираюсь сжигать вас, как прежде поступали с ведьмами.
Ведьма ничего не ответила, лишь кивнула.
Он поднял ладонь и запустил в девушку что-то голубое и блестящее. Это что-то вошло в плечо Вилессы, она дернулась.
– Это на случай, если вы попробуете покинуть нас, – пояснил ректор. Обернулся к нам и кивнул на Кристана: – Прежде чем помочь вашему другу, мы должны соблюсти формальности.
Сотворил на ладони небольшой серебристый шар – «орудие памяти», сгусток энергии, записывающий происходящее. Он способен существовать столько, сколько энергии вложит в него создатель. Поднял шарик выше:
– Я, ректор академии… Герат Ванирро, в присутствии… – он кивнул Тэе и Виктору, чтобы они назвали свои имена, – удостоверяю наличие приворота Кристана… к… Установление злонамеренной связи очевидно, – поводил шаром так, чтобы записалась магическая нить между Кристаном и Вилессой.
– С какой целью вы поставили приворот? – спросил он у Вилессы с явным интересом. – Неужели собирались всю семейную жизнь держать мужа под ним?
– Да нет же, таросси! – ведьма заломила руки. – Это было нужно вначале! Потом, когда он искренне привязался бы ко мне, я бы убрала приворот! Я всего лишь хотела…
– Получить мужчину против его воли, – закончил за нее Герат. – Порочная практика, тарра Вилесса, еще никого не сделала счастливым. А три-четыре века назад я бы должен был отправить вас на костер.
– Пожалуйста! Прошу вас, – закричала ведьма. – Поймите! Сколько можно, чтобы он думал о ней ! – девушка пальцем указала на меня, словно это я была ведьмой. Я сжала кулак, чтобы не швырнуть в нее боевой волной. – Это она виновата! Она делает вид, что не видит, как он по ней сохнет! Играет с ним! Что такого, если я решила его забрать себе!
– О-о! – Герат весело посмотрел на меня. – Слышали, тарра Гварди? Это вы виноваты в случившемся. Я начинаю думать, что общение с вами опасно для здоровья.
– Таросси Ванирро… – начала я. Но он поднял руку останавливающим жестом. А Керра ободряюще сжала мою ладонь.
– Ваша позиция ясна, – холодно сказал он Вилессе. – Вы сочли, что быть вашей  игрушкой для молодого человека лучше.
– Я была бы ему хорошей женой! Я бы любила его! – зарыдала Вилесса, как обычная девчонка, которую поймали на хулиганстве.
Нежданная жалость проснулась у меня в сердце. Глупая ведьма, да и вряд ли такая уж ведьма. Просто девчонка, освоившая парочку приемов низшего ведовства. Хотела один раз совершить плохой поступок ради цели, которую считала благородной. А потом жить счастливо долгие годы. Ее можно понять. Теперь же за одну ошибку она навсегда потеряет работу в академии и будет стоять на учете.
– Дорогая, что происходит? – вдруг произнес Кристан и с нежностью посмотрел на Вилессу.
– Все хорошо, дорогой, – сквозь слезы ответила она. – Сейчас все станет хорошо. Просто твои друзья пришли в гости. И таросси ректор.
Кристан поднялся, чтобы поприветствовать высокое лицо в своей комнате. Но Герат жестом указал ему сесть обратно.
– Сами снимете или оставите нам эту работу? – спросил он у Вилессы. – Добровольное снятие приворота облегчает вину, возможно, слышали об этом.
И тут маленькое лицо ведьмы перекосилось.
– А вот и нет! Пусть она снимает! – крикнула она, глядя на меня. – Если он ее любит, должна суметь. Вот и посмотрим!
Герат беззлобно усмехнулся.
– Попробуйте, попрактикуйтесь, – сказал он нам. – Если не получится, я потом помогу. Сейчас я вынужден ненадолго покинуть вас, чтобы проводить девушку до ближайшего охранника. Прошу, – он сделал галантный жест, указывая Вилессе на дверь. – Позвольте я провожу вас, юная тарра. Завтра начнется разбирательство. Рекомендую во всем быть честной, – в голосе ректора мелькнули знакомые мне издевательские нотки.
Почему-то вдруг показалось, что Герат разозлился на ее слова про меня. Что они задели его, хотя он только что высмеивал и меня тоже.
– Пойдем, – потянула меня за руку Керра, когда Герат вывел Вилессу. – Возможно, у тебя получится лучше. Иногда присутствия любимой бывает достаточно.
– Что делать-то? – спросила я, с жалостью глядя на лучшего друга, застывшего в кресле. Вилесса скрылась в коридоре, но Кристан, кажется, не спешил выныривать из глубин, в которых бродил его разум.
– Для начала попробуй сделать что хочешь! – решительно сказала Керра, проверяя пульс Кристана. – Вдруг поможет, как в сказке!
Да, в сказках всегда помогало присутствие любимых. Если она спала в хрустальном гробу, то непременно объявлялся он, целовал ее (просто потому, что захотелось), и она просыпалась. Если его разум бродил в лабиринтах безумия, то она звала его, и он возвращался.
Только вот в сказках эти двое любили друг друга, оба.
Я горько улыбнулась. Как друга я люблю Кристана больше всех остальных. Может быть, этого достаточно?
Я взяла его за плечи, заглянула в глаза, погладила по голове.
– Кристан, милый, вернись!
Я искала в его взгляде признаки, что он откликнется, начнет выплывать на поверхность. Но взгляд оставался таким же отсутствующим. Кристан не откликался на мой зов.

Глава 21

– Хм… Не выходит! – задумчиво сказала Керра. – Давай тогда я попробую, раз сказочная магия не работает!
Керра наклонилась и положила руку ему на лоб. Вгляделась в лицо.
– Ничего себе, как она его крепко! – сказала она, а взгляд Кристана стал осмысленнее, он посмотрел на Керру, явно оценивая, кто перед ним.
– Тихо, не дергайся! Кажется, получается! – радостно шепнула она ему. И сосредоточилась, закусив нижнюю губу.
– Подержите его! – крикнула она нам. Виктор кинулся к Кристану с одной стороны, я и Тэя – с другой. Вцепились ему в плечи, потому что его вдруг затрясло.
Керра положила вторую руку ему на грудь, и мелкая тряска превратилась в конвульсии. С ревом он пытался вырваться, но Виктор добавил магии к хватке, и Кристану оставалось лишь биться и хрипеть, пока нить, выходящая из его груди, истончалась. Потом она лопнула и втянулась в грудь, красное пятно растворилось под ладонью Керры.
Когда он затих, мы его отпустили. Кристан обессиленно откинулся, потом вдруг открыл глаза – чистые и осмысленные.
– Илона, Виктор… Тэйка… – обвел нас взглядом, провел ладонью по лбу, словно просыпаясь. И замер, глядя на Керру. – Вы? Мы почти незнакомы… Что произошло? И где… эта… «моя птичка»… тьфу… мелкая девка с бытовой водной?
Мы переглянулись, не зная, насколько прямо можно сообщить человеку о том, что он три дня провел под действием приворота. Но, прежде чем успели принять решение, Керра твердо сказала:
– Вас приворожила та девушка – расплывчатые воспоминания у вас должны быть. Ректор призвал ее к ответственности, а нам удалось снять приворот. Как вы себя чувствуете?
Кристан впился в нее взглядом.
– Неплохо. Благодаря вам. Спасибо!
Взял ее за руку и благодарно сжал, а Керра неожиданно засмущалась. Удивительно, прежде казалось, что ее не смущает ничто и никогда.
– Ваши друзья волновались за вас, – сказала она, опустив глаза. – И мы вряд ли достигли бы успеха без таросси Ванирро…
– Это правда, что ректор был здесь?! – рассмеялся Кристан весело и нервно одновременно. Наконец отпустил ладонь Керры. – Да идите вы сюда, я уже нормальный! Стыдобища, конечно, но… Спасибо огромное, что помогли! И ректору спасибо!..
Мы рассмеялись и бросились обниматься с ним, словно Кристан был в далеком путешествии, а теперь вернулся.
Так нас и застал ректор. Мы даже не сразу заметили его.
– Что ж, вижу, все удалось, – послышался голос Герата, мы, как по команде, оглянулись на него.
Он стоял, прислонившись к дверном косяку и скрестив руки на груди.
Кристан поднялся, сделал пару шагов в сторону ректора, склонил голову:
– Благодарю вас за вмешательство, таросси ректор.
– Не люблю нарушений в академии, – пожал плечами Герат. – Сейчас вы двое, – он кивнул Виктору и Тэе, – побудете с другом здесь, утром отведете его к медикам на осмотр. У приворотов могут быть небольшие последствия. Девушек я провожу до водного отрога. Прошу, – кивнул нам с Керрой.
Ничего себе. Теперь у нас ректор провожает водных домой. Просто вежливость, галантность? Но раньше я не замечала в нем ничего подобного. Ректор мог проявить заботу, но только по делу. Видимо, по его мнению, нам с Керрой просто необходим эскорт до водного корпуса. Но он мог прислать охранника, чтобы тот проводил нас!
Нет. Герат стоял перед дверью, и его взгляд говорил, что мы с Керрой должны проследовать в коридор немедленно.
Мы попрощались с друзьями. Я бросила на Кристана долгий взгляд и встретила ответный – задумчивый, с болью. Но в нем больше не было совсем уж убивающей горечи. Видимо, радость спасения пересиливала все чувства.
– Тарра Гварди, хватит воровать мое время, – услышала я знакомые слова. – Либо вы сейчас проследуете в свою комнату, либо мне тоже придется вспомнить приемы управления чужой волей.
«У вас и без приемов это неплохо получается», – подумала я и вышла вслед за Керрой.
До водного корпуса мы шли почти в полном молчании. Мы с Керрой переглядывались и пожимали плечами. Мол, поведение начальника объяснениям не поддается. В самом начале пути бурно поблагодарили его за помощь, он коротко кивнул в ответ. И с тех пор молчали.
Когда вошли в водный корпус, ректор не попрощался. Так и шел рядом с нами. Высокий, уверенный, горячий. От него исходило ощущение, что он несгибаем, как скала, не хуже любого земного. Это заставляло чувствовать себя маленькой, хрупкой и физически, и магически. Казалось, с его огнем не справиться никакой водной силой. Интересно, а Керра ощущает его так же, подумалось мне? Она вроде не влюблена в Герата, хоть и высоко ценит его личные качества.
Неожиданно Керра остановилась.
– В чем дело, тарра Ти? – спросил Герат.
– Таросси ректор, – она едва скрывала смех. – Я здесь живу. Прошу позволения оставить вас.
– Доброй ночи, тарра Ти, – чуть улыбнулся ректор, я кивнула новой подруге и с колотящимся сердцем пошла по коридору вперед. Была уверена, что ректор проводит меня до комнаты, и эта мысль вызывала одновременно пикантную сладость и странное волнение. Ведь объяснить его поведение я не могла.
– Таросси ректор, благодарю вас еще раз за помощь, – начала я, чтобы нарушить тишину.
– Перестаньте, Илона, – бросил он резковато. Впервые назвал меня по имени. – Меня напрямую касаются нарушения в академии. Лучше скажите то, что хотите сказать на самом деле.
– Спросить, не сказать, – я опустила глаза и ощутила, что на щеки выступает румянец смущения. А вдруг сейчас выставлю себя дурой? А вдруг он просто прогуливался ночью по академии? – Что вы делали в водном корпусе этой ночью? – решилась я. Добавить «возле моей комнаты» не осмелилась.
Герат остановился. Мы были уже почти у моей комнаты.
– Не поверите, – усмехнулся он. – Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Знаете, у меня на приеме, на проверке или где угодно девушки не каждый день падают в обморок. Признаюсь, – он заговорщицки понизил голос и чуть наклонился ко мне. Я ощутила его горячее дыхание, и острые мурашки побежали по телу. – Меня даже посетила мысль, не передавил ли я вас. Впрочем, – распрямился, новая усмешка, – как оказалось, нет. Вы вполне бодры и бегаете по коридорам.
– Но вы могли написать мне через телепорт!
– Я и написал! – глаза блеснули, знакомый жар разошелся вокруг. – Только вот мое послание никто не получил. Оставалось предположить, что либо вы спите так глубоко, что не слышите сигнала телепорта. В чем лично я сомневаюсь – они верещат, как голодные мухни. Либо последствия постановки барьера оказались серьезнее и глубже простого обморока, вам снова плохо. Представьте, эта мысль не доставила мне никакого удовольствия, что бы вы ни думали на досуге обо мне! – он сложил руки на груди и усмехнулся, на этот раз с горечью.
Странно, подумалось мне, ему не все равно, что я о нем думаю? И уж тем более не все равно, что со мной происходит?
– Либо, – продолжил Герат, и в пристальном взгляде мне почудилось что-то вроде осуждения, – вас и вовсе нет в комнате. Что естественно для молодой девушки, но вредно для здоровья после всех потрясений. Поэтому я решил хотя бы проверить ваш ментальный сигнал.
– Благодарю за беспокойство, таросси ректор! – искренне сказала я. Что сказать еще, просто не представляла. Ситуация казалась все более странной.
Неужели между мной и ректором действительно есть какая-то искорка? Что-то, что заставило его не забыть о горе-конкурсантке, а отправиться проверять ее состояние.
И что, он посмотрел бы из-за двери, как я там? Даже не постучался бы? Или вошел бы без спроса?..
– Бросьте уже вашу благодарность. И постоянно извиняться – тоже, – чуть раздраженно сказал Герат. – Идите спать, тарра Гварди. Это ваша дверь.
– Да, хорошо… спасибо, – прошептала я в ответ.
– Стойте! – Я уже вплотную подошла к двери, когда он меня остановил. Руки его были сложены на груди, в глазах плясало веселое пламя. – Скажите, вы ведь не подумали, что я внезапно воспылал к вам тайной страстью?
– Нет, что вы! – но сердце сделало два сильных удара. Я почувствовала себя так, словно соврала, хоть подобные мысли приходили мне в голову не всерьез, неуверенно и тут же отметались как невозможные.
– Хорошо, – слегка улыбнулся Герат. – Потому что Великой станет наиболее достойная. Не хотелось бы, чтобы вы сочли себя фавориткой отбора и выполняли испытания спустя рукава. Доброй ночи.
«Паразит самовлюбленный!» – подумала я. И вошла в комнату, хлопнув дверью.

Глава 22

«Вот зачем он это сказал?! Зачем все испортил?!» – думала я. В душе бушевало возмущение.
Ведь так хорошо поговорили. Он все объяснил. В его тревоге обо мне было что-то трогательное, невообразимо приятное для женской души. Но нет, Герату обязательно надо было поставить меня на место! Выставить романтичной водной дурочкой (он ведь меня такой и считает, так и говорил, просто другими словами), которая всерьез думает, что он питает к ней тайные чувства, и рассчитывает на роль фаворитки.
Это унизительно, в конце-то концов!
Хотя, по правде говоря, его волнение о моем здоровье и пристальное ко мне внимание могли бы говорить как раз об этом.
Я тряхнула головой, чтобы отбросить мысли о Герате. Залезла в бассейн, включила пару магических светильников, запрокинула голову на небольшую подушечку и закрутила струйки, чтобы приятно скользили по телу. Шаловливые элементали начали плавать вокруг и шекотать мне пятки и под коленями. Видимо, забыли, что я терпеть не могу щекотки.
– Ну-ка, прекратите, а то выпущу в реку! – захихикала я.
Элементали почти ощутимо вздохнули и стали массировать мне ступни.
– Вот это другое дело! – улыбнулась я и наградила их ворохом магических искорок, которые рассыпались по поверхности воды. Они радостно захихикали.
От приятных эмоций в голове немного прояснилось. Меня осенило.
Герат явно велел попробовать снять приворот в первую очередь мне. Значит, хотел проверить, смогу ли я это сделать. Если смогу, то между мной и Кристаном есть что-то настоящее. То есть Герату не все равно! И значит, он может сколько угодно намекать, что предполагать его «тайную страсть» глупо. На самом деле у него есть ко мне особый интерес. Я ему небезразлична, даже если он не сознается в этом самому себе.
Да, таросси ректор, может быть, я понимаю вас лучше, чем вы сам? Вам не приходило это в голову? Нет? Ну и не нужно.
С этой мыслью я завернулась в полотенце и отправилась в постель под разочарованный плеск элементалей.
Всю ночь мне снился Герат. Мы с ним катались на драконе. Он сидел сзади, обнимал меня, прижимался горячим сильным телом. А внизу проносились горы, реки, города. Душу охватывал восторг.
Проснулась я в полдень. С мыслью, что давненько мне не снились драконы. И как всегда после снов с драконами, отдохнувшая и свежая. Впрочем, сложно быть другой, когда так хорошо выспишься.
Я действительно отдыхала весь день, хоть и приходилось бороться с навязчивыми размышлениями о нас с ректором. Приходила мысль, что пора подумать о собственном отношении к нему. Но это было… слишком уж сложно.
В середине дня ко мне вдруг пришла Керра и пригласила прогуляться. Мы присели в саду у фонтана, и она спросила:
– Илон, послушай. Я хотела спросить, ректор действительно интересуется тобой?
– Не знаю! – честно ответила я. – По правде, нет поводов думать, что интересуется. Он обещал, что соревнование будет честным. А почему ты спрашиваешь?
– А вот потому и спрашиваю, – серьезно ответила Керра. – Думаю, стоит ли участвовать в отборе. Может, сразу уйти, если у него уже есть кандидатка? Ты пойми, я буду только рада, если выиграешь ты. Просто я не люблю тратить время на пустые затеи. Да и во время отбора запрещен секс, – в ее лице промелькнуло смущение.
– Спасибо за честность, Керра, – улыбнулась я. – Насколько я знаю, фаворитки нет.
– Ну что ж, – благодарно улыбнулась Керра. – Тогда есть смысл попробовать себя в отборе по-настоящему?
– Конечно! Почему ты у меня спрашиваешь?
– Ну-у… Вдруг ты мечтаешь о Герате. Не хотелось бы перейти тебе дорогу, мы стали не чужими друг другу людьми. Ректор хорош, Илона, но не мой типаж.
– А со стороны кажется, что я мечтаю о Герате? – как можно непринужденнее спросила я.
– Да нет! – рассмеялась Керра. – Просто я подумала, а вдруг. Ты же больше всех с ним времени провела, да и слухи всякие. У меня чисто практические соображения – идти на отбор или свалить с него.
– Керра! – я с пониманием взглянула на нее. – Делай, как велит сердце. Если ты хочешь на отбор, то иди, не думая ни о чем. А если нет… ну, вдруг ты встретишь парня, ради которого и отбор бросить не грех…
Керра покраснела.
– Да, вдруг встречу, – быстро сказала она и встала.
Вот уж не ожидала такого смущения от прежде уверенной в себе девушки. Она еще быстрее добавила:
– Вашего Кристана осмотрели, у него все хорошо.
– Откуда ты знаешь?
– Он прошел осмотр и сразу зашел ко мне. Поблагодарил, и… мы договорились вечером выпить в честь его спасения. Ты придешь? Он сказал, Виктор с Тэей, к сожалению, не смогут, – в ее глазах я уловила негласный посыл – откажись, пожалуйста.
– Да я даже не знаю, – протянула я. – Пожалуй, я отдохну перед первым днем отбора.
Керра благодарно кивнула.
«Па-ба-ба-пам!» – пронеслось у меня внутри. Вот это настоящее чудо. Выходит, сказка вчера все же случилась. Просто не я была той принцессой, что разбудила спящего принца.
Когда Керра ушла, ко мне заявился Кристан. Постучал и истуканом застыл в дверях.
– Да сядь ты, ради бога! – улыбнулась я и поцеловала его в щеку.
– Мне так много нужно тебе сказать, если согласишься выслушать. Первое, что я хочу сказать, это… Прости, что подвел тебя. Поддался на приворот. Не помог тебе, не поддержал. А ведь у тебя была сложная ментальная проверка, и ректор явно был с тобой суров.
– Ты не нарочно поддался. Да и, как видишь, ректор не такой уж суровый.
– Да, я понимаю и бесконечно благодарен ему… тоже. Поэтому второе, Илона, спасибо за твою помощь вчера. И третье. Как я понял, ты сама решила участвовать в отборе. Так? – в его глазах сверкнула и тут же погасла боль.
– Да. Я решила, что в этом нет ничего страшного.
– Что ж! – выдохнул он. – Тогда удачи тебе. Я буду рад, если ты станешь Великой. Ты заслуживаешь этого. И возможно, у нашего ректора… – ему явно было сложно говорить, но он пересилил себя, – получится дать тебе то, что я не смог и не смогу. Теперь я понимаю, – продолжил почти скороговоркой, как недавно Керра. – Когда побывал «там» – в безволии, в приворотном угаре… Сложно представить себе кошмар хуже, чем если один в паре не по доброй воле, а по каким-то пусть даже самым разумным и нужным причинам. Я не желаю тебе этого. Я больше не буду предлагать тебе руку и сердце, потому что не хочу и не смогу видеть тебя несчастной. А Великая, – Кристан подмигнул мне, – из тебя получится хорошая. В тебе всегда было что-то королевское!
– Спасибо, дорогой Кристан! – улыбнулась я. От его слов на глаза просились слезы благодарности. – Только ты так говоришь, словно я обязательно стану Великой. А там ведь еще двадцать девять девушек, включая нашу Керру!
Лицо Кристана помрачнело.
– Да, и Керра тоже, – подчеркнуто ровно сказал он. – Еще одна достойная кандидатка.
Я даже обрадовалась. Теперь точно знала, что не только Керре запал в душу Кристан, но и она ему.

Глава 23

Вот вроде бы разумная девушка. Все разложила по полочкам, договорилась с собой, как относиться к отбору. Но в первый же день оказалось, что иллюзий у меня хоть отбавляй. Успела привыкнуть к личному общению с ним, к его вниманию. К его подначкам и неоднозначным фразам.
Теперь же Герат, тот самый Герат, что с перекошенным лицом бежал ко мне, когда я упала в обморок, который спешил с нами по коридору спасать Кристана, словно все мы были студентами и собирались совершить шалость. Тот Герат, что сам пришел в водный отрог проверить, все ли со мной в порядке… Этот Герат теперь был «по другую сторону» отбора.
Нас собрали в небольшом зале с вытянутой в сторону зрителей сценой. Здесь мы, тридцать девушек, ждали, когда появится ректор.
Он появился. Тогда мне и стало ясно, что теперь мы с ним «по разные стороны». Это опять был могущественный маг, со строгим, почти злым лицом, с величественной статью и резковатыми движениями. Он быстро прошел к сцене, едва кивая на наши приветствия.
Я сидела недалеко от прохода, но он смотрел только вперед. Мне не досталось ни взгляда, ни легкой улыбки. Впрочем, никому не досталось.
Вслед за ним шли средних лет мужчина в костюме королевской магической гвардии и двое наших профессоров с факультета общей магии. Видимо, члены комиссии, не может же он один оценивать все конкурсы.
– Приветствую, уважаемые конкурсантки, – сказал Герат, встав перед залом. Мы дружно встали и сделали книксен. – Разрешите представить вам членов сегодняшний комиссии: магистр высшей магии Таорн Веспутто, – указал он на мужчину из королевской гвардии (вот только придворных магов мне и не хватало в отборе!). – Профессор Гарро Тэйн и профессор Тимион Сэрра с факультета общей магии, хорошо вам знакомые. – Да, эти профессора преподавали основы общей магии на других факультетах.
– Несколько слов о нашем конкурсе. Итак, дорогие дамы, в первую очередь благодарю за внимание к конкурсу, – на этот раз Герат одарил нас полуулыбкой с легко читающейся иронией. Его ведь забавляет происходящее. Это я чувствую себя породистой коровой на выставке элитного скота. Противненькое ощущение.
– Сегодня мы начинаем, – продолжил Герат. – Испытания продлятся столько, сколько потребуется, чтобы выбрать лучшую. Вероятно, это займет от двух недель до полутора месяцев. На все дни, когда вы задействованы в отборе, каждая из вас освобождается от должностных обязанностей. Вас ждут разные испытания. Великая должна великолепно владеть своей стихией, прекрасно ориентироваться в других видах магического искусства, а также обладать силой воли, организаторскими способностями, уметь контролировать себя в любой ситуации и многое другое. И разумеется, у нее должны быть цели, схожие с моими, мы должны достичь взаимопонимания. Поэтому вас также ждут конкурсы на самоконтроль, испытания силы духа и просто личные беседы со мной. Желаю удачи! Профессор, – он обернулся к Тэйну, – не откажите в любезности, объясните дамам суть первого конкурса.
А вот Тэйну, среднего роса шатену чуть постарше Герата, все происходящее, похоже, доставляло истинное удовольствие. Ему явно было приятно любоваться на целый зал девушек, ведь среди нас не было ни одной несимпатичной. Просто цветочная клумба какая-то.
– Дорогие мои девушки! – с улыбкой сказал Тэйн. – Общая магия – основа магических искусств. Пусть магистр общей магии никогда не обретет силу стихийника, но любой стихийник начинает с приемов общей магии и не может обойтись без нее всю жизнь! Великая должна в совершенстве владеть приемами общей магии. Поэтому самое первое ваше испытание посвящено ей. Мы с коллегами обещаем быть справедливыми и беспристрастными, хоть нам искренне жаль, что нескольких девушек придется отчислить уже после первого конкурса. Итак. Одно из важнейших умений – способность накладывать иллюзию на себя и других, – Тэйн подмигнул в зал, мол, уж дамы-то хорошо владеют этим искусством. – Конкурс называется «иллюзорное дефиле». От вас не требуется ничего нового, ведь многие каждый день накладывают небольшую косметическую иллюзию. Спустя час вы должны явиться сюда в другом облике и пройти по этой сцене, не будучи узнанной. В конце вы должны снять иллюзию красиво и эффектно. Какой облик наложить, каждая из вас решает сама, главное, не быть узнанной. Накануне мы с профессорами познакомились с вашими досье и знаем, как вы выглядите. Те, кого мы узнаем, будут отчислены сразу, но, надеюсь, таких не будет. Каждая из вас получит несколько баллов за конкурс – от одного до десяти. Двое с наименьшим баллом тоже будут отчислены. Удачи, дорогие мои!
Так просто, подумала я. Герат специально придумал конкурс, с которым я не могу не справиться? Он ведь знает, что я каждый день накладываю иллюзию и преуспела в этом искусстве. А говорил, что не будет подыгрывать!
Хотя нет, прочь эти мысли. Такой конкурс просто логичен. Общая магия действительно основа основ.
Вопрос в том, какой именно облик принять и как быть с тем, что в конце иллюзию нужно снять. Выход один – я должна наложить двойную иллюзию. Мой обычный легкий грим будет прятаться под верхней иллюзией.
Это очень сложно, требует концентрации и филигранной работы, чтобы внутренняя и внешняя иллюзии не смешались друг с другом.
– Пойдем, – Керра и Сара с улыбкой потянули меня за руки.
– Давайте обсудим, в кого превращаться, чтобы не принять всем один и тот же облик королевы Шантли! – рассмеялась Сара. Королева Шантли была легендарной красавицей древности. Она вошла в легенды за страстный нрав, ведь историки насчитали у нее около пятидесяти официальных любовников, а неофициальных – без счета.
Сара оказалась права. Когда через час мы вернулись в зал, тут было целых три королевы Шантли. Да и вообще зал кишел множеством высокородных магичек, прославившихся в давние времена. Каждая конкурсантка если не превратилась в истинную красавицу, то во много раз улучшила свою внешность. Зачем? – улыбнулась я про себя. Ведь это испытание на умение наложить иллюзию, а не конкурс красоты.
Поэтому на их фоне я в образе старой гномихи смотрелась весьма… интересно. Девушки хихикали и переговаривались, кто мог «отмочить такой номер».
Только Керра и Сара знали, что я буду в таком антураже. В отличие от многих, я накладывала иллюзию не в общей комнате, а в кабинке туалета, чтобы уединиться и выполнить тонкую работу по установке иллюзии поверх иллюзии. Они просто видели, как вышла «красавица» с горбатым носом, лопатообразным подбородком, в зеленой обвислой юбке и огромных деревянных башмаках.
Такой образ я выбрала по нескольким причинам. Во-первых, эта иллюзия сильно отличалась от моей каждодневной, так они не перепутаются друг с другом. Во-вторых, у комиссии будет рябить в глазах от прекрасных лиц и великолепных нарядов разных эпох. А вот посмеяться никогда не грех. Да и какой смысл накладывать иллюзию более красивой девушки. Ведь в конце снимешь ее – и можешь показаться блеклой на ее фоне. А вот сняв уродливую иллюзию, будешь смотреться настоящей красавицей. Мне до последнего не верилось, что догадалась об этом я одна…
У меня есть преимущество. Жизненный опыт. Не каждую растил вор и мошенник Ганс, великолепный мастер пантомимы.
Другой идеей было наложить иллюзию, изображающую самого Герата. Но я подумала, что могу оказаться не одна такая умная.
Претендентки, как одна, обернулись ко входу. Вошли Герат и члены комиссии. С ними был секретарь ректора, который должен был следить за очередностью выхода на сцену и подавать руку, когда девушки поднимались.
Красавицы встали в очередь, я затесалась где-то в середине.
Девушки выходили на сцену, красивой походкой добирались до ее конца, делали книксен и снимали иллюзию кто во что горазд. Кто-то окутывал себя вихрем серебряных искр, а когда они оседали, то на сцене стояла конкурсантка в обычном облике. Всем аплодировали. Мне понравилось, как Сара из щуплой брюнетки превратилась в высокую и статную себя, под звуки бравурной музыки, в темном смерче. Понравилось и оригинальное превращение одной из королев Шантли в воздушную магичку Геру Пит – в танце, она словно срывала с себя покров один за другим и обнажала истинный облик.
Наконец очередь дошла до меня.
Я поковыляла на сцену. Отрицательно покачала головой секретарю, когда он попробовал подать мне руку, приподняла свои убогие юбки и кряхтя полезла на сцену.
Уже тогда смеялись все. Мельком бросила взгляд и заметила, что даже Герат улыбается краем губ, сложив руки на груди. Небось думает, кто это решил устроить пантомиму. Не догадается. Он считает меня слишком трусливой для этого.
По сцене я шла оглядываясь, махала головой, словно меня атаковали мухи. Хлопала себя по щиколоткам и шее, отбиваясь от них. Зал заливался смехом.
Когда нужно было снять иллюзию, я сделала шутливый книксен и словно потеряла равновесие. Как я и ожидала, секретарь ректора кинулся ко мне. Тут-то я его и поймала… Большой гномьей ладонью взяла за воротник и притянула его лицо поближе к себе. Указательным пальцем другой руки похлопала себя по щеке, мол, целуй, прекрасный принц.
Секретарь недоуменно посмотрел на «гномиху». Потом рассмеялся и быстро, брезгливо чмокнул в щеку. От поцелуя «прекрасного принца» я должна была превратиться в саму себя.
Отпустила секретаря, закрутилась волчком, воздела руки, и иллюзия гномихи словно упала к моим ногам. Я улыбнулась и сделала книксен.
Комиссия хлопала в ладоши, большинство девушек – тоже. Лишь несколько недоброжелательниц с воздушного стояли с кислыми лицами и недоуменно смотрели на меня.
А еще… На мгновение я встретилась взглядом с Гератом. Он не хлопал и не смеялся. Устремленный на меня взгляд был строгим, злым и осуждающим.
Сердце тревожно забилось. Я растерянно пошла со сцены.
Что плохого я сделала-то?! Развеселила всех, и, уверена, никто из членов комиссии, да и сам Герат, меня не узнал. Я ведь видела, что он улыбался все время, пока я была гномихой, а злым стал, когда открылось, что это я.
Я села рядом с Сарой и Керрой ни жива ни мертва. Неужели своей выходкой я все испортила?
Подруги хвалили меня, Керра признала, что это лучшее выступление и ей с ее голубоглазой блондинкой, похожей на иллюстрацию из любимой книги, далеко до моей мамаши Деревянные Башмаки.
Но сейчас я почти не слышала подруг. От злого взгляда Герата стало почти физически плохо. И возможность вылететь с отбора прямо сейчас внезапно замаячила на горизонте.
Через час конкурс был закончен. Комиссия посовещалась несколько минут, потом мэтр Тэйн начал оглашать результаты.
Оказалось, что двух девушек с воздушного члены комиссии каким-то образом узнали. Они выбывают из конкурса. Еще две получили четыре и три балла за недочеты в иллюзии и тоже выбывают.
Остальные пока что остаются на отборе. Но когда начали объявлять, сколько баллов получила каждая из конкурсанток, я в ярости сжала подлокотники кресла.

Глава 24

Многие девушки получили высший балл – десять. Например, Сара. Еще больше получили семь или восемь.
– Илона Гварди – шесть баллов. Но, по предложению членов комиссии, за оригинальность начисляется еще балл. Итого семь… – в голосе профессора Тэйна звучало сомнение, словно он и сам не понимал, почему так мало баллов. Многие девушки в изумлении поглядывали на меня. Им тоже было невдомек, почему вдруг фаворитка получила так мало баллов. Ректор не любит юмора и гномов?
Слезы запросились на глаза.
Это несправедливо! Моя иллюзия была идеальной, выступление – артистичным и необычным. И ведь ясно, кто настоял на том, чтобы я не получила высшего балла. Тот, кто недавно очень злобно смотрел на меня своими огненными глазами.
Тьфу, таросси ректор! Обещали не завышать балл. Но занижать-то зачем?!
В конце профессор Тэйн взялся рассказать о следующем испытании:
– Магистр Герат попросил меня сообщить, что следующее испытание будет другим. На нем вы, напротив, должны показать себя такой, какая есть, – без каждодневной иллюзии. В последующие два дня Великий магистр пригласит вас на личную беседу. Вы должны проявить хорошие манеры, умение вести светскую беседу. И должны прийти в своем истинном обличье, без иллюзии. Удачи, дорогие девушки! Двое, кто по результатам этого и следующего конкурса наберет высший балл, будут сопровождать магистра Герата на ежегодный новогодний бал его величества. Это подарок победительницам первых испытаний!
Он что, издевается?! Специально придумал сорвать с меня иллюзию. Впрочем, опять же, при чем тут я. Если бы ему была важна я, он не занизил бы мой балл в этом испытании.
Или… Может, зная о моих чувствах к королю, он занизил балл, чтобы я точно не поехала с ним на торжество, где в расстроенных чувствах могу совершить какую-то ошибку?
Нет, магистр Герат, вас совершенно невозможно понять!
Как понять, если я не имею ни малейшего представления о вашем истинном ко мне отношении. Слишком противоречивым оно получается. То тянете на отбор, то смотрите злым взглядом и занижаете балл на первом же испытании.
Как-то нужно пережить это. Ничего особенно страшного не случилось. Мне уже занижали баллы на экзаменах.
После конкурса комиссия и Герат ушли. Проходя мимо, он бросил злой, горящий взгляд, словно пробежался по мне сердитым язычком огня.
Опять отличилась. Ни на кого ректор не смотрел. А на меня посмотрел, но как! Так, что захотелось провалиться под землю.
Девушки не расходились, собирались группками, шептались или просто обсуждали прошедший конкурс. На меня все так же кидали взгляды. Некоторые даже сочувственные. Видимо, из возможной фаворитки, вызывающей неприязнь этим фактом, я превратилась в несправедливо обиженную.
Две особо сердобольные воздушные искренне рассказали, что им очень понравилось мое выступление, посетовали на странность оценок.
А потом подбежала Ларисса. Сама она получила восемь баллов, то есть больше меня. У нее и верно была неплохая иллюзия – одна из исторических Великих.
– Ах, Илона, как несправедливо! Как я тебе сочувствую! Должно быть, им претит юмор.
«Куда бы засунуть твое лицемерное сочувствие?» – подумала я, а в голове даже всплыла пара картинок, как я бросаю ее в холодную ванну.
– Решение ректора и комиссии считается объективным, – ответила я холодно. И добавила в ее стиле: – Рада, что ты выступила хорошо. Ты хотела участвовать в отборе, и у тебя все получается, – и обернулась к Керре: – Полагаю, нам пора, или ты хотела бы задержаться?
– Ни в коем случае! – рассмеялась Керра и бросила на Лариссу неприязненный взгляд. – Странное ощущение, словно цветник превращается в змеиное болото. Пойдем, я хотела тебе кое-что показать.
Керра действительно кое-что мне показала. Привела в лабораторию водных монстров и принялась осматривать бассейны, в которых сидели твари. Мне было интересно. Давненько я не была здесь.
Тут появилось пополнение. Крошечные водные дракончики – потомки когда-то существовавшего великого народа – резвились в большом бассейне. Белые, золотистые, зеленые, красно-коричневые. Я насчитала около пятнадцати особей. По размеру каждый из них был не больше стакана.
– Смотри, какие у нас малыши появились! – рассмеялась Керра. – Работать сегодня нельзя, но пообщаться с ними можно, я уверена!
Она опустила палец в бассейн, и дракончики начали виться вокруг него, словно принюхивались.
– Можно, я тоже?! – рассмеялась я. – Руки я мыла и драконов не боюсь!
– Конечно! Только осторожно. А то цапнут еще, они ж не такие умные, как были их предки.
Я вздохнула. Их предки…
Может быть, стоит сходить в подземелье академии? Один из предков, высеченный из камня, лежал в огромном зале. Один-одинешенек, забытый всеми каменный дракон. Иногда я разделяла его одиночество. Сидела на изогнутом хвосте, гладила холодный камень, разговаривала, просила совета.
Мне казалось, что он отвечает. В присутствии дракона, даже каменного, было спокойно. Чудилось, мудрость сказочного существа окутывает тебя. Сейчас мне нужен совет, как быть с Гератом и с отбором.
Пожалуй, схожу туда на днях.
Я тоже опустила палец в воду, и крошечные подобия драконов закружились вокруг него. Спустя пару минут каждая из нас вытащила обвившегося вокруг пальца дракончика. У Керры он был коричнево-красный, у меня – сине-зеленый.
Он приподнял головку и смотрел на меня крошечными янтарными глазками.
– Невозможно приятные животные! – улыбнулась я и погладила дракончика. Он вытянул шейку, мол, гладь еще.
Из соседнего бассейна появилась бородатая голова морского конька – зеленого полуразумного существа размером с кошку, с вытянутой, как у лошади, головой и телом, напоминающим черепашье. Он пофырчал и принялся плавать по бассейну, поднимая волны.
– А ты, Спат, не ревнуй! – прикрикнула на него Керра. – Скоро приду тебя чистить, сам не рад будешь!
Спат фыркнул громче, выпрыгнул из воды, сделал сальто и грохнулся в бассейн, подняв кучу брызг. Они окатили нас. Больше на поверхности не появлялся, видимо, боялся наказания за выходку.
Мы с Керрой расхохотались.
– Вот хулиганье! – улыбнулась я.
Дракончики так и висели на пальцах, с любопытством разглядывая наши лица. На воздухе они могли находиться не больше часа. А потом кожа начинала сохнуть, и дракончик испытывал дискомфорт. К тому же что ему делать на воздухе, если в воде он может резвиться, а на суше лишь бегать на четырех лапках? Настоящих крыльев у них не было, только рудиментарные остатки, похожие на плавники.
– Керра, – спросила я осторожно, – а ты решила пока остаться на отборе?
Девушка опустила глаза и покраснела, как вчера. Погрузила палец в воду, отпустила дракончика.
– Пока да, – сказала она.
– Что-то не так?.. – еще осторожнее спросила я, имея в виду вчерашнее свидание с Кристаном.
– Да нет! – Керра рассмеялась и провела рукой по лбу. – Ты извини, я вообще не из стеснительных. А тут смущаюсь как девчонка… Хорошо все. Вчера отлично посидели. За руку держались, по душам говорили. Сегодня опять увидимся. А в отборе я пока остаюсь, потому что, – она подмигнула мне, – мужчин нужно в тонусе держать! Если я сейчас вылечу – будет понятно, что ради него. А он еще не предлагал мне отношений. Вдруг возгордится и решит, что я у него в руках? Нет, я еще подожду, пока предложит. Да и нравятся мне конкурсы, это как во время учебы. Если бы еще судили честнее, – Керра положила руку мне на плечо. – Ты сильно расстроилась?
– Ну неприятно очень, – кивнула я и тоже опустила палец в воду. Но дракончик и не подумал уплывать. Я пощекотала его другим пальцем, мол, слезай. Но он лишь сильнее вцепился в меня.
– Ну все, любовь с первого взгляда! – сказала Керра. – Знаешь, лучше всего будет, если ты его заберешь. А то у него случится душевная травма.
– С собой забрать? – изумилась я. – Да меня ж никогда нет дома!
– Тогда бери этого и еще одного, – решительно сказала Керра. – Чтобы им было не скучно, пока тебя нет. Мальчика – это и есть мальчик – и девочку.
– И что я с ними делать буду… потом, когда их станет больше двух? – рассмеялась я.
– Продашь, – совершенно серьезно ответила Керра. – Знаешь, сколько они вне стен академии стоят? Главное, следи, чтобы в хорошие руки попали. Терпеть не могу, когда покупают как игрушку для детей аристократов.
Я еще раз попробовала отцепить дракончика, но тот пискнул и посмотрел на меня умоляюще.
– Ладно, давай сюда драконов! – решительно сказала я. – Этого парня и девочку. Давай вон ту – золотую.
Аквариум, который дала Керра, был слишком большой и тяжелый, чтобы нести. Поэтому я шла, поддерживая его «воздушной подушкой», и аккуратно толкала перед собой. Дракончики весело плескались.
Знакомые останавливались посмотреть на живность, интересовались, как я назову питомцев. А у меня возникла шкодливая мысль назвать мальчика Крисом, а девочку – Керри, по аналогии с друзьями.
Почему бы и нет? Только бы Керру не обидеть.
У себя полюбовалась неожиданным приобретением, кинула им пару кусочков «морского лакомства», что дала Керра. И… вскочила с места.
Обида на Герата накатила с новой силой. «Паршивый самовлюбленный и нечестный паразит!» – подумала я. Впрочем, помнится, этот паразит подарил мне средство связи. Не пришла ли пора им воспользоваться?
Я взяла бумагу и написала одно слово: «Почему?» Сунула ее в телепорт.
Не знаю, сидел он и караулил у телепорта, или мне просто повезло, но буквально минут через пять пришел ответ: «Хотите поговорить, тарра Гварди?»
«Паршивец огненный!» – сжала я кулак, но в душе мелькнула и молния радости. Отвечает так, значит, не прочь увидеться со мной вне отбора. «Хочу услышать ваши объяснения», – написала я. «Выход в третий сад с факультета общей магии. Через четверть часа», – пришел ответ.
Я встала перед зеркалом и поправила обычную иллюзию. Распустила волосы. Почему бы не предстать перед ним с распущенной гривой светлых вьющихся волос? Подумала и надела синее платье с более глубоким, чем обычно, вырезом и облегающими короткими рукавами. На красивую девушку сложнее злиться, если он еще зол.
Подозреваю, Герат тоже не хотел, чтобы наша очередная встреча стала достоянием общественности. Поэтому назначил ее в нейтральном, уединенном месте. Влюбленные парочки сюда не ходили, студенты тоже. Здесь не было ни красивых кустов, ни раскидистых деревьев. Лишь голые каменные стены и площадка-полигон для тренировок по телекинезу. Вне занятий сюда никто не приходил.
Когда я пришла с небольшим опозданием (так ему и надо!), было почти темно. Лишь луна, выглядывавшая из-за облаков, освещала площадку для тренировок. Я сделала шаг из-под каменной арки, и тут меня взяла под локоть сильная рука.
– Садитесь сюда, – сказал невидимый в тени Герат и, ощутимо давя мне на плечи другой рукой, усадил на скамейку. – И объяснитесь, что на вас нашло сегодня?
– На меня нашло?! – я как ужаленная вскочила на ноги. – На меня нашло, таросси ректор?! Это вы извольте объяснить, за что вы занизили мой результат балла на три! – Я встала напротив него, тяжело дыша от ярости.
– О, тарра Гварди, вам уже небезразличен результат? И это девушка, которая не хотела на пушечный выстрел подходить к отбору?
– Перестаньте издеваться! – Я снова села на скамейку, ощущая себя обиженным ребенком. – Вы прекрасно знаете, что получить заниженный балл обидно. Не нужно приплетать дополнительные объяснения. Вам действительно не понравилась моя мамаша Деревянные Башмаки?
– Очень понравилась, – усмехнулся Герат.
– Тогда почему?

Глава 25

– А вы как думаете, тарра Илона?! – глаза ректора в темноте блеснули гневом, лицо стало злым, хоть ни один мускул не дрогнул на нем. – Как вы думаете, зачем я помог вам с ментальной проверкой, нарушив закон?! Я должен был сообщить королевской администрации, вас поставили бы на учет как личность, потенциально опасную для короны. Я хотел протащить вас на отбор и протащил. Даже подделал результаты проверки. Знаете, тарра Илона, терпеть не могу мухлевать вот так по мелочи! А вы что? Не нашли ничего лучше, как подставиться в первом же конкурсе! Вы ведь видели, что в комиссии был придворный маг. Да, по традиции я должен иногда приглашать их на отбор. И он не худший менталист и неглупый человек. Вы же сделали все, чтобы выделиться! Чтобы он обратил на вас внимание, взял на заметку. Да, – гневное пламя в его голосе начало спадать, и он усмехнулся, – ваше выступление было самым сильным. Ваша иллюзия – лучшей. Но стратегия вашего поведения! Я ожидал, что вы дальновиднее и предусмотрительнее, – еще одна усмешка.
А мне становилось стыдно, и при этом охватила злость. То ли на него, то ли на себя.
– Я глазам своим не поверил, когда уродливая иллюзия спала, и на ее месте возникли вы! Раз уж вы совсем не думаете об опасности, может, стоило просто подойти к придворному магу и сообщить, что вы бывшая преступница, ненавидящая короля всем сердцем? Которая, уверен, хочет стать Великой, чтобы в том числе отомстить за смерть родителей-воров. Что скажете, тарра Илона? – он испытующе посмотрел на меня.
– Простите, – сказала я. По сути, он был прав, хоть я и не перестала на него злиться. К тому же он беспокоился за меня, берег мою тайну. Хотя бы ту, что знает. И он понимает про месть… – Мне не пришло это в голову. Я не ожидала, что настолько выделюсь!
– «Простите», «не пришло в голову»! – передразнил меня Герат. – Вы очень плохо знаете женскую психологию, если не смогли предположить, что все нарядятся красавицами. И я просил вас перестать просить прощения. Думаете, можно, как маленькая девочка, попросить прощения, и все станет хорошо? Нет, Илона. У вас нет возможности быть девочкой. Вам следует просчитывать все шаги. А если не можете, стоит попросить помощи у того, кто может.
– И у кого же, например? – ехидно спросила я.
– У меня, например, – усмехнулся он. Уже без злобы. Он выпустил пар и был теперь куда спокойнее меня. Вот ведь огонь! Подбросили дров в топку – вспыхнуло пламя, но прогорело, и теперь лишь ровный мягкий огонек. Это мне еще долго приходить в себя после его слов. – Тем более, похоже, вашу маленькую, но вредную тайну знаю только я.
Он многозначительно замолчал, ожидая подтверждения или опровержения.
– Да! – выдохнула я. – Я не люблю афишировать свое происхождение, – и добавила: – Поэтому вы занизили балл? Рассердились, что я ставлю вас под удар?
– В первую очередь вы ставите под удар себя, – отрезал Герат. – А я занизил балл, чтобы отвести от вас внимание. Мне стоило усилий убедить комиссию, что я видел огрехи в иллюзии, что вы мне несимпатичны и что ваше выступление больше похоже на выходку, чем на нормальное дефиле. И кажется, придворный маг потерял к вам интерес. Теперь он предполагает, что эта талантливая девушка не нравится мне и не станет Великой. А значит, не заслуживает и его внимания, – он улыбнулся даже весело.
– Спасибо, – сказала я. Он традиционно оказался прав. – Только, насколько я поняла, вас бы устроило, если бы в отборе победила я…
Замолчала, давая ему возможность подтвердить или опровергнуть, как совсем недавно он.
Да, Герат, я тоже могу играть в эти игры! Не такой уж я и ребенок! А сердце забилось в ожидании ответа.
Герат с насмешкой долго смотрел на меня, словно высматривал в моем лице что-то.
– Очень меткое замечание, – сказал он наконец.
– Как тогда я могу победить, если вы будете занижать баллы? Скоро я просто вылечу.
– Это уже моя забота. Не думаю, что придется занижать балл регулярно. Надеюсь, вы не повторите подобной ошибки. Вот что стоило вам надеть какую-нибудь более стандартную иллюзию? Например, какой-нибудь Великой? Да хоть Касадрой бы нарядились! – рассмеялся он.
Я не могла сказать, что нужен был образ, который не перемешается с моей обычной «внутренней» иллюзией.
– Я обещала вам участвовать в конкурсах честно, в полную силу. Поэтому хотела выступить нестандартно, – ответила я и не соврала.
– Да? – поднял одну бровь Герат, и глаза его сверкнули озорным блеском. Но вдруг посерьезнел: – Да, несомненно, вы говорите правду. Только я думаю, есть еще более веская причина, – в его голосе опять послышалась легкая злость. – Вам была нужна иллюзия, под которой вы сможете сохранить свой «маскарад», который носите каждый день. Кстати, за двойную иллюзию я мог бы поставить вам низший балл!
Сердце громко забилось, рука сжалась в кулак. Все время ощущение, что он выводит меня на чистую воду. Загоняет в угол, как забавное животное, и смотрит, как оно будет вырываться. Отвратительно!
– Не было правила, что нельзя надевать иллюзию поверх иллюзии! Это было бы несправедливо!
– Но не было и правила, что можно, – сказал Герат примирительным тоном. – Так что вы скрываете, Илона? Что прячется под вашей милой личиной? У вас кривой нос?
– Возможно! – резко ответила я. – Многие девушки носят косметическую иллюзию. Вы же не запретите немагичке красить губы и ресницы?
– Может, и запретил бы, если это ее портит, – усмехнулся Герат. – Так и с вами. Подозреваю, не уродства вы прячете. И… если, – его голос опять зазвучал жестко и зло, – на следующий конкурс вы придете с иллюзией – вылетите с отбора. И молитесь, чтоб и тогда я сохранил вашу тайну. Как только вас не будет на отборе, мне ничего от вас не нужно, и нас с вами ничего не связывает. Я не обязан буду хранить ваш секрет.
«О господи!» – пронеслось у меня в голове.
Во что я вляпалась! Я загнана в угол. Как та зверюшка, с которой только что себя сравнила. И охотник приближается с оружием сильнее когтей и зубов.
Ярость волной поднялась из глубины души. Так тигр бросается на мага с молнией в руке, хоть и знает, что погибнет.
Это Герат заставил меня пойти на отбор. Он спровоцировал! Он согласился помочь с проверкой и взял на себя ответственность хранить мою тайну. И неважно, что он знает не самый страшный мой секрет! Он не предупредил, что на испытании будет придворный маг и что мне следует быть осторожней, не выделяться. Не предупредил, а ведь мог! И еще ругает за недальновидность. А теперь он хочет сорвать мою иллюзию, словно желание удовлетворить любопытство стоит моей… жизни. И он угрожает мне, как низкий, поганый шантажист!
Я вскочила со скамейки. Кровь волнами приливала к лицу.
– Это низко и подло! – сказала я жестко. Прежде чем разум успел остановить мою душу… и мою правую руку… наотмашь ударила его по щеке.
Хлесткий звук пощечины прорезал тишину вечернего сада.

Глава 26

Даже в лунном свете был виден красный отпечаток на щеке Герата. Он резко притронулся к ней рукой.
А я застыла, ожидая последствий. Ударила его, и словно сама получила отрезвляющую пощечину.
Глаза ректора вспыхнули, но злости в них не было.
– Хорошо хоть, зубы мне не выбили, – усмехнулся он.
Я будто тоже получила пощечину. Ожидала чего угодно. Огненной стены или что он скрутит меня, даже ударит в ответ. Чего угодно, только не такой спокойной, снисходительной реакции.
Внутри что-то разжалось. Напряжение, злость, сомнения разорвались, как водяная бомба, и проклятая водная натура дала себя знать. Я зарыдала. Горячо, безудержно. Все, что скопилось в душе с момента, как получила приглашение на отбор, прорвалось наружу.
Уткнулась лицом в руки, хотела кинуться в сторону. Убежать. Забиться в угол, спрятаться. Нечего Герату видеть мою слабость. Он же велел мне быть взрослой и сильной!
Но он поймал меня за руку. Обхватил за талию, сделал резкое движение. Я не видела его, только почувствовала – меня словно развернули в танце, и я оказалась у него на коленях. Крепко обнял, прижал мою голову к своему плечу.
Не успокоилась. От внезапных объятий, от его близости зарыдала еще сильнее. Словно почувствовала, что сейчас можно.
Упиралась руками в его грудь, пыталась встать, но он легко удерживал меня, чуть покачивая, и гладил по голове.
– Ну все, девочка… Извини. Я перестарался. Перегнул палку. Конечно, я никому не раскрою твою маленькую тайну… – сейчас его голос был бархатным.
Что?! Я не поверила тому, что услышала. Герат извиняется? Я сижу у него на коленях, он крепко, но бережно, горячо и нежно обнимает меня, укачивает, как ребенка. И извиняется. Кажется, это я должна извиняться, что ударила его.
Хотя, конечно, и ему есть за что. Конечно.
Слезы остановились так же внезапно, как хлынули. Я попробовала отстраниться, хоть не очень-то хотелось. В его руках было на удивление комфортно. Вроде огненный, а ощущение надежности не меньше, чем с любым земным. Только горячее. Казалось, пламя, живущее в его сильном теле, сжигало, расплавляло заслоны, что мы выставили друг от друга. Тело и даже душа плавились, расплывались, теряли силу сопротивления.
Он позволил лишь отстранить голову. Мое лицо оказалось рядом с его лицом. Щекой я ощущала жар его кожи, хоть и не прикасалась.
О господи, что происходит? Он только что угрожал мне, сейчас все располагает к… поцелую. К близости, к тому, чтобы сжечь заслоны совсем.
– Зачем… вы… так… сказали?! – охрипшим и срывающимся голосом спросила я. – Зачем угрожали мне?!
– Ну прости. Перестарался, – с непонятным вздохом сказал Герат.
Огненный взгляд скользнул с моего лица ниже, к необычно глубокому вырезу, под которым грудь вздымалась от неприлично глубокого дыхания. Кажется, Герат напрягся, а у меня закружилась голова.
Я сжала зубы, представила внутри поток холодной воды и попробовала встать. Он, словно по привычке, удержал меня. Но тут же усмехнулся:
– Так и верно невозможно разговаривать.
Его рука оказалась под моими коленями, он приподнял меня, как ребенка, и пересадил на скамейку.
– Посидите, Илона. И послушайте.
Пару раз глубоко вздохнул, к нему вернулись спокойствие и сдержанность.
– Разумеется, у меня и в мыслях не было раскрывать вашу тайну. Я не для того помог вам и трачу на вас время, чтобы отдать в руки королевских следователей. Слишком ценная вы претендентка, – сказал он. – Но меня бесит эта ваша иллюзия! Вы сохраняете ее даже на конкурсе, где она мешает. Но, хорошо… я мог бы понять, зачем это нужно, если бы вы объяснили! Но ведь нет! – теперь в голосе Герата послышалось свойственное ему легкое раздражение. – Вы отказываетесь объяснить даже мне. При том, что я и так уже узнал о вас достаточно. Так что, тарра Илона, когда я якобы угрожал вам, то всего лишь пытался показать разницу между нормальными, доверительными отношениями и отношениями официальными, в которых никто никому ничего не должен, как только деловой договор теряет силу. Вы же понимаете, что я в любой момент могу сам снять вашу иллюзию. Просто я, в отличие от вас, забочусь о ваших ощущениях, – он коснулся рукой ударенной щеки. – Хорошо знаю, как чувствует себя тот, чью иллюзию сорвали насильно. Мне хотелось бы, чтобы вы сами доверили мне свой облик или что там у вас.
– Вы… хотите, чтобы я вам доверяла? Чтобы у нас были доверительные отношения? – растерянно переспросила я. Все, что произошло во время этой нашей с ним встречи, не укладывалось в голове, а в теле все еще бродило волнение от его близости.
– Представьте себе, – улыбнулся он краем губ немного горько. – Вас это удивляет?
Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Прогнать волнение от того, что он сидит рядом, а тело помнит ощущения от его объятий. Волнение от противоречий, которыми наполнен Герат.
Что ж… Таросси ректор, вы хотите откровенности.
Я могу.
– Признаюсь – удивляет, – искренне сказала я. – Вы хотите моего доверия, но ведете себя странно. Вы помогаете, а потом становитесь жестким и язвительным. Вы заботитесь, а потом загоняете в угол. Вы обвиняете меня в недальновидности, в несдержанности и нервозности. А сами вспыхиваете и злитесь по не всегда понятным причинам.
– Сложно со мной, да? – подчеркнуто мягко и спокойно сказал он. – Я несдержан и гневлив? Да, это так. Приношу свои извинения за эти неудобства. Поверьте, Илона, этому есть причина.
– Причина? – удивилась я. Вообще я думала, всему виной его огненный характер и, может быть, ситуация с Касадрой в последние годы. – Может быть, объясните?
– Нет, Илона, – он усмехнулся и сложил руки на груди, закрываясь. – Не сейчас. Если станете Великой, узнаете обо мне многое, в том числе и это. А сейчас я просто постараюсь не пугать вас.
– Спасибо и на этом, – ответила усмешкой и я. – Только от меня вы требуете доверия. Именно требуете, не просите! – я почувствовала, что опять начинаю распаляться, и снова глубоко вздохнула, чтобы говорить спокойно. – А сами не хотите отвечать на вопросы. Помните, вы предложили мне игру? Вот вы и играете. Развлекаетесь. А у меня все серьезно, понимаете? – я посмотрела ему в лицо. – У меня все по-настоящему! Мне было страшно идти на отбор, вы знаете почему. Мне было страшно идти на проверку и отвечать на ваши каверзные вопросы! Страшно было видеть вашу злость после моего выступления. Я молчу уж про ваш шантаж! Вы это понимаете? У меня все по-настоящему! И если я ношу иллюзию, значит, на то есть причина, как и у вас – быть вспыльчивым и переменчивым!
Я все же начала кипеть.
– Успокойтесь, – чуть улыбнулся Герат и накрыл рукой мою ладонь, лежащую на коленях. – Я понял вас. Что ж… В таком случае, – он убрал руку и насмешливо изогнул брови. «Ну вот, опять…» – подумала я. – Я бы рекомендовал вам изменить свое отношение. Тоже смотрите на все как на игру. Поверьте, очень помогает. И я действительно постараюсь не пугать вас. Обещать не буду, но постараюсь. А вы, в свою очередь, должны…
– Сделка, таросси ректор? – так же насмешливо изогнула брови я. – Я, кстати, еще не все вам сказала! Вы могли бы не ругать меня за недальновидность, а предупредить про королевского мага.
– А вы могли бы спросить у меня про первый конкурс. Попросить совета.
– Да-а? – я изобразила в голосе свойственные ему слегка издевательские нотки. – Я – прийти к вам? Вы – ректор, у вас власть, положение. И это ваш отбор. Ни одной претендентке не придет в голову идти к вам за советом, как правильно пройти испытание. И вообще приходить к вам запросто никто не смеет.
– Кроме вас, тарра Гварди! – рассмеялся он. – Помнится, вы легко пришли ко мне заключить сделку. Так вот, – огненные глаза лукаво блеснули. – Не заставляйте меня стаскивать с вас иллюзию. Договоримся. Я постараюсь не слишком мучить вас своими… переменами настроения. А вы придете на следующее испытание без иллюзии. Я имею в виду, что я должен увидеть вас без нее, по коридорам можете ходить как угодно. Если у меня возникнут вопросы – ответить на них. Хотя можете порадовать меня отсутствием иллюзии прямо сейчас. Здесь больше никого нет.
Я задумалась. Какой упрямый. Все что угодно, лишь бы я показала свое истинное лицо. Просто любопытство или что? Подозрительная настойчивость. Мои родители когда-то учились в академии. Ректор вполне мог их знать.
Нет, Герат. Слишком много вы хотите за отсутствие того, к чему я уже начала привыкать. К тому же вы все равно будете вспыхивать и гореть, натура у вас такая. Никакой самоконтроль не поможет. И я не жажду видеть галантного, вежливого и… ненастоящего Герата. Таросси ректор, вы невыносимы. Но если вы нужны мне, то нужны таким, какой вы есть.
– Нет, – просто ответила я.
– Что вы сказали?
– Нет, таросси ректор. Невыгодная сделка. Вы хотите слишком много за отсутствие того… к чему я уже начала привыкать. К тому же вы сказали, что я не забочусь о ваших ощущениях. Постараюсь исправиться. Мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось притворяться и сильно сдерживать свой нрав. Оставим все как есть. Мне не нужна эта сделка.
– Интересно… – Герат с наигранной задумчивостью посмотрел на меня. – То есть ваша иллюзия дороже участия в отборе?
– Вовсе нет, таросси Герат. Я приду на испытание без иллюзии и постараюсь пройти его хорошо. Буду милой, светской, приятной – все, что требуется по условиям. Но я не дам вам объяснений, если не захочу. А от вас не требуется притворяться мягким и приятным человеком в общении со мной.
– Потрясающе! – Герат расхохотался. Поднялся на ноги и протянул мне руку. Помочь встать? Я неуверенно вложила в нее свою ладонь. Опять ожидала более резкой реакции. А получила искреннее веселье и, кажется… восхищение.
– Вы меня удивили, – усмехнулся Герат, отсмеявшись. И тут же его лицо стало серьезным. Благодарно сжал мою ладонь. – Благодарю вас, тарра Гварди.
– За что? – изумилась я.
– Подумайте – и сами разберетесь. Сейчас идите, на испытании вы будете последней – то есть послезавтра вечером, – и отпустил мою руку. Руке тут же стало холодно.
– Доброй ночи, – растерянно сказала я. – И простите, что ударила.
– Возможно, я заслужил, – бросил Герат. – Идите, – в голосе появилась настойчивость, словно он хотел избавиться от меня и полюбоваться звездами, что ли.
Я еще пару секунд помешкала и пошла в академию.
Душа просто кружилась в водовороте противоречивых чувств. Радость, сияние, сомнения, растерянность и просто шок от всего произошедшего. Слишком много для одного вечера!
Я усмехнулась. Одно я знала точно. Герат все-таки добился своего. Я обещала прийти на испытание без иллюзии. То есть со своим лицом.

Глава 27

Герат 

Вовремя я отослал девочку. Огонь толчками поднимался из глубины, обжигал – пока не всерьез, словно дразнил. Но я знал, еще немного, и все произойдет. Незачем Илоне видеть, как меня корежит. Мы с ней неплохо расстались.
От этого становилось как-то непривычно радостно. В том аду, где я живу, редко есть место радости. А тут она была. Наверное, в чем-то девочка права. Я сразу выбрал неверную линию поведения. Будь я с ней изначально… нежнее – какое дурацкое слово в голову пришло, – таких моментов было бы больше.
Но что сделано, то сделано. Сейчас тоже можно повернуть в любую сторону. Вплоть до того, что отчислить ее с отбора и вернуть в спокойную жизнь, из которой ее выдернул.
Стоило ее поцеловать. Было бы легче. Или еще лучше… Я запретил себе об этом думать. Тут либо делать, либо не думать.
Пламя просыпается и само по себе, да и никогда не уходит до конца. Просто обычно сидит, притаившись, лишь изредка высовывая язычки. Приходится держать себя в руках, чтобы не вспыхнуть, словно кто-то плеснул масла в огонь.
Но есть то, что его провоцирует. Сейчас этим была ее близость. Знала бы Илона, сколько усилий я прилагаю, чтобы держать себя в руках. И сколько – чтобы держать в руках ее. То есть просто держать, не более!
Но я понимал, что поцелуй изменил бы все планы. Одно дело – затащить ее на отбор и несколько выделить среди других. Другое – то, что девушки считают переходом на следующий этап отношений. Вряд ли сегодня она смогла бы отнестись к этому спокойно. Совсем потеряла бы голову и растерялась.
Я усмехнулся. Сейчас нужно просто думать. Иногда это помогает отрешиться от пламени.
Илона права. Многолетнее горение сделало меня вспыльчивым, резким. Никогда не был особенно приятным человеком. Но эти десятки лет превратили меня в… того, кем стал. Не то чтобы я себе не нравился. Просто надоело мучиться. Надоело жить на кратере вулкана, который вот-вот рванет.
И в конечном счете, кроме спасения собственной жизни, есть вещи и поважнее. Например, академия. И страна.
Поэтому девочка нужна мне куда больше, чем ей кажется. Конечно, если говорить лично обо мне, то подойдет не только она, разумом я это понимал. Но что-то в груди и в солнечном сплетении… нет, не возвышенные чувства, нечто более густое и темное точно подсказывало: нужна именно Илона.
Это если говорить только обо мне. Если же учесть все остальное, то Илона становилась незаменимой. А главное, я был уверен, что она выиграет все конкурсы и станет Великой, если того захочет. Ей и помощь никакая не нужна. Это мне нужно, чтобы она приходила за помощью.
Сказать, что девочка меня зацепила, будет неточно. Даже если учесть, что в течение долгого времени я испытывал к ней смешанные чувства и предпочитал не видеть. Одним из них была понятная антипатия. Если бы Илона знала ее причины, то вряд ли смотрела бы на меня более-менее милосердно.
Когда я пригласил ее на отбор, противное ощущение внутри еще жило. Но игра с ней стала такой интересной, что азарт заставил его лопнуть и исчезнуть.
Она нужна мне, как лишь одна женщина прежде. Похоже, я опять вляпался. Попал в один и тот же капкан.
Магистр Герат, ты просто дурак! Усмехнулся я самому себе. Знал ведь, что рискуешь, когда решил взять на себя ответственность за юную Илону Гварди.
Наверное, в отместку за это я порой и перегибал с ней палку.
Я вздохнул. Вечерний воздух холодал. От этого становилось легче. Я подошел к бассейну в дальнем конце сада. Смочил руки и обтер лицо. Поднял голову, чтобы увидеть глубокое черное небо и яркие звезды.
Пожалуй, выдержу еще несколько дней. Сегодня меня не скрутит. Пламя зашипело и начало уползать в глубину, где будет плескаться и пытать меня изнутри.

Илона 

Придя домой, я подошла к бассейну. Дракончики заметили мое присутствие, высунули головки из воды и преданно смотрели на меня. Правда, в глазках-бусинках девочки одновременно читалась и настороженность – она ведь не выбирала меня, это я ее выбрала.
– Крис, Керри, идите сюда! – рассмеялась я и достала обоих. Крис маленькими мокрыми лапками засеменил по моей руке и бодро залез на плечо. Принялся обнюхивать мои волосы и уши.
– Щекотно же! – захихикала я.
Керри недоуменно смотрела на меня, на своего друга и развернула головку, словно хотела укусить меня за палец.
– Так, не ревнуем! Я человек, а люди не скрещиваются с мелкими дракошками! – Я погладила ее по шейке. Керри притихла, вся ее малюсенькая мордочка выразила удовольствие. Понежившись под моими руками, она осмелела и тоже залезла на плечо.
«Вся в драконах», я уселась в кресло.
Итак…
Первое. Герата ко мне тянет. Вспомнилось его напряжение, когда мы были близко. Ласковый бархатный голос, то, как бережно он меня держал. С другой стороны, мало ли кого к кому тянет. Может, с другой девушкой было бы то же самое.
Но! Ему явно еще и интересно общаться со мной. Пусть это игра, но для игры он выбрал меня. К тому же я буду последней на следующем испытании. Значит, хочет провести со мной больше всего времени. Оставляет на закуску. Это вообще похоже на свидание!
Пожалуй, при таком раскладе можно терпеть его взбалмошный характер и манипуляции. Нужно просто научиться достойно на них отвечать.
Я захихикала – драконы ползали по шее, зарывались в волосы и страшно щекотали. Я сняли их оттуда, в ответ получила недовольное ворчание, подумала и выпустила в бассейн. В нем было больше места, чем в аквариуме, малышам явно понравилось. Они принялись резвиться, плавая по кругу. Элементали приняли видимый облик и с недоумением разглядывали подселенцев.
– Малышню не обижаем! Дружим и развлекаем! – я строго погрозила им пальцем. Элементали покивали головками, и вскоре в бассейне царило веселье. Все малявки, живущие там, играли друг с другом.
Я подумала, что неплохо бы присоединиться к ним, разделась и тоже залезла в бассейн. Дракончики покружились вокруг и устроились у меня на животе, свернулись, как котята.
– Хорошие вы мои, – улыбнулась я.
И вздохнула. Да, с Гератом интересно. Иногда больно, даже страшно, но интересно. А стоит ему стать таким бархатным, как когда держал меня на руках, и сладкая радость охватывает сердце.
А я? Нужно признаться себе, меня тоже тянет к нему. За несколько дней я привыкла к его вниманию, выражающемуся порой в жесткой и неприятной форме, но вниманию. К его твердому лицу и статной фигуре. Меня волнует его физическое присутствие, глубоко затрагивают разговоры с ним.
Тягучее, сладкое и радостное послевкусие его объятий не оставляло до конца. Какая-то часть меня просила дать мне нашего ректора. Прямо сейчас сблизиться, сломать все заслоны, отдаться головокружительному и опасному общению с ним.
Просто это не так, как я представляла себе общение с мужчиной. Не так, как было со всеми остальными. В самых длительных отношениях – с Корном – было по-другому. Мы оба выражали симпатию, восхищались друг другом, старались делать приятное. Другие поклонники делали мне подарки, звали на свидание, старались угодить. Все было правильно, как принято в обществе.
А общение с Гератом это просто вулкан какой-то! На котором стоишь и можешь в любой момент закипеть, взорваться огнедышащим гейзером. И да, при всем неудобстве и неприятных эмоциях мне это нравится.
Плохо только, когда он пересекает ту грань, за которой мне становится по-настоящему плохо. А он пересекает. Как сегодня, когда начал угрожать.
Я снова вздохнула, откинула голову, а дракошки переползли мне на грудь и уставились на меня озабоченными взглядами. У них эмпатия. Ощущают эмоции человека, которого признали своим. Похоже, меня уже признали. Я мягко накрыла руками два малюсеньких тельца и ощутила ответную волну удовольствия. У меня появились те, кто любит искренне и преданно. За такую любовь дракончики и ценятся на вес золота. К тому же животное редкое, в ближайшей канаве его не найдешь.
Но как же быть? Я обещала Герату прийти без иллюзии. Но готова ли я довериться ему полностью?
Даже если он не знал моих родителей, строгое лицо аристократки вызовет вопросы. Он потребует объяснений. Сколько бы я ни говорила, что не хочу объяснять, он будет давить, и мне будет сложно устоять. Показать ему свое лицо – значит доверить ему свою жизнь.
Вряд ли он отправит меня к королевским следователям. Он может даже сохранить мой секрет. Но я окажусь в его руках целиком и полностью. Стану его игрушкой.
Готова ли я дать этому мужчине такую власть над собой?
Я выдохнула. Захотелось плакать. А дракошки тревожно зашевелились у меня на груди.
– Тихо, маленькие, – прошептала я. – Мама придумает, что делать.
Только вот что? Приду в иллюзии? Тогда он вряд ли отчислит меня с отбора. Но сорвет ее, устроит жесткую сцену. Правда все равно ему откроется.
Значит, я должна изменить внешность по-другому.
Поэтому, ссадив дракончиков, я вылезла из бассейна, покопалась на книжной полке и достала далеко запрятанную книгу «Способы изменения внешности. Безопасные и не только». Легла в кровать. Сегодня почитаю, а завтра-послезавтра у меня будет время осуществить задуманное.
На второй странице книги значилось: «Разделы 5 и 6 предназначены только для магистров общей магии и медицины, обладающих достаточными знаниями и силой для реализации описанных приемов. Стихийным магам и некромантам их применение крайне не рекомендуется».
Как раз раздел 6 я и открыла.
Изменить внешность можно не только иллюзией. Можно наложить грим, использовать косметику. Но этого мне будет мало. Я должна изменить черты лица, никакой грим не превратит мой нос в курносый, не изменит форму подбородка.
Нужно другое. Читая книгу, я вспомнила, как мэтр Соло магией изгибает полено, превращает его в длинную ложку. Так же можно поступить и с телом. Просто магия стихийников не заточена под это. Нужно очень много силы, чтобы осуществить несвойственную нам процедуру. Если взять энергию из своих стихий, то можно заболеть.
Придется вновь обратиться к своей истинной силе. Послезавтра я сделаю это. Ведь достоинство этого метода – после него не остается магический след. Никто не видит, что человек изменил внешность.
Обратить эффект можно простым прикосновением к лицу. Лишь бы не забыть об этом и лишь бы Герат не вздумал меня трогать!

Глава 28

На следующий день у меня не было конкурса, поэтому я спокойно читала лекции. Потом еще успела сделать несколько важных вещей. Например, сходила в лавку возле центрального входа в академию и купила травку айнари для окрашивания волос. Терпеть не могу красить волосы чем-то, кроме магии. Но сейчас другого варианта нет.
После лекций я вернулась домой, чтобы переодеться. И тут в дверь постучали.
Я открыла и увидела Лариссу с одной из воздушных, как раз из тех, кто больше всех шептался, бросая на меня взгляды. Высокая стройная блондинка с зелеными глазами. Красивая, ничего не скажешь. Сердце кольнуло при мысли, что Герат весь отбор будет любоваться такими красавицами, которым не нужно портить свою внешность иллюзией.
– Илона, привет! – вполне доброжелательно сказала Ларисса. Только вот в глазах ее читалась хитринка. – Это Ирма Грей с кафедры базовой воздушной магии.
– Добрый день, – поздоровалась я, недоумевая, зачем они пришли. Ничего хорошего я не ждала.
Приглашать их в комнату не собиралась, поэтому сама вышла в коридор и закрыла дверь за спиной. На лицах девушек мелькнуло недовольство.
– Илона, – сказала Ларисса, помолчав. – Мы понимаем, что ты вряд ли хочешь нас видеть. Мы шушукались у тебя за спиной…
– Верно, – пристально глядя на нее, сказала я. Никогда не поверю, что они пришли извиняться. – А еще, вероятно, именно ты распространяла слухи, будто у меня связь с ректором.
Ларисса замялась.
– Но ведь все выглядело так странно! Это теперь понятно, что ты была права – он тебя не любит и решил использовать как девочку для битья. А тогда казалось, все наоборот. Я никому не сказала неправды!
– Ну так зачем вы пришли? – спокойно поинтересовалась я. – Хотите порадоваться успехам девочки для битья?
– Нет, что ты! – защебетала Ларисса. – Ты прости нас. Мы просто подумали, что теперь тебе сложно будет догнать лидеров, вряд ли ты выиграешь. Может, ты нам поможешь?
– И чем же? – Я поймала себя на том, что копирую ехидные интонации Герата.
– Понимаете, – заговорила Ирма. – Сегодня все выходят от него недовольные. Говорят, ректора невозможно ничем развлечь, ощущение, будто ему никто не нравится. А у нас с Лариссой испытание завтра прямо с утра! Вы общались с ним, может, подскажете нам, что ему нравится? Как произвести на него впечатление? Ведь, вероятно, вас он скоро отчислит.
Мгновение я изумленно смотрела на наглых девиц. Потом расцепила руки и искренне расхохоталась. Вот как! Меня списали со счетов. Даже решили наладить отношения и извлечь пользу.
Сейчас я могу здорово подгадить этим девицам. Например, сказать, что Герат считает главным в женщине эффектную внешность, ему нравятся красивые, глупые и болтливые. Но это слишком мелко и низко.
– Илош, ну помоги! Говорят на этом конкурсе вылетят сразу семь, а то и девять человек. Ректор словно гонится за чем-то. И еще, – она понизила голос и заговорщицки произнесла (видимо, надеялась заслужить мое расположение доверительной сплетней), – ходят слухи, что у него есть фаворитка. Одна из старших, у нас ведь есть три семидесятилетних на отборе.
Мне стало и грустно, и смешно. Зависть – страшное чувство. Завидовали мне – и я была персоной нон-грата. Стало нечему завидовать – и со мной доверительно делятся сплетнями.
Но не скажу, что информация о возможной фаворитке совсем не тронула. Вдруг Герату действительно нравится одна из участниц отбора.
– Дорогие дамы, – краем губ улыбнулась я девицам. – Если у него уже  есть фаворитка, то и смысла нет сражаться за него. А рассказать вам о ректорских симпатиях, мне, уж простите, нечего. Могу лишь сказать, что он любит хорошее чувство юмора и не в восторге от глупости. Это все.
– Но что нам надеть? Как себя вести? – простонала Ларисса.
– Что хочешь, – сказала я. – Не думаю, что одежда занимает его больше ваших манер. Поработайте над ними. Доброго вечера, девушки. Приношу свои извинения, что не смогла помочь, – говорила я холодно, но без откровенной недоброжелательности. В сущности, злости на них уже не чувствовала. Они просто дурочки, попавшиеся на крючок Герата. – Я не знаю о его предпочтениях. Ни любимый цвет, ни любимый фасон одежды, ни любимое блюдо.
А ведь правда, подумалось мне. О его судьбе и несносном характере я знаю куда больше, чем о простых предпочтениях, которые играют большую роль в жизни. Нужно бы разобраться.
Вечером мы дружески посидели с Виктором, Тэей, Кристаном и Керрой. Последние двое уже открыто держались за ручки, и сердце радовалось, когда я смотрела на них.
Потом я покрасила волосы, а утром следующего дня села перед зеркалом, открыла книгу на нужной странице и принялась творить.
Снова сделала маленький прокол в коконе, сковывавшем мою истинную силу, и она тонкой струйкой потекла в руки. Дотрагивалась до лица особенным образом, словно лепила. Ощущение было не из приятных. Я ваяла себе лицо, и когда нос, подбородок, изгиб бровей меняли положение, казалось, что сдвигается пласт земли или как будто червяки ползали под кожей. Хорошо хоть, для обратного преображения будет достаточно простого прикосновения.
Никогда в жизни не повторю подобного. А все из-за вас, таросси ректор!
Но у меня получилось. Я сделала лицо практически таким, какое было в иллюзии. На правой щеке вылепила небольшой шрам. Бывают ведь шрамы, которые можно убрать лишь такой вот пластической магией. А ею я не должна владеть. И вполне могу стесняться обратиться к специалистам.
Пусть ректор подумает, что прячу лицо по этой причине. Посмотрим, что скажет. Он предполагал кривой нос? А как отнесется к шраму у претендентки?
Я залепила отверстие в коконе и встала.
Ох, Илона, рискуешь. Ходишь по тонкому льду… Может, стоило все же открыться ректору? Отдать себя в его руки. Я сжала кулаки. Я откроюсь лишь одному существу на свете. Любимому мужчине, которому буду доверять, как себе. А такого пока нет. Герат не заслужил моего безоговорочного доверия. Требовать доверия и заслужить его – разные вещи. Я имею право защищаться, ведь даже не нарушила условия конкурса.
Пошла в бассейн проверить дракончиков. И тут же, как несколько дней назад, все поехало в сторону. Я ощутила, что падаю.
И потеряла сознание.
Очнулась на полу. Я лежала, растянувшись у бассейна, на спине. Нигде не болело, ничем не ударилась. Удивительно удачно упала, на спину, а не на лицо.
Только на груди ощущала холод и, кажется… что-то мокрое. Поднесла руку и нащупала двух маленьких дракончиков: они лежали на мне и тревожно рычали. А с касаниями их маленьких тел в меня вливались спокойствие и сила.
– Вы ж мои славные, – прошептала я растерянно и начала подниматься. Водные дракончики – существа полумагические, могут улучшить состояние, привести в себя. Надо же, козявки сами выбрались, чтобы спасти меня.
Голова кружилась, рукой я оперлась о край бассейна. Погладила Криса и Керри и аккуратно посадила обратно в бассейн.
– Вы и так на меня уже силы потратили!
Знала, что, спасая хозяина, такое существо может отдать всю свою жизненную силу.
Интересно, сколько я была в отключке? По часам получалось, что почти четверть часа! Кошмар! Что же со мной происходит?
Я взглянула в зеркало. Внешность так и была измененной, даже прическа почти не пострадала, легко восстановлю ее. Только намоченное драконами платье придется сменить. Я залезла в шкаф за другим платьем – надену голубое, вечернее, с декольте и рукавами-фонариками. Герат точно оценит.
Переодеваясь, заставила себя думать о причинах обморока. Не хотелось признавать их. Но факт оставался фактом. Второй раз за несколько дней я упала в обморок после обращения к своей скрытой силе.
Вздохнула и попробовала вспомнить, что было перед потерей сознания. И замерла, забыв, как дышать.
Только этого мне и не хватало! Когда я залатала маленькую брешь в коконе после использования силы, она незаметно для меня рванула наружу. Оболочка кокона сработала, не дала вырваться, но от мощного удара бурлящей во мне энергии, не ощутимого даже мной, я потеряла сознание.
В прошлый раз все просходило медленнее. Я успела пройти ментальную проверку, и, видимо, лишь когда «стало можно», энергия ударила в кокон. Тогда я ничего не заметила. Сейчас ощущение удара, пережитое перед потерей сознания, тоже было призрачным, но я хотя бы могла его вспомнить.
Я сделала надкол, спровоцировала силу. И она захотела вырваться на волю.
Устало села на стул. Выходит, я больше не могу пользоваться ею? Что-то заставляет ее вести себя по-другому, чем раньше. Теперь я могу лишь уничтожить кокон и выпустить ее наружу, либо никак не касаться своих скрытых сил.
В чем же дело?
Ответ напрашивался сам собой. Дело в изменениях, произошедших в моей жизни. Отбор, постоянный стресс. Герат. Сила, спавшая, даже когда мы с Алиской и Гансом убегали от преследователей, сейчас решила, что пришло время бороться, и вырывается из меня.
Я проверила прочность кокона. Сейчас все было нормально. Но чувствовалось, что внутри ходят волны, словно волнуется море. Да, вляпалась Илона. Если однажды она вырвется, я ведь могу камня на камне не оставить от академии. Но, вероятнее, меня успеют скрутить и передать королю.
Так или иначе, сегодня опять экзамен. И думать нужно именно о нем. Я заставила себя пообедать, поправила прическу, переодела платье. А около восьми вечера за мной пришел секретарь Квин и сообщил, что я следующая.

Глава 29

Квин привел меня к небольшому залу, отведенному для конкурса. Открыл передо мной дверь. Волновалась я почти как в первый раз, когда ректор вызвал прямо с торжественного обеда. У двери скинула наложенную поверх измененной внешности иллюзию и осталась с новым лицом.
Сделала шаг и тут же встретилась со взглядом огненных глаз. Он смотрел прямо на меня. Словно заранее ждал, когда дверь откроется и появится очередная конкурсантка. Дверь тихо закрылась у меня за спиной. Почему-то показалось, что это закрылась дверь в мою прошлую жизнь.
Пару мгновений мы ничего не говорили. У меня сердце билось где-то в горле, так, что сложно было дышать. А он просто смотрел.
А вообще лицо у Герата было усталое, почти измученное. Немудрено, если он два дня беседовал с конкурсантками, каждая из которых мечтает привлечь его внимание.
– Добрый вечер, тарра Илона, – наконец сказал он. А я сделала легкий книксен. У нас что-то вроде светского ужина, кивок головой сейчас, вероятно, не очень уместен.
– Добрый вечер, таросси ректор, – сказала я и выдохнула. Судя по всему, он не заметил, что я изменила внешность.
– Присаживайтесь, – указал взглядом на столик для двоих в середине комнаты. Подошел и галантно отодвинул мне стул.
Я села, а он устроился напротив. В полной тишине.
– Предлагаю по-настоящему поужинать, – сказал он, после молчания его голос громко разнесся по залу. – Думаю, я могу позволить себе совместить собеседование с ужином, – усмехнулся и, не спрашивая, положил мне ложку салата. – Ешьте, Илона. Вы трясетесь, словно пришли на заклание. Это не способствует светской беседе и хорошему впечатлению.
– Благодарю, таросси Герат, – я взялась за вилку с ножом, а в голове замельтешили мысли, что испытание может оказаться неожиданно серьезным. Я вроде бы должна как-то развлечь его? Рассказать что-то интересное, спросить о погоде и здоровье… Что там делают на светских приемах, которых в моей жизни почти не было?
– Должно быть, вы сильно устали на этом конкурсе, – как можно непринужденнее произнесла я.
– А что, так заметно? – усмехнулся Герат. – Женщины бывают утомительны. Особенно те, кто мечтает заполучить тебя в личную собственность, как большинство ваших предшественниц, – еще одна усмешка. – Поэтому, Илона, будьте любезны, оставьте этот идиотский тон. Будьте собой. И дайте мне спокойно поесть. Вам рекомендую то же.
И принялся с аппетитом уничтожать еду на тарелке. Бедняга, подумала я с улыбкой, проголодался. А краем глаза начала подмечать, какие блюда ему нравятся. Может пригодиться: Ларисса с подружкой правы, что нужно лучше узнать его пристрастия.
Минут пять мы ели молча. Потом Герат промокнул рот салфеткой и улыбнулся. Вполне доброжелательно, без своих обычных издевок и насмешек.
– Итак, тарра Илона, – но в огненных глазах все же сверкнуло лукавство, – из-за этого вы носили иллюзию? Последствия вашего воровского прошлого? – едва заметным жестом указал на мой шрам.
– Как видите, таросси Герат. Не лучшее украшение для девушки.
– Вы могли бы обратиться к медикам, – заметил Герат. – Не вижу причин для смущения.
– Должно быть, вам известно, таросси Герат, что девичье смущение не подчиняется разумной оценке, – парировала я.
Герат расхохотался.
– Как и многое другое! Впрочем, я сам уберу это недоразумение со временем. Пока оно никак не мешает, – сказал он. – Ну что ж, у нас светская беседа, тарра Илона. Развлеките меня. Расскажите что-нибудь из своей жизни. Только, ради бога, не говорите о погоде и столичных новостях. За эти дни я возненавидел эти темы.
Надо же, трюк со шрамом сработал. И сам Герат совсем не жесткий сегодня. Видимо, от усталости.
– У меня появились питомцы, – искренне улыбнулась я. Ведь именно драконы стали самым сильным впечатлением этих дней, если не считать переживаний, связанных с самим Гератом.
– Питомцы? Кого вы разводите, Илона? Может быть, ректоров?
Я улыбнулась:
– Нет, намного более покладистых существ. Это водные драконы. Подруга подарила мне двух.
Герат откинулся в кресле и рассмеялся.
– Вы подначиваете меня прямо на собеседовании? – спросил он весело.
– Вы велели мне быть собой. Поэтому, полагаю, это произведет наилучшее впечатление.
– Несомненно, – Герат внезапно стал серьезным. – Как вам отбор, тарра Гварди? Как другие участницы?
Я удивилась. Его действительно интересует мое мнение? Или это провокационный вопрос?
– На мой взгляд, отбор весьма утомителен и для участниц, ведь они страшно волнуются, и для вас. Особенно этот конкурс. Но без таких индивидуальных бесед вы не смогли бы составить мнение о претендентках. Что касается участниц, – все очень разные. Я искренне признательна вам, что отбор сблизил меня с одной из девушек, с кем раньше я почти не общалась. Среди остальных участниц есть достойные девушки. Есть и те, про кого вы метко сказали, что «мечтают получить в личную собственность».
– А вы, Илона? – Герат наклонился в мою сторону, положил локти на стол и с лукавым блеском вгляделся в мое лицо.
– Вы знаете, что я согласилась на отбор ради возможности стать Великой. И к вам больше не испытываю антипатии. Возможно, между нами установятся более теплые отношения.
– Блестяще! – рассмеялся он. – Вы и верно умудряетесь оставаться сама собой, соблюдая при этом нормы светской беседы. Скажите тогда, чем бы я мог развлечь вас? Можете задать вопрос, не стесняйтесь, – его обычная усмешка.
Интересно, он что, решил быть милым? Идет на нормальное человеческое сближение? А я ведь могу спросить… В голове замелькало множество вопросов, начиная с того, чем он занимается помимо отбора, до таинственной причины его переменчивости.
– Если вы настроены на доверительный разговор, то расскажите мне про Касадру. О себе и о ней, – сказала я.
Глаза Герата сверкнули. Он крепко сложил руки на груди и бросил:
– Сильно! Пожалуй, я поторопился, похвалив вас. Ваша наглость неисправима. Впрочем, на этот раз я сам спровоцировал вас, – он расцепил руки. Помолчал.
– Касадра, Илона… – начал он, и снова его голос разнесся над залом. Герат поморщился, махнул рукой – установил полог тишины, чтобы уберечь нас от чужих ушей. – Касадра была сильной и странной женщиной. Отличная Великая, и стерва, каких свет не видывал. Так мне казалось, когда я на свою беду выиграл тот отбор, – усмешка. – Знаете, этот отбор сильно отличается от того, что было у меня. Сейчас именно я могу выбирать. Например, устраивать конкурсы, в которых главную роль играют мои личные пристрастия. Касадре повезло меньше. Женщины-Великие связаны условностями больше. Ведь академией руководит ректор, Великая лишь замещает его, а ее мнение имеет вес при принятии решений, не более. Поэтому в том отборе все конкурсы оценивала комиссия. Слово Касадры имело вес, но не слишком большой. Я же был молод, амбициозен и… влюблен в Касадру, как наши воздушные феи – в меня. А еще я был силен. И у меня была тайна. Сейчас не важно какая. Победить в отборе означало для меня получить все и сразу. Власть, возможность творить историю, вожделенную женщину и определенный уровень безопасности. Ничего не напоминает, тарра Илона? – усмехнулся он.
– Возможно – в некотором роде, – ответила я. А что еще я могла сказать? Единственным отличием моей ситуации было лишь то, что я не могу однозначно назвать его вожделенным мужчиной.
– В некотором роде? – насмешливо поднял бровь Герат. – Впрочем, уже неплохо. Так вот, я быстро начал лидировать во всех конкурсах. Это не нравилось Касадре, ведь у нее был фаворит. Один огненный, моложе и слащавее меня. Вероятно, она полагала, что им будет легче управлять. Но отбор выиграл я. Комиссия выбрала сильнейшего. У Касадры оказался навязанный партнер.
Герат помолчал, и я заметила, что по его лицу пронеслась туча.
– Она стала вести себя с вами… неприятно? – тихо, чтобы не спугнуть его откровенность, спросила я. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что Герат мог быть в роли нелюбимого мужа. Унизительная роль для такого гордого мужчины.
– Это очень мягкие слова, – Герат горько усмехнулся. – Принужденная жить со мной, спать со мной, проводить время со мной, Касадра принялась отравлять мою жизнь всеми возможными способами. Она была старше, опытнее, знала, как задеть словами и поступками. К тому же, не в силах скрыть, что ее влечет ко мне, она все же демонстративно заводила связи на стороне. Сначала это был тот фаворит, впоследствии он погиб на войне. Потом бесконечное число любовников из огненных, иногда – из земных. Это было главным источником моего бешенства. Я хотел обладать своей Великой безраздельно, был готов спалить каждого из ее мужчин. Касадра раздувала огонь и наслаждалась тем, как он мучает нас обоих. Но время шло. Я научился держать себя в руках. Меня стали меньше трогать ее связи. И сама Касадра стала мне почти безразлична. Да и я тоже не был ей верен. Постепенно она тоже начала ревновать. А еще она привыкла ко мне. Знала, что стареет и ей понадобится поддержка в старости. Тон ее общения изменился. Но теперь уже я не хотел знать ее никак, кроме как в плане… исполнения должностных обязанностей. Так прошло еще лет восемьдесят – сто. Касадра пыталась наладить со мной отношения. Я же был равнодушен к ней. Видимо, все выгорело. Но женщина вроде Касадры может быть очень милой, если захочет. Признаюсь, я оттаял по отношению к ней. Постепенно… вы не поверите, тарра Илона, – горечь исчезла из его голоса, и засквозило наигранное лукавство, – у нас сложились дружеские отношения. С иногда вспыхивающим пламенем. В некотором смысле, возможно, даже любовь. Н-да… – кажется, Герат задумался. Даже опустил взгляд.
– А дальше? – осторожно спросила я.
– А дальше, тарра Илона, – чуть раздраженно сказал он, – Касадра состарилась и стала брюзгливой старухой. Иногда она была просто невыносима. Впрочем, мне удавалось держать ее в узде, и наша дружба никуда не делась.
– Но почему вы не ушли с должности, когда…
– А почему я должен был уходить с должности? – усмехнулся Герат. – Уйти следовало бы Касадре. Многие Великие добровольно покидали пост в старости, или ректор ставил вопрос об их несоответствии.
– Почему же не произошло этого?
– Очень просто, Илона, – улыбнулся Герат. – Касадра попросила меня не бросать ее. Академия была ее жизнью. В пятьдесят лет она стала Великой при ректоре Гайборо и была ею до самой смерти. У нее больше ничего не было, кроме академии. Я был вполне в состоянии провести с ней последние годы.
А ведь это заслуживает большого уважения, подумалось мне. Герат мог быть каким угодно, но подлецом он не был. Не выбросил состарившуюся Великую, обеспечил ей почет и уважение в старости.
– Вы поступили достойно, – сказала я.
– Рад, что вам нравится мое поведение, – чуть ехидно ответил Герат. – Еще вопросы, тарра Гварди? И я хотел бы поговорить о деле.
Интересно, что за дело, подумалось мне. И стало тревожно. Какое еще может быть дело, кроме оценки нашей с ним беседы?
– Да, у меня есть вопрос, – сказала я. – Вы ведь понимаете, что новая Великая обречена пройти с вами то, через что вы прошли с Касадрой в ее старости?
– Понимаю, – серьезно ответил Герат и чуть улыбнулся. – Но, знаете, во-первых, мужчины стареют по-другому (да и с женщинами магия решает многое). А во-вторых, я не буду мучить свою Великую, доживая последние десятилетия в должности ректора. Видите, Илона, я доверяю вам, – помолчал, а глаза лукаво блеснули. – А вы мне?
– Насколько это возможно в моих обстоятельствах, – быстро ответила я. – К тому же вы не рассказываете всего.
– И о чем же я, по-вашему, умолчал? – Герат снова откинулся и сложил руки на груди.
– О том, какая тайна была у вас. И это не все, я уверена.
– Ректору, молодая тарра, полагается иметь секреты, – наигранно поучительным тоном произнес он. И, по своему обыкновению, резко стал серьезным. – Итак, к делу. Вы хотите поехать со мной на бал, тарра Гварди?

Глава 30

Вопрос застал меня врасплох. После невысокой оценки на прошлом конкурсе я полагала, что шансов поехать на бал нет. Поэтому и не задумывалась об этом.
Хочу ли я? Посещение бала, где будет его величество Статир, множество придворных магов и вообще куча знати, которая могла быть знакома с моими родителями, может оказаться опасным для меня. Это как хождение по лезвию ножа.
Но да, я хочу.
Я не из тех девушек, кто мечтает о королевском бале, чтобы войти в красивом платье и привлечь множество взоров, океан мужского внимания, побывать в элитном месте. Но я хотела поехать.
Оказаться среди высшей знати, в самом престижном обществе нашего государства Гайварда, посмотреть на мир, которого лишилась. Ведь не сложись все так, как сложилось, я бы поехала учиться в академию, жила бы в столице и посещала светские мероприятия высшей знати как дочь герцога Сампрэ. Мне было любопытно. Да и ощущение, что появлюсь там и насолю всем, кто погубил мою семью, грело. Вы хотели уничтожить нас, а вот я здесь, хоть вы об этом и не знаете!
И еще… я хотела поехать с ректором. Не поеду я – будет другая девушка, которая автоматически станет фавориткой. Косые взгляды соперниц и шушуканье по углам не столь большая цена за внимание Герата.
Стоп, Илона. Ты что, начала бороться за его внимание, как все остальные?
– Что-то вы долго думаете, тарра Гварди, – усмехнулся Герат. – Полагаю, считаете это опасным?
– Да, – ответила я просто. – Там ведь будут придворные менталисты и проверка на входе.
Герат поморщился и раздраженно сказал:
– Когда вы научитесь мне доверять? Если я спрашиваю, значит, полагаю, что это для вас возможно. И беру на себя ответственность. Может, хватит играть в шпионку на вражеской территории?
– Я не играю! – почти огрызнулась я.
– Тогда ответьте на вопрос: вы хотите поехать?
– Да, хочу, – я посмотрела на него. – Но я думала, это невозможно. Я ведь уже с гарантией не набираю достаточный балл из-за невысокой оценки в прошлом конкурсе.
– Вы уверены? Этот конкурс оцениваю лично я и могу поставить любое количество баллов, намного больше десяти. Если я поставлю вам пятнадцать, вы с полной гарантией отправитесь на бал.
– А кто еще поедет? – спросила я. Неужели он так хочет, чтобы его сопровождала именно я? Вернее, я и еще одна девушка.
– Тария Крейган, из воздушных, она немного старше вас, – спокойно ответил Герат.
А я как-то сникла. Хотелось услышать, что насчет второй кандидатки он сомневается. Также подтвердились слухи о семидесятилетней фаворитке. Тарии Крейган, красивой высокой блондинке с кафедры боевой воздушной магии, было как раз около семидесяти.
– А если я не наберу нужное количество баллов, кто поедет вместо меня? – спросила я.
– Очень любопытно, кому я отдам предпочтение? – ехидно улыбнулся Герат. – Это даже льстит. Думаю, я возьму эту милую девочку из водных, ту, что сняла приворот с вашего горе-любовника.
Керра! Кровь ударила в голову. Не может быть. Герату нравится Керра? Только этого не хватало! И ведь с этим совершенно не понятно, что делать.
Вернее, понятно, что если я хочу помочь отношениям Кристана и Керры, то должна сама занять место на балу. Во что бы то ни стало.
– Очень приятная молодая тарра, умеет держать себя, – сказал Герат светским тоном, словно хотел вогнать последний гвоздь в крышку моего гроба.
– Я поеду, таросси ректор! – твердо сказала я. – Если вы предоставите, конечно, такую возможность. Мне кажется, я неплохо вас развлекаю.
– А я – вас, – лукаво улыбнулся Герат. И вдруг встал. – Тогда последнее, – он щелкнул пальцами, и от стен полилась приятная медленная музыка. – Потанцуете со мной? Вы ведь умеете танцевать?
– Разумеется, – ответила я. Академия тоже ежегодно проводила бал для своих адептов. А перед ним каждый год все желающие могли посещать занятия по бальным танцам.
Неуверенно вложила руку в его ладонь. Тревога забилась где-то в солнечном сплетении.
– Да идите же сюда, Илона! – усмехнулся Герат. – Я не кусаюсь. По крайней мере, когда танцую.
Обошла стол, он за руку вывел меня в центр зала, и я опять оказалась в объятиях ректора. Не таких крепких, как тогда, просто прикосновение его руки к талии, ладонь – в его ладони, но тело прошибло приятным легким жаром и игольчатыми мурашками.
Герат повел меня медленно. Тягуче, неторопливо, смакуя каждое движение.
Наши лица оказались близко, и я, смущаясь, смотрела вверх, в лукаво поблескивающие глаза. Было хорошо. Только не оставляла тревога, что он может ненароком, а может быть, даже специально коснуться моего лица. Не для того я весь ужин аккуратно вкладывала вилку прямо в рот и тщательно следила, чтобы не притронуться рукой к лицу.
И все же… было слишком хорошо. Тепло, почти жарко. Снова появилось ощущение, что границы между нами стираются, и я могу доверять ему, могу положиться на это надежное тепло. Мир начал расплываться, оставляя ясным лишь лицо Герата надо мной.
– Вы со всеми девушками танцевали сегодня? – спросила я, чтобы развеять наваждение.
– Нет, только с теми, у кого были шансы поехать на бал, – ответил Герат серьезно.
«Ах, вот оно как!» – подумалось мне. А о танце Керра умолчала. Видимо, не хотела еще сильнее будить ревность Кристана.
В этот момент музыка стихла. Герат остановился, но так и не убрал руку с моей талии.
– Тест пройден, танцуете вы хорошо, – с улыбкой сказал он. Хватка на моей талии стала сильнее, одним движением он притянул меня к себе, и я оказалась прижата к его горячему телу. Другая его рука так и держала мою ладонь.
Я словно повисла в его объятиях, запрокидывая голову, чтобы он не смог коснуться моего лица. Сердце отчаянно забилось в понимании неизбежного…
– Что вы делаете?! – прошептала я, с мольбой глядя ему в глаза.
– Расставляю все по местам, Илона, – прошептал он и, прежде чем я успела отвернуться, накрыл мои губы своими.
То ли наш ректор умел целоваться, то ли между нами действительно что-то было… Вначале я пискнула, еще пыталась упереться руками в его грудь, но быстро затихла. Лишь в голове мелькнула мысль: «Он начал целовать одну девушку, а когда закончит – будет другая…»
Он обволакивал меня, грел, расплавлял. Неспешно, но с напором, который то кружил вихрем, то шел на спад, становился нежнее и нарастал снова.
Никто еще не целовал меня так. Так, что ощущения захлестывали и душу, и тело целиком. Томная теплая нега растекалась, заставляла расслабиться в его руках, сладкое волшебство закручивалось внизу живота, разбегалось по нервам. Я словно таяла. Как будто была не водной, а ледяной. А на ногах держалась лишь потому, что он меня держал.
Сама не заметила, как прижатые к его груди руки выскользнули и обвили крепкие плечи, как пальцы сами собой погрузились в черные густые волосы. Помнится, когда-то мне не нравились его волосы, казались неприлично густыми…
Вот так. Как только он оторвется и увидит мое лицо – я умру. Но пока я была в его руках, его губы обволакивали мои, расплавляли мою защиту. Это был тот поцелуй, ради которого стоило жить и стоило потерпеть поражение, как я потерплю сейчас. Потому что закончится вся моя прошлая жизнь. Впервые за десятилетия кто-то увидит мое лицо.
Мне было слишком хорошо и сладко, чтобы ощутить, как под кожей лица словно сдвигаются пласты и все становится на место.
В какой-то момент вихрь начал угасать, его губы в последний раз коснулись моих – жадно, словно не хотели отрываться вообще. И я открыла глаза.
Все было как в тумане. Голова кружилась, даже лицо Герата надо мной как будто вращалось. Ясно я видела лишь его огненные насмешливые глаза.
Одной рукой он держал мою голову и ласково водил большим пальцем по щеке, словно стирал слезы или что-то ненужное.
– Так намного лучше, – как-то очень ласково произнес Герат, не отпуская меня.
Мир медленно вставал на место, я начала видеть ясно. На его лице мелькнула легкая улыбка.
– Что лучше? – испуганно прошептала я и попыталась отстраниться.
Как ни странно, он меня отпустил.
– Твое лицо, девочка, – его глаза недовольно сверкнули. А мое сердце заколотилось от ужаса. Ну вот и все. Один поцелуй – а потом смерть.
– Посмотри, – Герат твердо взял меня за плечи и развернул к зеркалу на стене.
Из него смотрела изящная блондинка с распущенными волосами – он успел распустить мои волосы, они волнами стекали по плечам до пояса. Строгое, аристократичное лицо с прямым носом, бровями вразлет и четко очерченным ртом. Мое собственное лицо. То, которое много лет видела лишь я одна.
Мне показалось, что сердце остановится от страха. Я рванула в сторону и встала напротив Герата.
– Вы это специально, да?! – воскликнула я. – Специально поцеловали меня? Сразу обо всем догадались?
– Признаюсь, я не был уверен, – усмехнулся Герат. – Но у меня возникли подозрения, как только я увидел ваш хорошо сделанный шрам и лицо, ничем не отличающееся от иллюзии. Зная вашу силу, не сомневался, что вы способны на подобное. Следовало лишь убедиться.
– Будьте вы…
– Проклят? Илона, я и так проклят.
– О чем вы?!
– Неважно.
Впрочем, в глазах и в лице Герата не было узнавания. Он смотрел на меня так, словно представшее лицо нисколько ему не знакомо.
– И что? Что теперь? Что вы спросите, что сделаете?!
Герат поднял руку, призывая к тишине, и сделал шаг ко мне, но я отшатнулась.
– Да успокойтесь вы, – с досадой сказал он. Сложил руки на груди и стал привычным мне ректором – жестким и сдержанным. – Я не собираюсь пытать вас, зачем вы прятали это восхитительное лицо. У каждого из нас свои тайны. И знаешь, Илона, – он горько усмехнулся. – Ты была права в одном. Доверие нельзя получить насильно. А ты все еще недостаточно мне доверяешь. Я решил сменить тактику.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила я. – Что… вы имеете в виду?
Странная растерянность охватила меня.
В это мгновение должно было происходить то ужасное, чего я боялась. Сражение, в котором неизвестно кто выйдет победителем. Но я погибну в любом случае, если убью высокопоставленного ректора. Или он должен был поставить меня в жесткие условия, я оказалась бы игрушкой в его руках. И это была бы уже не сделка, а тюрьма, жизнь под его властью в постоянном страхе.
Но ничего этого не происходило. Лицо ректора нельзя было назвать добродушным, жесткая складка пролегла возле губ, в глазах притаилась то ли злость, то ли горечь. Одна ладонь сжимала локоть другой руки. Но он не припер меня к стенке ни физически, ни морально. Он до сих пор у меня ничего не спросил!
– Я решил сменить тактику, тарра Илона, – усмехнулся Герат. – Понимаете, я хочу полного доверия своей Великой. Не желаю тайн и секретов, что она будет хранить у себя в уме или сердце. И сам хочу иметь возможность доверять. Это невозможно получить насильно. Я больше не буду требовать доверия. Я попробую… получить его другим способом. Поэтому сейчас я ничего не спрошу, – в лице его мелькнуло лукавство. – Ни кто вы на самом деле, ни откуда у вас это ослепительное лицо аристократки. Не бледнейте, это слишком очевидно, чтобы не обратить внимания. Ни почему вы это скрываете.
Что это? Великодушие или тонко выстроенная игра? Герат решил больше не давить на меня, а получить все изощренной игрой на чувстве доверия? И ведь так он может овладеть своей Великой целиком куда легче, чем если давить и гневаться.
– Разве что вы сами мне все расскажете. Как насчет этого, Илона? Так мне проще будет продумать стратегию нашей поездки на бал. Но это – на ваш выбор, – закончил Герат.
Мне показалось, что я оглохла. Его голос раздавался словно издалека. Потому что такого просто не могло происходить.
Все должно было быть ужасно. А вместо ужаса Герат дал мне кусочек жизни. Пусть даже он тонко манипулирует мной, я никогда не забуду того, что он для меня сделал.
Я закусила губу. Может, он прав? Отступать некуда. Мне стоит довериться ему целиком, он и так знает почти все. Он, похоже, этого достоин!
Или нет?
– Я не знаю… – искренне сказала я сквозь подступающие слезы. Порыв охватил меня – благодарность, растерянность, что-то неописуемое, как будто шагнула со скалы, но вместо рокового падения полетела. Я быстро приблизилась к нему, обняла за талию, и, как девочка, прижалась головой к его груди.
– Спасибо, Герат… таросси ректор… Спасибо!

Глава 31

Каким бы ни был мужчина опытным, жестким, насмешливым, но каждый из них испытывает трепет, когда женщина вот так становится близкой, внезапно проявляет благодарность и доверие.
В тот миг, когда моя щека коснулась груди Герата, он выдохнул. Не облегченно – с другим, более сильным и глубоким чувством.
Одна его рука бережно легла мне на затылок, смяла волосы, другой он обнял меня. Показалось, что спину прикрыли теплым пледом.
Какое-то время я еще продолжала шептать слова благодарности. Потом затихла. Усталые слезы медленно текли, наверное, намочили его рубашку.
– Так лучше, девочка? – услышала я, а его горячая ладонь гладила мою голову, плечи. – Уже не так страшно? Может, мне и правда можно доверять?
Я подняла голову и улыбнулась.
– Спасибо вам. Что бы вы ни сделали потом, сейчас – спасибо! Пожалуй, я… попробую довериться. Поймите только, я двадцать пять лет… – идиотские слезы снова потекли из глаз, и Герат с чуть насмешливым вздохом снова спрятал мою голову у себя на груди.
И вдруг его тело напряглось, вытянулось в струну. Это не было напряжением желания. Что-то злое, темное прошло по комнате, заставило меня содрогнуться.
– Только не сейчас! – прошептал он сквозь зубы, словно заговаривал змею. Отстранил меня, держа за плечи на расстоянии вытянутых рук, заглянул в глаза. – Вам лучше сейчас уйти, Илона, – вкрадчиво, но жестко сказал он.
– В чем дело? Вам плохо?! – я вцепилась в его руки. – Я что-то сделала не так?!
– Да нет же! – досадливо поморщился Герат и развернул меня к двери. – Просто уйдите, Илона. Немедленно!
– Да в чем дело?! Я могу помочь?!
– Уходите! Прошу вас… Да уберетесь вы или нет?! – заорал он вдруг. – Убирайтесь немедленно!
Я в испуге уставилась на него. Только что такой бархатный Герат теперь пылал гневом. Неужели это все же связано со мной? Он не сразу, но узнал во мне знакомые черты? Он знал моих родителей?
– Таросси ректор, я хотела бы…
– Убирайтесь! Не желаю вас больше видеть… сегодня! – он крепко сжал руки на груди, глаза пылали – недобрые, как адская бездна. Мне стало страшно. А еще показалось, что если я не уйду немедленно, то он просто даст мне пинка.
Мой собственный гнев поднялся из глубины:
– Да что вы себе позволяете!? – крикнула я на него, как он на меня. – Специально целуете, чтобы узнать правду! А теперь вышвыриваете меня! Да вы просто огненный паршивый манипулятор! – захотелось плюнуть, и я поспешила к выходу.
– Считайте так, – услышала я себе в спину. – И не забудьте накинуть иллюзию.
Ах да… Иллюзию… Нельзя ходить по академии с лицом Астер Гайнори. Я небрежно накинула личину Илоны Гварди ровно в тот момент, когда открыла дверь в коридор.
Какая разница, если у нас с Гератом опять что-то не так. Ну как можно доверять ему, если он то такой вкрадчивый и надежный, а то извергается, как вулкан. Паршивец огненный! Обманщик!
Но он ведь говорил, что у этого есть причины.
Я выдохнула. Кипение чуть улеглось.
Обессиленно прислонилась спиной к стене. Дурацкие слезы опять текли – теперь уже от обиды и непонимания. В момент, когда я была готова довериться ему, положить свое сердце и жизнь в его руки, он прогнал меня.
Что это значит?!
Я вздохнула. С тоской посмотрела на дверь в зал, где остался Герат. Прогнал меня. Гад.
Побрела к себе в комнату.
Жаль, у водных дракончиков нет крыльев. Иначе они бы встречали меня, вылетев из бассейна. Это бы утешало.
У кого еще искать поддержки и утешения, как не у драконов? Я села у бассейна. Вид малышни успокаивал.
То, что происходило сейчас в воде, можно было назвать драконьим буйством. Элементали решили, что принимать образ девушек теперь не актуально. И превращались в драконов. Таких же маленьких, как их новые сожители, только полностью прозрачных, сделанных из воды. Вся эта мелюзга гонялась друг за другом, поднимая фонтаны брызг. Настоящие дракончики рычали и пищали, делали сальто и ныряли, догоняя прозрачных собратьев.
Как бы ошарашена я ни была, стало смешно.
– Ну вы даете! – сказала я всей этой ораве. – Еще объяснили бы мне, как понимать ректора!
Дракончики – те, что из плоти и крови, – высунули головки из воды и недоуменно ими покачивали. Ну да, откуда вам знать. Нужно действительно посоветоваться с тем, кто всегда молчит.
Я вздохнула, оглядела себя в зеркало. Да уж, все это время я была… привлекательна, наверно. Шикарные волосы, приоткрытые плечи, неплохая фигура. Неудивительно, что Герат решил снять изменение внешности именно таким способом.
Впрочем, я и сейчас не могла поверить, что он целовал меня лишь ради снятия магии. Женское сердце не хотело в это верить.
А что, если сейчас он спешит к королю, чтобы донести обо мне? Сердце громко ударило от ужаса. Нет. Не поверю в это. Просто не могу.
Я решительно встала, накинула на плечи плащ – под землей может быть прохладно – и пошла к выходу. За спиной раздались возмущенные всплески и сердитое ворчание. Крис и Керри подпрыгивали, чтобы забраться на бортик бассейна. Со второй попытки это удалось, и теперь они сидели на бортике и просяще смотрели на меня.
Наверное, уловили своей эмпатией, куда я собираюсь. И им теперь тоже нужно повидать старшего собрата.
– Ладно! – сказала я и вернулась к бассейну. – Только сидеть тихо и не высовываться, пока не скажу!
В крошечных глазках отразилось понимание.
Я взяла в каждую руку по дракончику. Немного помагичила: преобразование стихий, воздух вокруг их тел будет превращаться в пар, и кожа малышей не будет сохнуть. Неизвестно ведь, сколько времени я проведу под землей. Поместила каждого из них в карманы плаща. Где-то на уровне моих бедер тут же началось движение – дракончики устраивались поудобнее.
Элементали в образе драконов поднимали над водой рогатые головы и с интересом наблюдали за нами. Небось, тоже не отказались бы отправиться со мной.
– Ну уж нет! Носить в кармане пригоршни воды я не буду! – заявила я им, развернулась и пошла к двери.
К счастью, уже поздно. Вряд ли по пути встречу знакомых и услышу вопрос, куда я держу ночью путь. С драконами в карманах.
Чтобы добраться до спуска на первый ярус академии (обычно его называли подземельем), нужно было пройти через несколько корпусов. В самом отдаленном углу, где-то между огненным корпусом и одним из выходов в центральный сад, располагалась неприметная арка, обычно прикрытая каменной дверью. За ней и начинался спуск в подземный мир.
В том мире были огромные залы, бесконечные переходы, туннели и коридоры, пещеры с настоящими сталактитами и сталагмитами. Все это заливал призрачный магический свет, который в наше время никак не поддерживали. Он сохранился с доисторических времен, когда маги активно использовали помещения подземелья и даже держали в нем оборону от врагов государства.
Говорят, когда в древние времена враги чуть не захватили столицу, тогдашний король Гайварда Максимиан Четвертый заперся тут с приближенными. Но простым магам удалось отстоять город, и король со своими магистрами вышел на свет с позором, ведь он прятался, как крыса, пока другие сражались.
Так или иначе, но в древние времена подземелье академии считалось последним оплотом Гайварда. Сейчас же сюда почти никто не ходил. За время учебы для студентов проводили одну или две экскурсии. Посещать подземелье самостоятельно строго-настрого запрещалось. Место, в сущности, опасное лишь тем, что можно заблудиться, но все же.
Так, дверь при входе никогда не открывалась, если рядом оказывался адепт. И сколько мы ни бились в студенческие времена – ничего не выходило. Преподавателям по желанию сообщали магический код от подземелья. Но мало кто им пользовался. Смысл ходить туда?
Со мной же и тут все было не так. Однажды в студенческие времена я пришла одна, и дверь сама собой распахнулась. Недолго думая, я спустилась вниз. И с тех пор нередко приходила в подземные чертоги академии, где в самом дальнем зале лежал каменный дракон. Тот самый советчик, к которому я спешила в трудные минуты жизни.
Сейчас дверь тоже гостеприимно открылась. Я вздохнула, сделала два шага вниз по лестнице и услышала, как каменная плита снова встала на место. Все вокруг осветил призрачный голубоватый свет.
В карманах послышалось шевеление. Крис и Керри высунули любопытные мордочки.
– Я кому сказала не высовываться! – возмущенно прошептала я им. – А то ударю вас случайно о стену!
Единственной опасностью подземелья я считала возможность оступиться на длинной лестнице и кубарем полететь вниз.
Но спустилась я без происшествий и уверенно пошла по коридорам. Идти примерно полчаса. Древний каменный дракон притаился далеко от входа.
Я прошла чуть меньше половины пути, когда кое-что необычное привлекло внимание. Из щели на стене падал отсвет на противоположную стену.
«Это еще что такое?» – изумилась я.
Я осторожно повернулась. Именно так: в стене почти полностью прикрытая каменная дверь, но в небольшую щелочку пробивается яркий свет.
Раньше я не видела здесь никаких дверей – ни скрытых, ни обычных. Первым порывом было убежать. Не мое дело, если кто-то здесь колдует втайне ото всех.
Но, наверное, шорох моих шагов услышали за дверью. Каменная плита отъехала целиком, в коридоре стало светло.
Несколько мгновений глаза привыкали к освещению, а потом я увидела… И услышала.
– Погаси его, Илона! Погаси!

Глава 32

В дальнем конце каменной комнаты на коленях стоял Герат, сжав голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. А вокруг него… словно ореол пламени. Не обычного, а того, внутреннего, что живет в каждом из огненных. Его видно лишь магическим зрением.
Жар волнами расходился от Герата.
Весь страх, гнев, сомнения и обида, что терзали меня после нашей встречи, исчезли. Решительно, стараясь не обращать внимания на палящий кожу жар, я вошла в комнату.
Герат обернулся ко мне и смотрел со смесью гнева и мольбы.
С каждым шагом становилось все жарче. Мимоходом я положила руки в карманы, понижая температуру для дракончиков.
– Погаси его, Илона! Ты можешь! – прохрипел Герат. И застонал, как от очень сильной боли.
Присела рядом с ним. В этот момент я не испытывала ни страха, ни сомнений. Просто действовала по наитию. Как будто всю жизнь знала, что делать в таких случаях.
Положила руку ему на плечо.
Наверное, рука была для него холодной, он ощутил разницу даже через одежду, раздался облегченный вздох, и горячая ладонь ректора накрыла мою.
– Вот так! – тихо и уверенно сказала я и пропустила через руку свою внутреннюю водную силу – прохладную, чистую, журчащую, как ручеек, бегущий по камням.
Показалось, что раздалось шипение, словно на раскаленные камни плеснули полведра воды. Жар быстро и неуклонно пошел на спад.
Герат облегченно застонал, развернулся и откинулся спиной на стену, вытянул ноги. Запрокинул голову и закрыл глаза.
Я сидела на корточках рядом, положив одну ладонь ему на колено. Немного добавляла журчащих струй, но теперь лишь чуть-чуть. У меня не было цели полностью погасить его пламя. Лишь превратить его из извергающегося вулкана в ровно горящий костер.
– Так, хорошо. Хватит, – наконец произнес Герат. И я убрала руку.
Еще несколько минут мы сидели тихо. Он – с закрытыми глазами, запрокинув голову. Я – рядом, глядя на его изможденное лицо. Такое, как бывает у людей, переживших лихорадку.
Вот, значит, в чем дело, подумалось мне. Не самая страшная, но и не самая безобидная тайна.
Сострадание, почти жалость затопила мое сердце. Я придвинулась ближе, положила ладонь ему на лоб, остужая. Это должно быть приятно.
– Благодарю… – прошептал Герат. Наконец открыл глаза. Смотрел на меня задумчиво, со сполохами, плещущими на самом дне глаз.
– Для этого вам нужна водная, да? – с ноткой горечи произнесла я, подумав, что так же могла бы помочь и Керра, и даже эта крыса Ларисса. – Водная Великая для этого?
– Иди сюда, – вместо ответа сказал он, чуть подался вперед, обхватил меня за талию и усадил себе на колени. Прижал к себе крепко, жадно.
Слишком интимно, слишком располагающая поза! Я попробовала отстраниться, но не тут-то было. Герат держал меня, словно я была его величайшим сокровищем.
– Нет, не всякая водная, – прошептал он мне на ухо. От звучащей в голосе хрипотцы все внутри меня задрожало. – Только ты, – он перебирал пряди моих волос, прижал мое лицо к своей щеке.
– Объясните… – попросила я, чтобы нарушить близость. Ведь была не уверена, что готова к ней. Что, если сейчас он захочет меня… прямо тут, на каменном полу. В его объятиях было слишком много жажды обладания.
– Не сейчас. Подожди, – ответил Герат, прижимая меня еще крепче.
Всем телом я ощущала, как он хочет меня. И мое собственное тело отвечало на это сладкой протяжной истомой. Пальцы, бродящие в моих волосах, стали хищными, он отстранил лицо, собираясь поцеловать.
И я была не в силах возражать.
Мгновение, и между нами все станет ясно. Потом я об этом пожалею. Но сейчас, может, и не готова, но не могу устоять. Просто не могу! Слишком меня саму сводит с ума его огонь.
– Да что это такое! Мокрое! – вдруг раздраженно сказал он. Так, словно в самый неподходящий момент его укусил в нос комар.
Я резко посмотрела туда же, куда он, и вскочила. По бокам, там, где прежде его рубашка была заправлена в брюки, что-то мельтешило. Мелькнули и скрылись под рубашкой два маленьких хвостика.
Я не выдержала. Расхохоталась.
– Это водные драконы, таросси ректор! – сказала я. Наклонилась, приподняла его рубашку и за хвосты извлекла драконов. Раздалось недовольное ворчание. Горячее тело ректора, видимо, чем-то их привлекало. А может, они хотели помочь мне снять приступ.
– Ну вы даете, тарра Гварди! – беззлобно рассмеялся Герат. В смехе звучало облегчение, видимо, после приступа он ожидал более неприятных сюрпризов. – Хорошо хоть, ваших мокрых элементалей не прихватили!
– Мне нужна была компания, таросси ректор, – заявила я рассудительным тоном и засунула драконов обратно в карманы. – Девушке не следует одной ходить в подземелье, вы не знали?
– Да, кстати, что вы тут делали? – с интересом спросил Герат, подняв одну бровь.
– Я? – с наигранным безразличием пожала плечами. – Шла посидеть на хвосте дракона. Очень помогает после того, как тебя сначала выводят на чистую воду, а потом прогоняют разве что не пинком, – я помолчала. – Вы поэтому меня выгнали, из-за пламени?
– Да, Илона. – Герат наконец поднялся на ноги. Бледный, но явно уже полный сил. – В начале… приступа мне сложно сдержать себя. Могу ненароком подпалить кого-то или что-то, – он усмехнулся. – Лучше, чтобы никого не было рядом, пока я не возьму себя в руки, не перенаправлю этот огонь внутрь себя.
Я вздрогнула. Еще не знала всех подробностей его проклятия, но могла представить, каково это, когда твоя собственная сила сжирает тебя изнутри. Мстит за то, что ты не даешь ей свободным потоком устремиться наружу.
Хорошо еще, что моя сила так не взбесилась. Или пока не взбесилась.
– Объясните! – сказала я и с удивлением заметила, что мой голос звучит не просяще, а почти властно.
Герат сложил руки на груди и усмехнулся.
– Что, тарра Гварди, ощутили власть надо мной? О-о-о, – невесело рассмеялся он. – Это окрыляющее чувство, когда ты один можешь помочь другому человеку! Оно дает тебе власть над ним. А учитывая, что вы осознаете, насколько меня тянет лично к вам, то вы чувствуете еще более летящее чувство всевластия! Что скажете, тарра Гварди? Приятно держать в руках ниточки и дергать за них ректора?
– Что?! – переспросила я. Его слова звучали почти оскорбительно. Видимо, я должна была обидеться на рассуждения про чувство власти и ниточки. Но все это пролетело мимо моего сознания. Услышала лишь «насколько меня тянет лично к вам». Квинтэссенцию, единственно важное из всех его слов. Ведь не о простом физическом влечении он говорит?!
Герат посмотрел на меня теплее и проигнорировал вопрос. Протянул руку, как будто приглашал на танец.
– Пойдемте, разговаривать лучше сидя. Вы ведь хотите услышать объяснения, – усмешка.
Я вложила руку в его ладонь. Словно отец дочку, он повел меня к стене комнаты. Поводил над ней рукой, открылась еще одна каменная дверь. За ней был уютный кабинет со столом, диваном и несколькими магическими светильниками, загоревшимися при нашем появлении.
– Где мы? – изумилась я.
– Мои тайные личные апартаменты, – ответил Герат и отпустил мою руку. Сел на диван, откинулся, вытянул ноги. Похлопал рукой подле себя. – Присаживайся, Илона. Или, если моя близость слишком тебя волнует, вон там можно взять стул.
«Козлина огненный!» – подумала я, сжала кулаки и села на диван. На расстоянии, удобном для разговора, но не для объятий. Герат взглянул на меня и добродушно усмехнулся.
– Итак, Илона, – сказал он. – Или как тебя зовут на самом деле… Впрочем, сейчас речь обо мне. Ты вынуждаешь меня первым снять маску, – он откинул голову, прикрыл глаза и начал говорить, словно воскрешал перед внутренним взором картинки прошлого.

Глава 33

– Возможно, ты слышала, Илона, об эпидемии проклятого пламени, или огненной лихорадки?
Я утвердительно кивнула.
– От нее погибали все, кроме таких огненных, как я. Считалось, что пламя не трогает представителей своей стихии. Я сам ухаживал за родителями, когда они умирали. Не будь я огненным, то подцепил бы лихорадку и умер, как все остальные. Но я чувствовал себя прекрасно, даже когда хоронил отца и мать, – Герат приоткрыл глаза и невесело усмехнулся. – Так же прекрасно чувствовал я себя, когда начал учиться в академии. Даже слишком прекрасно. Сила просто клокотала во мне. Меня называли сильным огненным, учили контролировать огонь. И у меня все получалось. Но однажды во время тренировок по боевой магии противник был слишком опасен, моя избыточная сила вырвалась наружу. Я чуть не убил его. Получил выговор от заведующего за несдержанность (вообще-то вполне характерную для огненных), и вроде на этом все закончилось. Но я больше не был спокоен. Ощущал, что мой огонь сильнее, чем должен быть. Пламени слишком много, его природа отличается от обычного внутреннего пламени огненных. И эта сила растет день ото дня. Знаете, Илона, у меня был пытливый ум. И я не намерен был сдаваться этому пламени. Я начал расследование.
– И выяснили, что этот избыточный огонь связан с болезнью?
– Именно, – сказал Герат. – Было лишь трое огненных на весь город, пораженных недугом. Я, один старый маг и мальчишка моего возраста. Я навел справки… Мальчишка спустя пару лет после эпидемии начал впадать в буйство, сжигая все на своем пути. В итоге он погиб, оказывая сопротивление, когда его пытались арестовать полицейские маги, присланные из столицы. Я понял, что, не поступи я в академию, вероятно, моя судьба была бы такой же. Пожилой маг, по слухам, сидел у себя дома, занимался исследованиями. Я съездил к нему, и мэтр Грайнсор подтвердил мои подозрения. Огненная лихорадка поражала всех. Просто огненных магов она не убивала. Она сливалась с их внутренним пламенем, удесятеряла его. Огненный маг становился сверхогненным. Огонь плескался в нем и стремился выбраться на волю. Я спросил, как это лечить. Но Грайнсор тоже не знал. Он сказал лишь, что научился загонять пламя внутрь себя. Сдерживаешь его, горишь сам, но зато не горят города вокруг тебя. Спустя два месяца он умер, его нашли скрючившимся на полу, словно что-то жгло его изнутри перед смертью. Только я знал, что так и было на самом деле… Так, Илона, уже в двадцать с небольшим я узнал о своем проклятии, – усмехнулся Герат.
– Я очень сочувствую вам! – искренне сказала я. Ужасало не столько то, что он уже рассказал. А то продолжение, что должно быть у этой истории. Ведь сейчас Герату около четырех сотен лет, у него было примерно триста семьдесят лет пытки. – А что вы делали дальше? – тихо спросила я.
– Дальше?! – усмехнулся Герат. – Дальше все становилось хуже и хуже. Сила росла, все сложнее было ее контролировать. Порой, увы, я ощущал… упоение ею. И тогда возникал риск поддаться, стать этаким огненным властелином. Но я тоже научился загонять огонь внутрь себя. Это пытка, он все равно всегда стремится вырваться наружу…
Мне захотелось положить ладонь на его руку. Но после его высказывания о том, как меня волнует его близость, не осмелилась. Только понимающе кивнула.
– Я искал способы излечиться или улучшить свое состояние, – продолжил Герат, немного помолчав. – Ведь если о моей болезни узнают, я буду признан опасным для общества. В лучшем случае окажусь в лаборатории. Только не в роли экспериментатора, а в роли подопытного. Знал и то, что король Статир не терпит в стране магов сильнее себя. Мне нужно было что-то… чтобы держать себя в руках. Я заметил, что облегчение приносят… женщины.
– Женщины? – удивилась я.
– Да, женщины. Стихийницы. Неважно, воздушная или водная. Временное объединение стихий, что происходит при физической близости. Ты ведь не девственница, Илона? Владеешь вопросом?
Я возблагодарила Бога, что не покраснела.
– В достаточной степени, таросси ректор, – ехидно ответила я, скрывая смущение за ехидством.
Герат продолжил:
– При объединении стихий эта необузданная сила как бы распределялась на четыре стихии, а не на одну. Это помогало, я становился уравновешенным. И я начал… путаться с разными стихийницами. С кем-то жил, с кем-то просто встречался. Но мой… хм… огненный нрав не давал заключить настоящего длительного союза, – усмешка. – Конечно, эпизодические связи не решали проблему целиком. Когда мне было около сотни лет, все во мне билось, как лава в вулкане. Я понимал, что единственный шанс удержать себя в узде – заключить долговременный союз, по сути брак. Никого не любил, поэтому союз по расчету. И тут подвернулись Касадра и ее отбор… Женщина, которая была мне интересна по-настоящему. Так я мог получить все. И да, признаюсь, у Касадры хватало сил создавать равновесие. Это одна из причин, почему я благодарен Касадре, что бы там между нами ни было.
– Но разве воздушная не раздувала огонь лишь сильнее? – удивилась я.
– Не совсем так, Илона, – улыбнулся Герат. – Воздух дополняет огонь вовсе не потому, что раздувает его. Воздух может раздуть костер, а очень много воздуха – задуть его, небольшой ветерок поддерживает горение… Воздух играет с огнем, помогает горению или затуханию. И сам согревается или остывает от этого. Поэтому они дополняют друг друга. Но даже это здесь не важно. Важно объединение стихий – оно создает равновесие.
– А потом вы его утратили? – осторожно предположила я.
– Да, потому что Касадра состарилась, – он усмехнулся. – Знаешь, не только ты… большая часть академии мечтала узнать, как я «живу со старухой». Но дело в первую очередь не в физических аспектах, как можно было подумать. Магия и дружба между людьми решают многое. Дело в том, что, старея, она потеряла способность уравновешивать мой огонь. Моя сила росла, а сила Касадры угасала. Последние четыре десятка лет я снова жил в режиме пытки. Только пытка эта стала сильнее, – он недобро усмехнулся. Моя ладонь сама собой метнулась к его руке, коснулась с сочувствием. Сильные пальцы, словно ища спасения, сжали мои, прежде чем я отдернула руку.
– Да, она стала сильнее. Потому что все годы с Касадрой сила уравновешивалась, шла на все стихии и… постоянно росла.
– Поэтому вы так быстро устроили отбор?
– Да, Илона. Увы, но мне нужна сильная Великая, которая уравновесит пламя, как когда-то Касадра. А в идеале… мне нужна ты.
– Потому что я сильная водная и могу притушить его? – спросила я. Он уже ответил раньше, когда я сидела у него на коленях на каменном полу. «Не всякая водная… Только ты», – эхом звучало у меня в ушах.
Но что он имел в виду? Просто что я могу помочь благодаря своей большой водной силе? Какие-то другие мои особенности? Или что его самого влечет ко мне?
Или все это вместе?
– Нет, Илона, – он так и не выпустил мою ладонь, я начала привыкать, что мы сидим на диване, держась за руки. – Дело не только в уровне твоей силы. Скорее, я бы сказал, дело в качестве твоей силы, в ее особенностях.
Ага, а чувства ко мне лично здесь ни при чем, подумалось мне грустно. Получается, придется принять тот факт, что он хочет сделать меня Великой по расчету, лишь с небольшой долей естественного физического влечения. Не более.
– И что это за особенности? – спросила я.
– Природу этой особенности я не знаю. Но ты единственная, кто может погасить мой огонь.
– А… другие водные? – удивилась я. – Они не могут?
– Не могут, – невесело усмехнулся Герат. – Вода гасит внешний огонь. Если я зажгу обычное пламя и не буду поддерживать его магически, любая водная может плеснуть в него водой и погасить. Вот как ты сделала это на экзамене, – глаза лукаво блеснули. – Но одновременно я ощутил, что мое внутреннее пламя зашипело, ослабло и уползло глубже. Я был шокирован тогда, признаюсь. И не скажу, что это были приятные ощущения.
– Но почему вы не… приблизили меня к себе, раз уже тогда поняли, что я могу помочь?! – воскликнула я. Вырвала руку и в гневном изумлении уставилась на Герата. – Унизить меня было интереснее?!

Глава 34

Две маленькие озабоченные мордочки высунулись из карманов, дракончики бодро полезли по рукам мне на плечи. Принялись тыкаться носами в шею.
Все это под внимательным взглядом Герата, в котором сейчас не было ни насмешки, ни ехидства. Просто серьезный внимательный взгляд.
Я машинально погладила малышей на плечах.
– Спокойнее, Илона, видишь, напугала своих питомцев, – улыбнулся Герат. – Думаешь, мне приятно вспоминать об этом? Нет. Тут все не так просто.
– Ну так объясните! Для меня, знаете ли, все это выглядело как несправедливая неприязнь могущественного человека.
– Понимаешь, – он заговорил спокойно и проникновенно. – Эта сила во мне… мучила, но в то же время я привык к ней, сроднился. Она давала ощущение власти. Знаешь, каково чувствовать, что ты, возможно, сильнейший маг современности? Что не вызвал глобальных катаклизмов и не попробовал получить высшую власть лишь по своей доброй воле. Знаешь, каково это?!
«Знаю!» – подумала я. Может быть, даже как никто знаю. Та сила, что я хранила в запечатанном родителями коконе, пожалуй, могла сравниться с его проклятым огнем.
– Я могу себе это представить, – опустив глаза, сказала я.
– И вот появляется девушка, которая случайно – думаете, я не понимаю, что это было случайно? – обливает твою руку водой, и великая твоя сила корчится, как таракан под занесенным башмаком, теряется и уползает. Приятно встретить человека, обладающего над тобой такой властью?
– Но я же не погасила его совсем!
– Конечно. Я и тогда это понимал. Но видеть в академии такую девушку… – в глазах Герата впервые за время рассказа вспыхнуло веселье. – Дорогая моя Илона, тебе ведь и в голову не приходило, сколько я на самом деле о тебе думал! – он искренне расхохотался. – Днями и ночами. Передо мной стоял тяжелый выбор. Обезопасить себя от твоей власти. Или… обезопасить всех от своего огня, приблизить тебя, спасаться с твоей помощью. А потом, дорогая девочка, ты облила меня водой во второй раз. Это было невероятно противно. И в то же время я почувствовал невероятное облегчение. Почти неделю меня не жгло изнутри после этого. Тогда я решил, что игра стоит свеч. Решил дать нам с тобой шанс.
– То есть подумали, что неплохо бы сделать из меня Великую, и оплатили мое обучение на водном?
– Ну да, – пожал плечами Герат. – Раз уж ты сверхводная, то должна была учиться на своем факультете. Илона, ты, кажется, не удивлена, что твоя сила чем-то отличается от обычной водной? – лукаво сверкнул на меня глазами.
– Вы первый снимаете маску, а до конца вы ее еще не сняли, поэтому мы все еще говорим о вас, – с таким же лукавством ответила я. – Я вот думаю… Может, я могу полностью вылечить вас от этого?
Герат чуть грустно улыбнулся.
– Считаешь, я не думал об этом? Очень часто. Уверен, ты можешь.
– Ну так давайте я сделаю это?! – сказала я, а внутренне ужаснулась сказанному. Если я вылечу его полностью, то буду уже не нужна. Зачем ему водная Великая, если он и так здоров. Тогда Великой станет Тария или кто-нибудь еще из искушенных в любви воздушных. Я останусь эпизодом в его жизни. В лучшем случае он как-нибудь отблагодарит меня. Например, сделает деканом водного факультета.
Герат быстро взглянул на меня:
– Готова потерять свою власть надо мной? – сейчас в его голосе почудились знакомые нотки ехидства и злости. Выдохнул и продолжил добрее: – Это говорит в твою пользу. Я много думал об этом. Ты сможешь погасить это пламя полностью. И наверняка догадываешься, каким способом, – усмехнулся и испытующе уставился на меня.
Драконы на плечах недовольно заворчали, видимо, им показалось, что в тоне Герата сквозит агрессия.
Я успокаивающе прикрыла их ладонями. Выпрямила спину. «Я – Астер Гайнори, герцогиня, – прозвучало у меня в голове. – Я могу сохранять достоинство в любой ситуации».
– Да, таросси ректор, я понимаю, о чем вы. Вы считаете, что я могла бы полностью излечить вас… через постель. Не сразу конечно. Постепенно, при объединении стихий. Если бы я стала Великой, это было бы моей должностной обязанностью. Вы получили бы желаемое, не открывая мне правды. Думаю, это был блестящий план. Бездушный, расчетливый, корыстный.
Герат изучающе посмотрел на меня. Усмехнулся.
– Хочешь всю правду, до конца. Как и я, – это был не вопрос, а констатация факта. – Только с одной разницей. Узнав все, ты начинаешь драматизировать и выдумывать лишнее. Впрочем, это свойственно водным и женщинам в целом, – словно рассуждая, закончил он. Спокойно продолжил: – Да, я собирался по возможности сделать тебя Великой, не поставив в известность о своем недуге. Поставил бы потом, если бы возникла необходимость. Обычные меры предосторожности. Но это один из вариантов. Другой вариант – Великой становится любая сильная стихийница. А тебя я… позвал бы, опять же, если бы возникла необходимость. Не кипятись, Илона, – он поднял руку останавливающим жестом, увидев, как перекосилось мое лицо. Драконы зашипели, гневно уставившись на него. – Ты сама решила стать Великой не от большой любви ко мне.
– Это точно! – вырвалось у меня. – Вы меня спровоцировали! – возмущение боролось с осознанием его правоты. Ведь я пошла на отбор из таких же корыстных соображений. И почему-то оставляю за собой право чувствовать к Герату что угодно. От него же требую… глубокой душевной привязанности? Любви?
– То есть в последнем случае вы бы попробовали сделать меня своей любовницей? Опять же не ставя ни о чем в известность? Любовницей при другой Великой?
– Я почти уверен, что получилось бы, – спокойно ответил Герат. – Пойми, Илона, мы с тобой не переспали до сих пор лишь по одной причине. Я не знаю, кто ты и истинной природы твоей необыкновенной силы. Поэтому не могу быть уверен, что наше объединение стихий не причинит тебе вреда.
– Вы потрясающе самонадеянны! – воскликнула я и на всякий случай снова прикрыла драконов руками.
Меня словно разорвало надвое. Одной части меня – гордой и оскорбленной – хотелось снова заехать по его красивой физиономии. Другая часть смущалась и опускала глаза. Ведь он так непринужденно обсуждал возможность нашего с ним секса, словно это самая обыденная вещь на свете. Я же не была совсем наивной в этом вопросе, но назвать себя искушенной любовницей не могла. Да и одно дело – чувствовать себя свободно с кем-то вроде Кристана, а другое – говорить о сексе со зрелым мужчиной, от которого так и пышет сильной огненной мужской чувственностью. С мужчиной, который, несмотря ни на что, в глубине души желанен.
– Я не хочу нанести тебе вред, – спокойно сказал Герат. – Поэтому я приложил столько усилий, чтобы увидеть твое истинное лицо. Я должен понять, что за сила в тебе и не навредит ли тебе союз со мной.
– Очень великодушно! – со странным чувством сказала я, сама плохо понимая, говорю искренне или с сарказмом. – А какой план у вас теперь? Я должна в любом случае стать вашей любовницей?
– А теперь… – начал Герат и замолчал. Протянул руку к Крису. Дракон выгнул спину, как кот, готовый к драке. Зашипел, потом зарычал. – Тихо, тихо… – нежно сказал Герат и дал обнюхать свою ладонь. Дракон успокоился. Герат аккуратно снял его с моего плеча и пересадил на дальний край дивана. Потом так же снял с меня Керри.
– Что вы делаете? – изумилась я.
– Опять расставляю все по местам, – усмехнулся ректор. Он сгреб меня в охапку, и я оказалась прижатой к нему, где-то у него под мышкой. Сильные руки заключили меня в кольцо. Сердце отчаянно забилось.
– Да что происходит… Герат? – прошептала я растерянно. От его близости мир поплыл, все стало каким-то ярким и сладким.
– Ничего страшного, Илона. Тебе ничего не грозит, – тихо и горячо сказал он, прижал меня сильнее, я ощутила, как губами он коснулся моего затылка. – Просто послушай сначала… Во-первых, – он развернул к себе мое лицо и ласково посмотрел в глаза. Именно ласково, я даже не ожидала, что у его огненных глаз может быть такое выражение. – Ты ничего не должна. Ты поможешь мне, если захочешь. Если нет, можешь вернуться в свою жизнь. Я ничего не скажу о тебе королю. Уверен, ты тоже сохранишь мою тайну. А во-вторых… Знаешь, – улыбнулся уголком губ, во взгляде мелькнула еще большая нежность. – Когда я наблюдал за тобой, ты становилась все интереснее мне. Маленькая, правильная, но сильная и страстная водная. Как горная река… Но я не ожидал, что, когда ты окажешься рядом, меня так потянет к тебе. Что захочется узнать тебя ближе, держать при себе, не отпускать… Ведь это так, Илона. И я знаю, чего ты ждешь, – добродушно усмехнулся. – Ты хочешь услышать признание в любви и обещание вечной верности. Но, поверь мне, это было бы… слишком пустым в нашей ситуации. Слишком глупым. Я могу обещать лишь одно: если ты доверишься мне, как я тебе, я сделаю все, чтобы помочь тебе. Даже если не получу ничего взамен. Даже если придется рискнуть должностью и жизнью. И я не буду принуждать тебя ни к чему. Мне слишком важно, чтобы ты осталась сама собой, – он провел рукой по моей щеке, смахнул слезы… счастья, что ли… чего-то щемящего, смешанного с болью, но от этого еще более сияющего, что родилось во мне от его слов.
Скользнул рукой мне на затылок и начал целовать.
Мир схлопнулся. Растворился в горячих уверенных губах Герата, в надежных теплых объятиях. Я начала отвечать на поцелуй.
Затем обнаружила себя сидящей у него на коленях верхом, с подогнутой юбкой. Резко отстранилась и попробовала встать. Он удержал меня.
– Не нервничай. Я же сказал, что тебе ничего не грозит. Я владею собой в достаточной степени, – слегка усмехнулся. – Или ты хочешь поговорить теперь о себе?
– Пожалуй, да, – я все же встала. Непроизвольно начала кусать губы. Внутри еще были сомнения. Но если я сейчас не доверюсь ему, то… уже никому и никогда.
Герат, какой бы он ни был, тоже всю жизнь скрывал свою силу. Если меня не поймет и не примет он, то не примет никто.
– Что ж, Илона, кто ты? – улыбнулся он.
Одним движением я скинула забытую на лице иллюзию.
– Я… – губы не слушались. Много лет не произносила свое имя вслух. – Я – Астер Гайнори.

Глава 35

В лице Герата ничего не изменилось. Оно не выразило ни удивления, ни возмущения, ни гнева, ни одной сильной эмоции. И это было лучше всего.
Своей реакцией он словно давал мне понять: быть Астер Гайнори так же нормально, как и любым другим человеком. Рассказать об этом – тоже нормально.
– Дочка опального герцога Сампрэ? – спокойным деловым тоном уточнил он. Окинул взглядом мое лицо. – Тогда понятно, откуда эти аристократические черты.
О господи, как хорошо, подумалось мне. Я назвала свое имя, и земля не дрогнула, звезды не упали с небес. И обычно такой вредный ректор лишь ободряюще улыбается.
– Да, – сказала я. – Только отец не сделал ничего…
– Спокойно, Ил… Астер, – я вздрогнула. Впервые за двадцать пять лет кто-то назвал меня настоящим именем. – Я знаю истинную историю твоей семьи. И истинную историю мира тоже.
– Откуда? – изумилась я.
То есть Герат знает правду, и для него мои родители вовсе не преступники?
– Я уже говорил, что у меня был пытливый ум, – усмехнулся Герат и предложил мне снова устроиться на диване. Я выдохнула и села рядом с ним. Он тут же сжал мою ладонь, ободряя и защищая. А с дивана мне на колени перескочили два маленьких дракона. – Поэтому кое-что я сумел понять сам из древних фолиантов, а в чем-то помог мэтр Соло. Он всерьез интересуется истинной историей. А про твою семью… Дело в том, Ил… Астер, что Статир не так уж скрывает свое властолюбие и страхи от тех, кто числится его приближенным. Я не друг королю. Но еще со времен, когда я работал верховным придворным магом, он весьма мне доверяет. Он сам мне про вас рассказывал.
– Тогда скажите! Честно, правду! – попросила я и сама сжала его ладонь в ответ. – Где вы были, когда они штурмовали замок? Вы ведь тоже могли быть под стеной!
У меня отчаянно колотилось сердце, как перед экзаменом или в минуту опасности.
Я не могу не признать, что… влюблена в нашего ректора. Что испытываю к нему совершенно особенные чувства, что между нами образовалась связь и что мы начали доверять друг другу.
Только бы его там не было!
Потому что если Великий магистр Герат Ванирро стоял под крепостной стеной моего родового замка и сражался в битве, которая унесла жизни моих родных… Это все изменит. Это разрушит то, что есть между нами. Это… это просто убьет меня. Ведь это будет значить, что Герат был на стороне короля, что он приложил руку к смерти моих родителей.
Герат внимательно и серьезно вгляделся в мое лицо.
– Нет, Астер, меня не было под той стеной, – сказал он. – К сожалению.
– Почему к сожалению? – изумилась я испуганно.
– Потому что вряд ли я стоял бы с наружной стороны стены. Но у меня были другие задачи тогда, я не знал, что король собрался атаковать вас. Признаюсь, их размолвка до последнего казалась просто недоразумением. Узнав о случившемся, я был… расстроен. Твой отец был достойным человеком, – мне показалось, что в лице Герата что-то дрогнуло. – Достойным, – с нажимом повторил он.
– Вы знали моего отца? – спросила я.
– Да. Герцог Сампрэ приехал учиться в академию, когда я был ректором около ста лет. Мы не стали друзьями, но, конечно, я знал этого студента. Впоследствии он появлялся не раз в… научных целях. В основном сотрудничал с мэтром Соло в своих изысканиях, – и опять же мне показалось, что Герат старается поддерживать подчеркнуто ровный тон. Спокойный, безэмоциональный. В чем дело? Он недолюбливал моего отца, но сожалеет о трагедии и встал бы по нашу сторону стены, если бы вовремя узнал о битве? Странно. – В общем, если хочешь больше узнать об отношениях отца с академией, поговори с мэтром Соло, – закончил Герат.
Я хотела спросить, знал ли он мою мать, но он опередил меня:
– Итак, выходит, ты целая герцогиня? – лукавый блеск в глазах и уютное пожатие руки.
– Выходит, так, – улыбнулась я.
– Как тебе удалось спастись в той мясорубке? – серьезно спросил Герат. – И как там насчет бедняцкого приюта и «воров в законе»? – усмехнулся.
– Это все было… Только перед этим…
Впервые в жизни я рассказывала свою истинную историю. Про прощание с мамой и папой, про Таунсена и его самопожертвование ради меня, про отчаянный бег и забытье на мокрой земле. Про запах гари, что ощущала всю ночь, когда горел наш фамильный замок.
Слезы неудержимо катились из глаз, от этого голос иногда срывался. Их стирала с лица то я сама, то Герат своей горячей рукой.
Когда история закончилась, а слезы – нет, я всхлипывала на его плече.
Понимала, что моя жизнь изменилась навсегда. Я еще не стала Великой. И ректор не поклялся мне в вечной любви. Но теперь мы с ним вместе. Если не партнеры, то уж точно союзники.
Ливень закончился. Я согрелась и успокоилась в крепких объятиях ректора. «Моего ректора», – усмехнулась про себя. Странно было услышать в собственной голове такую формулировку. После всех обид и поддевок, что я видела от него. Но теперь могла сказать именно так.
В душе и теле растекалось необыкновенное облегчение. Что-то неземное, невероятное.
И все же я должна была задать этот вопрос.
– И что вы теперь сделаете… со мной? – спросила я, чуть отстраняясь.
– Вопрос неверный, Астер, – усмехнулся Герат. – Я уже сказал, что я сделаю, – помогу тебе, чего бы мне это ни стоило. Глупо, да? Но старый ректор собирается поступить именно так, – лукаво стрельнул на меня огненным глазом. – С тех пор как я узнал твое истинное имя, ничего не изменилось. Вопрос должен звучать по-другому и исходить от меня. Что собираешься делать ты, Астер Гайнори? Ты ведь не просто так решила стать Великой.
– Не просто так, – усмехнулась в ответ я. Видимо, эти бесконечные усмешки заразительны. Герат умудрялся усмешкой выражать что угодно: насмешку, сарказм, злость, горечь, иронию и самоиронию. Выдохнула: – Я хочу стать Великой, обрести власть, влияние и все, что нужно, чтобы отомстить!
– Отомстить? – его брови насмешливо поползли вверх. – Плохая цель, Астер Гайнори. Не пойдет.
– Это почему, таросси Ванирро? – я заерзала и освободилась из его объятий.
– Дурная цель, – пожал плечами Герат. – Еще никому не принесла счастья больше чем на месяц. А вот выжгла очень и очень многих. Отомстишь, прольешь реки крови, отведешь на плаху тех, кто стоял под стеной, возможно, не по своей воле… И станешь опустошенной, как выгоревший светильник. Так не пойдет. Сформулируй по-другому.
Я выдохнула, плечи облегченно опустились. Вот в чем дело… А я-то подумала…
– Хорошо, скажу по-другому. Я хочу восстановить справедливость. Вернуть доброе имя моих родителей, чтобы люди узнали правду, и наказать виновных. И вернуть то, что принадлежит мне по праву.
– Уже лучше, – сказал Герат. – Но что именно? Титул, состояние, угодья и сгоревший замок? То есть то, что отняли у твоего отца? Или то, что предки Статира отняли у твоих предков, – престол Гайварда? Может, ты хочешь этого, Астер? – по блеску в его глазах я поняла, что он опять меня подначивает.
Я подняла подбородок и с наигранным вызовом посмотрела на него:
– Да, таросси ректор, признаюсь, это приходило мне в голову как конечная цель. Просто до того, как вы затащили меня на отбор, все было лишь мечтами.
– И какой у тебя план? – в голосе Герата все еще звучала подначка, и я понимала, что он делает. Будит во мне боевой дух, гордость моего рода. Заставляет быть более уверенной, даже дерзкой.
– Стать Великой. Обрести имя, влияние, репутацию, союзников. Выяснить имена тех, кто руководил атакой. Когда буду готова, назваться открыто и…
– Устроить народное волнение, революцию, переворот? – закончил за меня Герат.
– Скорее переворот… – задумчиво ответила я. – Революция унесет слишком много невинных жизней. А я хочу лишь свергнуть Статира. Я ведь имею право вызвать его на поединок, если буду под своим именем. Многотысячелетний закон о том, что править должен сильнейший магический род, никто не отменял. Любой наделенный титулом маг может бросить самодержцу вызов. Будучи герцогиней Сампрэ, со всей своей силой я имею право вызвать его!
Казалось, Герат сейчас прожжет меня глазами. Пошевелил губами, словно думал, что сказать. Наконец произнес – спокойно, но жестко:
– Неплохой план, Астер. Смелый, полный белых пятен, но в целом неплохой. Реализуемый. Но драться со Статиром ты не будешь. Если потребуется, драться со Статиром буду я.
– Но как?! – изумилась я. И что-то очень теплое, женское растеклось в душе. Он не хочет, чтобы я так рисковала, готов прикрыть собой. Об этом мечтает каждая. – Вы ведь ректор, но не имеете…
– Титула? – усмехнулся Герат. – Во-первых, если дойдет до драки, уверен, будет не до соблюдения формальностей. Во-вторых, если спровоцировать Статира вызвать тебя, ты имеешь право выставить кого-то вместо себя. И в-третьих, я не афиширую, но наш самодержец давно уже пожаловал мне графский титул. Так что формально я имею право вызвать его в любой момент. Просто пока не было необходимости.
– Вы хотели бы стать королем? – удивилась я.
– Да нет, Астер, – поморщился Герат. – Мне хватает забот с академией, чтобы навесить на себя еще и целое государство. Я всего лишь хочу помочь тебе. К тому же у меня тоже есть… претензии к Статиру.
– Но ведь если я погашу ваш огонь, вы станете обычным огненным! Не сможете противостоять королю!
– Нет, не обычным, – усмехнулся Герат. – Объединение стихий никуда не денется. Я буду владеть всеми стихиями, как и Статир. Но… даже если мне будет нечего ему противопоставить, ты не будешь драться с опытным воином Статиром Третьим.
– В камере меня запрете? – ехидно усмехнулась я в ответ. Сейчас его ограничивающая решительность уже раздражала. Он что, собирается сам руководить моей операцией? Я доверилась ему не для того, чтобы полностью отдаться в его руки. А чтобы он мне помог и чтобы стена между нами рухнула.
– Если потребуется, – пожал плечами Герат. – Кстати, Астер, осталось разобраться с твоей силой.
Называть меня настоящим именем у него получалось все более непринужденно. И само имя Астер меняло меня. Илона Гварди – вечно сомневающаяся водная. Астер Гайнори – уверенная в себе женщина, способная спланировать переворот в государстве и думать о том, как изменить ход истории.
– Отцу действительно удалось воскресить истинную силу Хранителей мира в себе, во мне и в маме, она тоже была из рода хранителей, – сказала я. – Но я была ребенком, не могла справиться с силой. К тому же, когда король начал писать отцу гневные письма, требуя прекратить любые эксперименты, а самому с семьей прибыть ко двору на проверку лучшими медиками и менталистами Гайварда, мама почувствовала, что все может плохо кончиться… Она уговорила отца запечатать мою силу в… В общем, это такая яйцеобразная невидимая структура, я называю ее кокон. В тот день родители просили меня потерпеть. Мама обнимала меня, а отец долго создавал кокон – прочный, но гибкий, невидимый ни для кого. Вы ведь не видите мою истинную силу?
– Не вижу, – с улыбкой покачал головой Герат. – Твои родители хорошо поработали, – и снова в выражении его лица мне почудилось что-то странное. Подчеркнуто отстраненное, безэмоциональное выражение лица. Но скорее почудилось, потому что спустя мгновение на его губах была обычная усмешка. – И конечно, ты можешь ею пользоваться? Отсюда ловкое изменение внешности и другие фокусы?
– Да. Поскольку кокон не видим ни для кого, его ощущаю лишь я. Я привыкла к этому. Родители сказали, что когда-нибудь… я пойму, когда можно будет освободить силу – и тогда я обрету все стихии в дополнение к своей водной. До пятнадцати лет кокон был заблокирован, я не могла пользоваться этой силой. В пятнадцать-шестнадцать я поняла, что лучше ощущаю кокон и могу… ну как бы делать в нем надколы и получать порции силы. И я чувствую, как именно поступить, чтобы разрушить кокон целиком. Просто знаю, стоит мне сделать это, и каждый увидит, что я владею всеми стихиями и слишком сильна даже для стихийника. Поэтому я использую ее осторожно. Как вы верно догадались, я воспользовалась ею, когда изменила внешность и когда создала ментальный барьер…
– И упала в обморок после этого, – задумчиво сказал Герат. Я вздрогнула. Ректор попал в точку. – Раньше такое было?
– Нет, раньше не было. Но после изменения внешности тоже потеряла сознание. В последнее время что-то происходит – сила словно просится на волю. Может быть, пришло время выпустить ее?

Глава 36

– Подожди, – напряженно ответил Герат. – Я думаю, она реагирует на мой огонь. Твоя сила – пусть даже обычная, та, что снаружи, – особенная. Она способна притушить мое пламя. Но при нашем контакте мое пламя подтапливает оболочку твоего кокона. Да и сама сила реагирует на сильного противника.
– Но что же делать?! – испугалась я. – Мне нельзя общаться с вами?
– Тихо, Астер, – Герат взял меня за руку. – Во-первых, это всего лишь версия. Во-вторых, не думаю, что все так плохо. Просто пока, если мы не хотим выпустить из бутылки твоего джинна, прежде чем ты станешь Великой, нам не стоит спать друг с другом. К сожалению, – он усмехнулся.
Вообще-то я сама хотела дотянуть до момента, когда стану Великой, – просто чтобы не стать для Герата легкой добычей. Но где-то глубоко внутри я ощутила разочарование.
Так он и целовать меня будет редко, подумалось мне. Герат мало похож на молодого парня, готового ограничиться поцелуями и объятиями и не заходить дальше. Он скорее не будет допускать близости вообще.
– Как вы думаете, что нам делать сейчас? – спросила я. Генеральный план у меня был, и Герат его даже одобрил. Но глядя в ближайшее будущее, я осознавала, что четкой схемы действий у меня нет. А Герат и сейчас не обещал мне, что я обязательно стану Великой.
– Сейчас? Сейчас, Астер, я накину на нас полог невидимости и провожу тебя домой. Ты не чувствуешь, но очевидно, что ты смертельно устала. А завтра – то есть сегодня, ведь уже четыре часа утра – в девять утра общий сбор славной гвардии стихийниц для оглашения результатов. Если посмотреть дальше в будущее, то тебя ждет несколько неприятных моментов и множество косых взглядов, когда окажется, что ты получаешь пятнадцать баллов и, следовательно, едешь со мной на бал. Потом мы начнем готовиться к балу – он через неделю. Герцогине с глобальными планами действительно есть смысл посмотреть на этот змеюшник.
– Но как мы поступим с моей внешностью и воспоминаниями? – спросила я устало и сонно. После того как Герат сказал, который час, я вдруг ощутила ужасную сонливость, голова сама собой стала клониться на его плечо.
– Доверься мне, у меня есть определенный опыт в этих вопросах, – усмехнулся он и рукой прижал мою голову.
– А дальше? – зевнув, спросила я.
– А дальше, – чуть усмехнулся Герат. – Я не могу полностью отменить отбор. Должность Великой – это должность. Чтобы занять ее, нужно победить в испытаниях. Поэтому ты уж, пожалуйста, победи в нем, Астер Гайнори. А я больше не буду занижать тебе баллы.
– А если я провалю какой-нибудь конкурс?! – я подняла голову. – Что тогда?
– Я почему-то уверен в тебе больше, чем ты сама, – краем губ улыбнулся Герат. – Но, если что-то заставит тебя провалить конкурс, у нас есть еще один вариант…
Я не успела узнать, что за вариант. Просто заснула.
Проснулась за час до общего сбора конкурсанток. Выспавшаяся и бодрая. В своей кровати, правда, в платье.
В голове возникла картина, как я здесь оказалась. Прикрыв нас пологом невидимости, Герат на руках несет меня домой. Я сладко сплю, голова моя покоится на его плече. От этого образа меня залила сладкая золотистая радость.
Но каков жук! Усыпил меня, причем так тонко, что я не заметила. И зачем, спрашивается? Чтобы отдохнула или чтобы не задавала лишних вопросов? Никогда не поверю, что я спокойно погрузилась в сон сама после вчерашних переживаний. Да еще и отлично выспалась, как после глубочайшего магического сна с запланированным временем подъема.
Поутру вопросов к Герату у меня стало намного больше. Например, с чего это Великий магистр, отработавший около тридцати лет главным придворным магом, готов пойти против короля ради малознакомой, пусть и очень сильной стихийницы? Неужели в благодарность за возможность излечиться с моей помощью? Не верю.
Сердце гулко ударило один раз. Какие тайные цели он преследует? С чего такое щедрое обещание помочь мне во всем?
Весь вчерашний вечер и ночь я была в восторженном тумане. Доверилась, растаяв от его слов и поцелуев. А утром пришла холодная реальность. Не совершила ли я вчера ужаснейшую ошибку в своей жизни, доверившись Герату?
Впрочем, отступать теперь некуда.
Я быстро позавтракала, привела себя в порядок, то есть наложила иллюзию Илоны Гварди, и пошла на общее собрание.
Девушки оживленно болтали, собравшись кучками в том же большом зале, где проходило дефиле. Когда я вошла, все на минуту замолчали, потом послышалось несколько смешков. Должно быть, парочка воздушных не преминула шепнуть подругам о том, какой балл получит Гварди на этот раз: один или два.
Про себя я криво улыбнулась. Что-то они будут шептать, когда Герат огласит, что у меня пятнадцать баллов!
Но Герат на собрание не пришел. Вместо него пришел секретарь Квин, как-то виновато улыбнулся нам, поднялся на сцену и начал оглашать результаты. Вздох разочарования пронесся по залу. Да и сама я ощутила разочарование
Почему он не пришел сам? Отсыпается? Или, может, не хочет меня видеть?
Стоп, Астер. Он всего лишь не пришел на собрание влюбленных в него девиц после бессонной ночи и тяжелого приступа. Логично, что захотел отдохнуть.
Но на душе становилось все тревожнее.
Квин называл одно за другим имена участниц и количество баллов. Предупредил, что получившие ниже пяти баллов выбывают из отбора, даже если в прошлом конкурсе получили десять.
Таких девушек оказалось… четыре, нет… пять… Все изумленно переглядывались, слышался возмущенный шепот. Между выбывающими звучали имена тех, кто получил более высокий балл. Тария получила двенадцать баллов. С учетом десяти баллов в прошлом конкурсе, у нее двадцать два. Ясно, что она поедет на бал.
Девушки поздравляли ее, а она улыбалась – статная, ослепительно красивая натуральная блондинка. С хорошими манерами, умением держаться. Настоящая королева! Глядя на нее, я ощутила резкий укол в сердце. Могла понять, чем эта девушка понравилась Герату. К тому же… вдруг он и ее целовал на собеседовании?!
В тот момент, когда дурацкая ревнивая мысль пришла мне в голову, я вдруг встретилась с ней взглядом. В ярко-синих глазах Тарии не читалось ничего, кроме нейтральной доброжелательности. Я кивнула ей издалека, мол, поздравляю, она по-королевски улыбнулась в ответ – как всем поздравлявшим.
Второй по величине балл получила Керра, общая сумма у нее выходила двадцать один. В глазах всех она оказалась второй претенденткой поехать на бал. Керру не поздравляли, лишь удивленно смотрели на водную, которая вдруг смогла стать фавориткой.
– Да нет же, я не хочу! – прошептала она мне испуганно. – Он умрет от ревности и откажется от меня! – она имела в виду Кристана.
– Подожди, – я поддерживающе сжала ее кисть. – Вдруг кто-нибудь получит еще больше!
Еще две девушки получили меньше пяти баллов и выбыли с отбора. «За что?» – услышала я шепот одной из них, она сидела совсем рядом. И мне стало так жаль ее… Ведь никто из них не знает, что Герат хочет, чтобы Великой стала я. Что отбор нельзя назвать беспристрастным.
В итоге отбор покинули семь девушек из двадцати шести. Слышались голоса, что отбор идет очень быстро, ректор торопит события, должно быть, у него и верно есть фаворитка. Бросали многозначительные взгляды на Тарию.
Осталось два имени, еще не произнесенные Квином. Мое и Лариссы.
Квин перевернул лист со с списком.
– Ларисса Трэйн – четыре балла, мне жаль. – Это «мне жаль» Квин добавлял каждый раз, когда произносил имя выбывающей.
Ларисса застыла бледная, ни жива ни мертва, и едва сдерживала слезы.
– Илона Гварди, – сказал Квин. – Пятнадцать баллов. Поздравляю!
Зал замер, все посмотрели на меня. Сидевшие впереди обернулись.
– Ничего себе! – в полный голос сказала Керра. – Молодец, Илона! – и шепотом добавила: – Спасибо тебе!
Две малознакомые воздушные вскочили с места.
– Почему она?! – громко, с возмущением спросила одна, обращаясь к Квину.
– Я не знаю, – робко пожал плечами секретарь. Он чувствовал себя неуютно, выставленный ректором на растерзание перед двадцатью шестью девицами. – Это воля магистра Герата. В любом случае на бал едут тарра Тария и тарра Илона…
Раздался гул, девушки заговорили все разом. Кто-то возмущенно, кто-то с изумлением.
Ко мне начали подходить и поздравлять. Некоторые жали мне руку по-приятельски. Потом, словно корабль, прорезающий волны, ко мне подошла величественная Тария. Протянула ладонь, сняв перчатку, которые носила, как светская дама.
– Я рада, что мы вместе отправимся на бал, – сказала она.
В ее улыбке я не увидела недоброжелательности или неприязни. Кажется, этой даме все равно, кто будет второй спутницей Герата. С чего бы? Не видит во мне соперницу? Думает, что никто не может конкурировать с ней?
– Я тоже, – улыбнулась я и пожала ей руку.
Шум вокруг стих. Наверное, девушки смирились, что две фаворитки выбраны.
Только как бы Ларисса не подложила мне теперь змею в ботинок. Ведь наверняка, на их с подругой взгляд, я не сказала им секрет, как охмурить Герата, а воспользовалась им сама.

Глава 37

Квин сообщил, что на сегодня все свободны, а завтра ожидается следующее испытание. Предупредил, что оно будет иметь не магический характер. Победительницы, которые поедут на бал, тоже в нем участвуют. Отбор продолжается.
Девушки начали расходиться. Подруги утешали тех, кто выбыл с отбора. Мы с Керрой и Сарой, которая тоже оставалась в отборе, пошли к выходу.
– На следующем конкурсе я сделаю все, чтобы вылететь, – сказала Керра тихо. – Достаточно сюрпризов от нашего ректора.
– Да-а, сюрпризы он любит, – задумчиво ответила я.
Выйдя в коридор, наткнулась на Лариссу со злыми холодными глазами, ее приятельницу Ирму Грей и еще двух воздушных. Девицы остановились перед нами, образовав стенку.
– Рада, Илона? – не здороваясь, сказала Ларисса. – Интересно, ты ничего не могла нам посоветовать, а теперь вдруг получаешь пятнадцать баллов. Как это, не расскажешь?
– Возможно, в отличие от вас, я действительно поработала над своими манерами, – как можно спокойнее ответила я.
– Ох, какая же ты остроумная! – ехидно сказала одна из воздушных – брюнетка с зелеными глазами. – Девочки! – она обернулась к подружкам. – Давайте спросим тарру Илону, как именно она ублажила ректора?! Видимо, мы все были слишком скромны на конкурсе, выигрывали более свободные нравы.
Мне захотелось заехать ей по лицу. Хлестко ударить, поставить на место. Но я выдохнула. Не для того я строю планы по изменению хода истории, чтобы сломаться на подначках ревнивых девиц.
– Замолчи лучше, – жестко бросила воздушной Сара. – Это твои похождения разве что на Доске почета не висят. Видимо, ничего не можешь придумать, кроме применения своего пышного тела. – Девушка действительно не отличалась стройностью.
– А ты, Сара, решила быть поближе к фаворитке? – парировала воздушная.
– Девушки, успокойтесь, пожалуйста, – я обвела всех взглядом. – Мой балл – решение ректора. Ему виднее, как оценивать. Что касается «ублажила». Даже слепой маг ощутит, что во мне по-прежнему лишь две стихии.
– Ой, ну есть другие способы… Без объединения стихий, – подчеркнуто издевательски произнесла Ларисса. А я ощутила, как во мне что-то шевелится от досады и гнева. Может быть, то самое, заключенное в коконе.
Нет, Астер. Спокойно.
В конечном счете за прошедшие сутки ты действительно два раза целовалась с ректором.
– Уверена, вы лучше владеете изощренными методами ублажения мужчин, – холодно ответила я.
Взяла за руки Керру и Сару и, словно сквозь вражеский строй, прошла через стенку соперниц. Они расступились, задержать нас не посмели. Но вслед я услышала голос четвертой из них:
– Ну что ж… посмотрим, как ты пройдешь следующий конкурс. Его не ректор будет оценивать. А ублажить всех судей не успеешь!
Я почувствовала тревогу. От слов они могут перейти к действиям. Ларисса вылетела с отбора, но ее подружки остались. Как бы не начали мелко, но метко вставлять мне палки в колеса.
«Если что-то заставит тебя провалить конкурс, у нас есть еще один вариант», – вспомнились слова Герата. Что это за способ? Вот ведь старый интриган!
Остаток дня был свободен, работать не запрещалось. Я отпустила замещающую меня пожилую преподавательницу нашей кафедры и начала проводить занятия.
Любимое дело успокаивало, но тревожные мысли не уходили надолго. В обеденный перерыв я не выдержала. Должна была узнать, почему он сам не пришел на собрание. И спросить об этом варианте.
Прибежала к себе, чтобы написать ему записку и отправить по телепорту. Наверняка предложит мне встретиться и поговорить. При этой мысли сердце билось радостно, золото разливалось внутри.
Но в комнате меня ждал очередной сюрприз от ректора. В телепорте лежало письмо.
Конечно, это не было любовное послание. Это было: «Сегодня занят. Завтра после конкурса подойди ко мне в кабинет».
Я вздохнула. Обидно. И это после всего, что было между нами! Холодный деловой тон записки резал по живому. И еще. Раз после конкурса к нему в кабинет, значит, на завтрашнем испытании он тоже не собирается присутствовать.
«Я тоже сегодня занята, – написала я в ответ. – Приятного дня, таросси ректор!» И с обидой сунула бумагу в телепорт. Больше мне в тот день от него ничего не приходило.
С утра я думала вовсе не об испытании, а о встрече с Гератом. Прокручивала в голове вопросы, которые ему задам. Поэтому пришла на конкурс отрешенная и не сразу поняла, чего от нас хотят.
В просторном зале стояло ровно восемнадцать – по количеству участниц – маленьких круглых столиков с высокими стульями. Судьи – три почтенных мага с факультета общей магии – устроились в удобных креслах поодаль.
Один из них объяснил условия. Каждая из нас должна сесть за столик. На нем находится экземпляр детской игры-мозаики: набор деталей разной формы, из которых нужно собрать геометрическую фигуру, нарисованную в инструкции. Оценивать будут эффективность и быстроту решения. Разумеется, нельзя помогать себе магией, меняя форму деталей на более удобную.
Простенькое задание, подумалось мне. По выражению лиц участниц я заметила, что большинство думает так же.
Моей фигурой оказался треугольник. Я уверенно устроилась за столиком. Эту игру я любила и знала. В приюте для сирот было несколько таких наборов.
Судьи запустили отсчет времени. Я уверенно положила первую деталь из двадцати, она явно была частью угла. Начала приставлять другие. Казалось бы, все просто и знакомо. Но не тут-то было. Как я ни билась, две детали никак не подходили. Мистика какая-то! Глядя на других девушек, я поняла, что все мучаются точно так же, еще никто не собрал свою фигуру.
Неужели Герат решил подшутить над нами, дав нерешаемую задачу? Или это мне «повезло» получить нерешаемый комплект игры? В голову начали закрадываться мысли, что кто-то из вредных девиц прокрался сюда заранее, узнал условия конкурса и подложил мне плохую игру.
Но остальные так же пыхтели на своими комплектами. Я выдохнула, обвела глазами других участниц.
Вспыхнула догадка.
– Ваша честь! – обратилась я к профессору, который объяснял задание. – Я могу обратиться к другим участницам?
– Разумеется, юная тарра, – хитро улыбнулся он в ответ, словно только и ждал, когда кто-то задаст этот вопрос.
Девушки изумленно посмотрели на меня. Во взгляде некоторых было осуждение. Видимо, репутация скандальной фаворитки так и будет преследовать меня.
– Дорогие коллеги! – сказала я. – Прошу прощения, что отрываю! Насколько я поняла, мозаика не сходится ни у одной из нас. Поэтому, возможно, задание включает дополнительные сложности, о которых нам не сказали. У каждой из нас есть неподошедшие детали. Думаю, они подойдут к фигуре одной из других участниц. Нам нужно просто поменяться!
– Браво, Илона! – громко сказала Керра.
– А ведь может быть! – с неожиданным для нее азартом произнесла Тария.
Спустя пару секунд девушки показывали друг другу детали, обсуждали, ходили от стола к столу. Вскоре пятеро нашли недостающие детали на чужих столах.
Конечно, нужно было приложить усилия. Никто не знал, у кого нужные детали и кому следует отдать свои.
Я тоже начала ходить между столами и быстро нашла недостающие – у воздушной по имени Зойа. Мои же две лишние детали подошли Тарии.
После того как начали обмен, все больше девушек громко говорили, что закончили, и мэтры шли проверять результат. Мне следовало поспешить.
Но когда вернулась к столику, обнаружила, что самая первая деталь пропала. Несколько мгновений я тупо смотрела на столик с недособранным треугольником. А потом руки сами сжались в кулаки. Вот она – змея в ботинке. Подарок от обиженных соперниц.

Глава 38

Вокруг раздавались голоса девушек, а я стояла как пришибленная и судорожно думала, что делать. Все новые конкурсантки произносили заветную фразу, что закончили. Одна я опустила руки.
И ведь применить магию для поиска детали я не могу! Запрещено использовать магию по всем поводам, связанным с игрой.
Неужели вот так и окончится для меня отбор? Я тряхнула головой и подошла к профессору Тримо, который руководил проведением испытания.
– Что вы желаете, молодая тарра? – улыбнулся он.
– У меня все готово, таросси Тримо, – сказала я. – Но пропала одна деталь. Я предполагаю, что ее кто-то… забрал.
– Забрал? – удивился профессор. – Скорее всего, вы ее потеряли. Поищите. Иначе получается слишком серьезное обвинение в адрес ваших коллег.
– Но я не успею найти! – настойчиво сказала я. Оглянулась – осталось всего пять девушек, еще не собравших фигуру.
– Поищите, – успокаивающе сказал мне Тримо. – Еще есть время.
Ага, только я буду последней. Или не соберу мозаику совсем. И не смогу победить в отборе из-за подлой подставы своих соперниц. Но по глазам пожилого профессора увидела, что ничего больше от него не добьюсь.
Вернулась к столу, демонстративно заглянула под него, посмотрела вокруг. Когда подняла глаза, осталось лишь три девушки. Сердце выпрыгивало из груди, кровь отливала и приливала к лицу, как на самом сложном экзамене. Казалось, я слышу, как секунды убегают от меня с ударами сердца.
Царила тишина, все смотрели на меня. Как я искала деталь под столом, как оглядывалась вокруг. В некоторых взглядах было сочувствие. Керра отошла от своего стола – на нем лежала несобранная фигурка, она явно намеревалась вылететь после этого конкурса – и принялась шарить руками вокруг моего, чтобы помочь.
И в этот момент среди множества взглядов я уловила один. Косой, злой, торжествующий. Ирма.
Сомневаться было некогда. Быстрым шагом, обходя столы, стулья и участниц, я направилась к ней. Ирма побледнела. В неразберихе, что началась, когда девушки стали меняться деталями, ей не составило труда пройти мимо моего стола и словно ненароком взять с него деталь. Все ясно.
Интересно, где теперь найдется моя деталь? В ее кармане, под ее столом, в углу? А деталь найдется у нее, я была уверена.
Ирма отступила к стене. Лишь бы судьи не вмешались, прежде чем я получу назад свою деталь и смогу доказать ее виновность!
– Что ты себе позволяешь?! – пискнула Ирма.
– Отдай, – коротко сказала я, глядя ей в глаза.
– Да ты что?! – возмущенно крикнула она. – Таросси судьи! Что она себе позволяет?!
Но судьи ей не ответили.
– Отдай, – повторила я и протянула вперед ладонь. – Отдай сама.
– А то что?! – Ирма стала похожа на змею, извивающуюся под прижавшей ее рогатиной. – Пойдешь жаловаться ректору?
– Не исключено, – бросила я. – Отдай и закончим.
Ирма побледнела еще больше. Потом покраснела. Лицо ее передернулось, и она принялась с остервенением рыться в карманах платья. Деталь там нашлась, и она презрительно бросила ее в меня. Я успела выставить руку и поймать.
Развернулась и молча прошла к своему столу. На глазах у всех поставила недостающую деталь на место. К сожалению, я была последней. Только Керра стояла с несложенной фигурой и загадочно улыбалась.
Сразу, как только я закончила, прозвучал звонок – знак, что испытание завершено. Я поняла, что никаких шансов на победу в этом туре у меня нет.
Но вдруг раздался странный звук.
Какие-то хлопки. Я не сразу поняла, что происходит. А оглядевшись, заметила, что профессор Тримо медленно, с расстановкой хлопает в ладоши. Вслед за ним раздались хлопки двух других судей. Посыпались аплодисменты и от конкурсанток.
Я не знала, что сказать или сделать. Но вспомнив опыт Тарии, когда огласили результаты прошлого испытания, просто подняла голову, выпрямила спину и улыбнулась.
Ирма так и стояла, вжавшись в стену. Интересно, получит ли она вообще какой-нибудь балл, пронеслось у меня в голове.
Нас попросили подождать в коридоре, а через двадцать минут таросси Тримо огласил результаты испытания. Оценивали все: не только скорость, но и поведение во время конкурса.
Керра получила один балл и была отчислена. Разумеется, никакого сожаления ее лицо не выразило. Ей нужен Кристан, а не Герат.
Ирма не получила баллов вообще, была отчислена с конкурса за «попытку саботировать работу другой конкурсантки». К тому же мэтр Тримо сообщил, что поставит вопрос о ее увольнении из академии.
Неужели она надеялась уйти безнаказанной? Или злость и ревность так слепят глаза, что теряешь естественный страх быть пойманным с поличным?
Тария, справившаяся одна из первых, получила высший балл – десять. Так же десять баллов получили еще две девушки.
Две, которые справа передо мной, получили по два балла и тоже были отчислены. После них дело дошло до меня. Сердце замерло, ожидая приговора.
– Тарра Илона Гварди, – произнес мэтр Тримо. – Хм… Интересный случай. Вы были последней, кто собрал фигуру. Поэтому за нее вы получаете один балл. Однако на самом деле вы последней не были… К тому же вы догадались, что необходимо меняться деталями. За это вы получаете пять баллов. И еще четыре балла вы получаете за то, что смогли справиться с ситуацией и самостоятельно разоблачить злоумышленницу. Итого десять баллов, тарра Гварди. Поздравляю вас!
Теперь главное, чтобы Ларисса с Ирмой не задушили меня в постели, подумала я. Но облегчение разливалось по телу. Я прошла и это задание, несмотря на сложности.
Теперь к Герату. И пусть этот огненный ректор только попробует не ответить на мои вопросы! После того что я пережила сегодня, за себя не ручаюсь!
Когда я вошла в его кабинет, Герат стоял, сложив руки на груди, и смотрел на сноп пламени на столе. Впрочем, на костер это было мало похоже: скорее стена пламени, превратившаяся в большой экран. Подобно водопадам в водных аудиториях.
– Добрый день, Илона, – сейчас он назвал меня ненастоящим именем. – Посмотри, как любопытно!
Я подошла ближе. На экране был зал, в котором проходило испытание, группка конкурсанток стояла в центре и оживленно обсуждала… конечно, меня. «А я говорю, она заслужила! – слышался голос одной из девушек. – Ни ты, ни я не догадались меняться!» – «Единственная ее заслуга – большая наглость!» – отвечала другая. Герат махнул рукой, звук исчез, и пламя погасло.
– Добрый день, таросси ректор! – произнесла я и кивнула на экран. – Значит, вы наблюдали за испытанием?
– Ну конечно, – краем губ улыбнулся Герат. – Не мог же я просто бросить тебя в змеиный клубок. Как видишь, есть разные мнения. Кто-то считает тебя наглой выскочкой, а кто-то в состоянии оценить твой… маленький героизм и догадливость. Молодец. Не пришлось вмешиваться.
В этот момент он развернулся ко мне, обнял и притянул к себе. Горячая рука с жадностью легла на затылок и прижала мою голову к груди.
Обида на его вчерашнее отсутствие, на холодную деловую записку разом исчезла.
– Вы могли просто прийти на испытание и провести его сами, раз волновались, – тихо сказала я ему в грудь.
– Так интереснее, – усмехнулся Герат. – Между прочим, сейчас мне довелось послушать много интересного и о себе, – он отстранился и придвинул мне кресло. – Садись.
Сам устроился напротив.
– Какой же вы… хитрый, – сказала я с кривой улыбкой. Представилось, как девицы безбоязненно обсуждают меня, Герата и членов жюри, а Герат с усмешкой наблюдает за этим. – И что же услышали?
– Да все то же, что предполагал, – ровно ответил Герат. Видимо, разговоры конкурсанток его мало веселили. – Я невероятно хорош собой, сильный ректор, сильный мужчина, но у меня есть слабости. Например, симпатия к одной из конкурсанток, которую я приглашаю разве что не в постель, – вот теперь он привычно усмехнулся. – В основном предполагают Тарию, которая – нужно отдать ей должное – не принимает участия в этих обсуждениях. Но после вчерашнего начали думать, что все же ты. Только не могут понять, почему я так провалил тебя на первом конкурсе. Есть даже мнение, что ты уже была моей пассией, мы поссорились, и я решил наказать тебя низким баллом. Потом помирились – на собеседовании ты смогла удовлетворить некоторые мои огненные потребности.
– Эту версию и я уже слышала! – рассмеялась я. Но смех смехом, а я пришла в первую очередь задать вопросы. – Чем вы были заняты вчера?
Вообще-то наглый вопрос. Ясно, что у ректора куча дел и он не обязан отчитываться о них конкурсанткам.
– У меня были важные дела при дворе, – небрежно пожал плечами Герат. Налил в стакан сок из графина на столе и протянул мне. – Выпей, у тебя был стресс на испытании.
– При дворе?! – испуганно изумилась я.
В голове пронеслись мысли одна ужаснее другой. Нисколько не хотела в них верить, но сознание подкидывало картинки, как Герат сообщает королю Статиру о моем существовании и они обсуждают, что же делать со мной дальше.
– Да успокойся… – он сделал круговой жест рукой, закрывая нас полгом тишины. Настойчиво вложил стакан в мою руку. – Астер, – легкая улыбка краем губ, – вовсе не доложить о тебе я ездил. По другим делам, связанным с нашими планами.
– Каким? – тревога еще билась в груди.
– Да так, кое-что разузнать, например, кто из высокопоставленных будет на балу, – небрежно ответил он.
– Скажите, что еще вы хотели разузнать? – Я наконец отпила пару глотков.
– Ты когда-нибудь начнешь мне доверять?! – глаза Герата вспыхнули, в лице мелькнуло раздражение. Но он тут же взял себя в руки. – Я не буду говорить, что больше ничего. Просто тебе не стоит забивать этим голову. На балу ты должна быть как можно более непринужденной. А после бала кое-что расскажу тебе, – в его голосе послышались уже знакомые бархатные нотки. Так он говорил, когда хотел успокоить.
Я допила сок и пристально посмотрела на него поверх стакана. Настаивать на ответе, очевидно, бесполезно. Только разрушу его нынешнюю мягкость.
– Тогда скажите, какой способ вы имели в виду, когда сказали «есть еще один вариант для нас» перед тем, как усыпили меня. Зачем, кстати?
Герат забрал у меня стакан, поставил на стол, сложил руки на груди, откинулся в кресле и расхохотался.
– О-о, сколько вопросов! Похоже, я не на шутку заинтриговал герцогиню!
– Перестаньте насмехаться! Зачем вы усыпили меня и что за вариант?
Смеяться он перестал так же резко, как начал.
– Усыпил… мм, Астер, – в голосе появились сладковатые задумчивые ноты. – Мне нужно было подумать. Одному. С красивой беззащитной девушкой на руках. Это знаешь ли, по-своему приятно, хоть и исполнено некоторых… искушений, – кривая полуулыбка. – А вариант… неужели не догадываешься? – глаза лукаво блеснули.
– Нет, таросси ректор, – четко, с чуть наигранной обидой ответила я.
– Если бы ты собиралась замуж, я был бы вынужден освободить тебя от отбора. Если бы я женился на стихийнице, отбор был бы отменен. Все просто, Астер.

Глава 39

– Женился? – переспросила я. Мысль о том, что Герат может жениться, например на мне, просто не приходила в голову. В моем восприятии он мог быть могущественным магом и ректором, делящим жизнь с такой же могущественной Великой. Но жениться, стать чьим-то мужем… эта роль просто не вязалась с ним.
– Ну да. Если бы я, допустим, скоропостижно женился на обычной женщине или маге нестихийной природы, то администрация поставила бы вопрос, могу ли я управлять академией, будучи магом без объединения стихий. Могли бы согласиться на это, а могли и нет. Но отбор был бы отменен. А вот если бы я женился на стихийнице, то возможны два варианта. Объединение стихий возникло бы. Я стал бы «холодным» ректором – то есть ректором с четырьмя стихиями, но без Великой, либо… моя жена сдала бы индивидуальный экзамен на должность Великой. Так что в крайнем случае я могу просто жениться на тебе в экстренном порядке. Проблем с индивидуальным экзаменом возникнуть не должно. Ты не знала о таком варианте, Астер? – лукавство в его глазах превысило все пределы. Он ждал моей реакции.
А я задумалась.
Услышанное вызывало противоречивые чувства. Первое было приятным. Неуловимый ректор Герат готов (если что) жениться на мне. Не очень понятно только, для пользы дела или из личных чувств тоже, но готов! А второе было неприятным. Зная о таком способе, он не предлагает мне его, предпочитая продолжать дурацкий отбор.
Может быть, я сама не очень хочу «скоропостижно» выйти замуж. Но он-то должен хотеть! Так говорило мое женское естество.
– То есть, если что, вы предлагаете… пожениться? – переспросила я.
– Ну да, – усмехнулся Герат. – Почему нет? Тебя что-то смущает? Впрочем, это лишь в крайнем случае. Пройти честный отбор куда лучше для твоей репутации.
– Не такой уж честный! – ляпнула я. – Смущает? Не знаю… Смущает, что вы считаете, что я обязательно скажу «да»! Говорите «я могу жениться», не интересуясь моим мнением, – честно добавила я.
– А ты скажешь «нет»? – рассмеялся Герат. – Откажешься от своих планов, вернешься в обычную жизнь? Или, может быть, – опять лукавство в глазах, – потребуешь от меня цветов, песен под луной и клятв любви на одном колене?
Я представила Герата, стоящего передо мной на одном колене с пышным букетом цветов, скороговоркой говорящего что-то романтичное. Картинка, по правде говоря, казалась скорее комической, чем романтичной. Мне стало смешно.
– Нет, конечно, – улыбнулась я. – Это… не ваша весовая категория. Просто я не хочу выходить замуж только ради пользы дела.
– Что касается этого, – как-то более жестко сказал Герат, – то я еще не сделал тебе предложения. Кроме предложения стать Великой и предложения своей помощи. Но так или иначе… только ради пользы дела и я не рассматривал бы этот вариант.
Лицо его стало суровым. И я не представляла, как вернуться к смеху, лукавству и доброжелательности. Хотя бы потому, что не знала, что именно ему не понравилось в моих словах.
Я должна была сказать, что побегу за него замуж, теряя туфли? Но это было бы неискренне.
Несколько мгновений мы молчали. Суровое молчание Герата было органичным, естественным для него и явно его никак не смущало. Равно как и смотреть на меня серьезным огненным взглядом. А вот мне хотелось разрушить тишину. Да и этот непонятный взгляд смущал до невозможности. Лучше бы, как в прошлый раз, сграбастал меня в объятия, поцеловал, расставил все по своим местам.
Я невольно опустила глаза и принялась рассматривать складки на платье.
– Почему вы решили помочь мне? – спросила я.
– Ответ, что хочу заполучить в Великие ту, кто способен излечить меня, тебя не устроит? – на удивление доброжелательно ответил Герат.
– Устроит, если только поэтому, – ответила я. – Но для этого достаточно сделать меня Великой. Вы же, как я поняла, готовы пойти со мной дальше. До конца.
– Я отвечу, как считаю нужным, Астер, хорошо? – подчеркнуто ровно сказал он. – А ты не будешь требовать от меня сейчас подробностей. В свое время ты все узнаешь.
– Ладно, – так же ровно, словно мне нужно было поддержать миролюбивое и спокойное настроение у хищника, ответила я. Лучше так, чем ничего. – Хотя я тоже хочу, чтобы вы мне доверяли.
– Я доверяю – больше, чем кому-либо, – ответил Герат. – Все просто, Астер. У меня тоже есть счет к королю Статиру. И не все мне нравится в устройстве нашего мира. Мне небезразлична магия. А то, что происходит с магией, с тех пор как предки Статира узурпировали власть, мне не нравится. Может быть, – чуть лукавая улыбка, – я хочу совершить что-то значимое. Значимее успехов академии. Повернуть ход истории туда, куда ей нужно идти. Считаешь, слишком смело?
– Это не более смело для ректора академии, чем для никому не известной водной магички, – сказала я.
Я готова принять этот ответ. Только вот в нем нет личного чувства ко мне. И это расстраивает. В очередной раз.
– Ты удовлетворена? – спросил Герат и встал. В лице его теперь была задумчивость.
Кажется, аудиенция закончена? И ни одного поцелуя? Он даже не обнимет меня на прощание? Не назначит следующую встречу?
– Вы просили не выспрашивать подробностей, – ответила я. – Поэтому я удовлетворена и даже благодарна за откровенность.
– Тогда нас ждет подготовка к балу. Завтра едем покупать платья тебе и Тарии. У нее нет особой необходимости, но это традиционный подарок. А тебе пригодится моя помощь. Вряд ли Илона Гварди хорошо осведомлена, как одеваются на новогодний королевский бал. А вот с твоим лицом и сознанием придется работать прямо в этот день. Я уже связался со специалистом.
– Подождите! Вы хотите сказать, что мы поедем в город покупать платья: вы, я и… Тария?
– Именно так. Я не могу одеть одну фаворитку и обойти вниманием другую, несмотря на вашу с ней разницу в положении. Некоторые традиции стоит соблюдать.
Захотелось топнуть ногой и сказать: «Не поеду! Мне не нужна ваша помощь!» Но, пожалуй, с этим детским садом пора заканчивать. Герат хочет следовать политесу. И он прав. Так меньше всего подозрений. Значит, мне придется сжать зубы и быть милой, приятной светской девушкой. И его помощь мне нужна, и в этом вопросе тоже.
– А нельзя, чтобы вы съездили с каждой из нас по отдельности? – спросила я и тут же отругала себя. Наоборот! Не стоит отправлять его куда-то вдвоем с ослепительно красивой «королевой»!
– Можно. Но так будет лучше всего. К тому же поговоришь с Тарией. Тебе стоит привыкнуть к ней – она твоя спутница на балу. Придется, Астер, ты меня понимаешь? – Герат внимательно вгляделся в мое лицо. А мне подумалось, что, наверное, я похожа на обиженного ребенка. – Тебе много что придется. От этого никуда не деться. Можно, впрочем… сдаться, – усмехнулся он. – Просто стать моей любовницей, помочь бедняге ректору с его небольшим недугом, получить приятную долю покровительства в ответ и вернуться в обычную жизнь младшей преподавательницы, подающей большие надежды. Например, так.
– Не нужно говорить мне этого, – я сжала зубы. Герат опять подначивал меня. Это было, с одной стороны, правильно, с другой – обидно. – Я понимаю. Доброго дня, таросси Герат. Если мне позволено удалиться.
Я вопросительно взглянула на него.
– Нет.
Сделал шаг, одним движением поднял меня на ноги, прижал. Как всегда неожиданно. Вернее, когда я уже не ждала. – Хватит о делах. Я тоже соскучился.
Надо же, стоит мне оказаться в его объятиях, и вся смесь чувств, что он вызывает своими подначками, растворяется. Исчезает, как не было. Нам ведь редко удавалось с ним спокойно поговорить, каждый разговор вызывает бурю эмоций. Возможно, Герат просто не может по-другому? Каким еще может быть человек, которого долгое время жгло изнутри.
– Спасибо тебе, – нежно прошептал Герат, целуя мои волосы.
– За что? – удивилась я. Когда я лицом прижималась к его груди, глупая улыбка сама собой рождалась на губах.
– После той ночи, когда ты помогла мне, я чувствую себя почти нормально… – сказал он. Аккуратно приподнял мое лицо и заглянул в глаза. – Я правда хочу сделать все как можно лучше. Поэтому оставляю крайние меры на крайний случай. Наш скоропостижный брак, – он усмехнулся, – привлек бы слишком большое внимание к твоей персоне со стороны короля и прочих. Ты ведь понимаешь это, Астер? – улыбнулся, как ребенку, и мне стало немного, совсем чуть-чуть досадно. Как водится, Герат догадался, что меня зацепило. Между нами триста с лишним лет опыта. Он понимает мои чувства, я его – нет.
– Хорошо… – прошептала я. Сердце бешено колотилось, а лицо Герата казалось единственным, что есть в этом мире. Оно притягивало – твердое, с горячей кожей, с легкой щетиной, которая больше не казалась мне неприятной, скорее придавала ему еще больше мужественности.
Он наклонился медленно, словно растягивал момент, и так же медленно начал меня целовать.
В третий раз он целовал меня, и это опять расставляло все по своим местам. Все ведь так просто на самом деле. Есть он и я. И нас тянет друг к другу, словно бурным потоком. Просто несет друг к другу.
Хотелось отказаться от всего задуманного и просто быть с ним.
Но я знала, что не откажусь. И Герат не откажется.
Его страсть была контролируемой страстью зрелого мужчины, который точно знает, когда ее можно выпустить на волю, а когда превратить в легкую нежность. Контролируемая страсть, в которой было столько сладости от каждого его прикосновения: он хочет меня, именно меня, но не заходит далеко, чтобы не рисковать мною.

Глава 40

Домой я в тот день пришла как пьяная. От любви. С дурацкой сладкой радостью внутри и глупыми мечтами о том… о том, как однажды я буду с ним. Его спутницей жизни, его женой, может быть.
А на следующий день мы действительно поехали за платьями.
Герат был очень богатым магом: возле академии нас ждал элеон – магическая повозка без колес, стоившая целое состояние. На ней летали над землей, используя вместо обычной кареты или повозки, запряженной лошадьми. Позволить себе это начиненное артефактами – коллекторами магии-устройство могли лишь самые состоятельные люди.
Управлял он им сам, с удовольствием лавируя между каретами на оживленных улицах. Лишь изредка в отдалении можно было увидеть такой же элеон.
Тария приятно удивила меня. На редкость приятная девушка. Она умела держать себя, блестяще поддерживала разговор на любую тему, улыбалась всем, но от нее не исходило ощущения искусственности или лицемерия. Судя по всему, она действительно была такой – величественной, в меру доброжелательной, уверенной в себе.
И никакой ревности или неприязни в свой адрес я не заметила. Поэтому мы ехали и спокойно беседовали на малозначительные темы: о магии и современной моде, о студенческих годах и преподавателях.
Герат же, кажется, не испытывал никакого дискомфорта от того, что везет одевать сразу двух девушек. Он превратился в галантного светского мужчину, изредка вмешивался в нашу беседу и ни разу не бросил ни на одну из нас заинтересованного взгляда.
Шикарный салон, в который мы держали путь, находился в самом центре столицы Гайварда Айноре. Здесь была толчея. Кареты, повозки и телеги образовали затор, иногда слышалась гневная перебранка кучеров, по обочине спешили люди. Можно было поехать в объезд, но Герат вдруг остановился.
– Прошу подождать меня, дамы, – сказал он и указал на здание рядом. Мы с Тарией переглянулись, не понимая, куда он хочет зайти, но выяснять не стали.
Оставшись наедине, мы немного помолчали. Это был подходящий момент, чтобы узнать друг друга лучше, но мы обе не знали, как себя вести.
– Илона, скажите, – Тария вежливо обратилась ко мне первая, – чего вы ждете от бала? Я хотела бы узнать, чтобы понять, насколько совпадают наши цели.
И в этот момент я поняла, что разгадала «загадку» Тарии. Она такая и есть – светская, спокойная и очень разумная. Ею правит разум, страсти не разрывают ее изнутри. Это и делает ее такой приятной в общении, и этим она произвела впечатление на огненного Герата – так может быть приятен легкий прохладный ветерок.
А еще она спросила про бал, а не про мое отношение к Герату. Это радует. Я не была уверена, что смогла бы нейтрально ответить на вопрос про свои планы насчет ректора.
– Я хочу посмотреть двор на случай, если вдруг выиграю в конкурсе, – вполне честно ответила я. – Хочу увидеть жизнь, которая может ждать в будущем.
– Понимаю вас, – ослепительно улыбнулась Тария. – Но скажите, – впервые она чуть замялась, – нет ли у вас какого-нибудь особого интереса на балу?
Сердце заколотилось, мне подумалось, что Тария имеет в виду нечто связанное с королем, с моим особым отношением к правящей династии. Но я тут же выдохнула. Тария не может иметь никакого понятия об этом.
– Уверена, что нет, – ответила я.
Кажется, Тария тоже выдохнула.
– Тогда, Илона, давайте договоримся? – произнесла она, секунду помолчав.
– Разумеется, буду рада, – сказала я.
Тария оглянулась, чтобы проверить, не возвращается ли Герат.
– Вы верно заметили, что любая из нас может выиграть ректорский отбор, – сказала она. – Любая из участниц. Но у нас с вами… больше всего шансов, мы обе это понимаем. А еще, – она чуть улыбнулась, – я не люблю сплетен. Но я не могу совсем не слышать чужих разговоров. И… – опять немного замялась, но тут же продолжила: – Эти слухи говорят, что у ректора особое отношение именно к вам.
Я промолчала, никак не опровергнув и не подтвердив ее слова. А она понимающе улыбнулась.
– Я не знаю, стоит ли что-то за этими слухами, – продолжила она, – но, если стоит, я осознаю, что тогда у вас намного больше шансов. Я же намерена занять более высокое положение в обществе. К этому меня готовила мать – она была из высших дворян, но вышла замуж за мужчину ниже по положению. Я хочу вернуть своей семье положение в обществе. Поэтому я намерена выиграть отбор. И мне все равно какой ценой.
– О чем вы? – удивилась я.
– Недавно было объявлено, что через пару месяцев будет еще один большой отбор. Для принца Клауса, наследника престола, – просто ответила Тария. – Этот бал – шанс для меня. Я хочу привлечь его внимание. И если в ректорском отборе я не одержу победу, то приму участие в отборе принца, – она помолчала. Потом решительно закончила: – Я всего лишь прошу вас… не…
Я поняла, что она имеет в виду. Не стоять у нее на пути. Не привлекать внимания принца. Отойти в сторону, если он вдруг проявит интерес к одной из нас.
«Королева» Тария хочет стать настоящей королевой.
– Поверьте, я не испытываю никакого интереса к принцу Клаусу и его грядущему отбору, – заверила я ее. – Буду рада, если у вас получится.
– Что ж! – рассмеялась Тария. – В таком случае… Я могу обещать, что не буду делать ничего особенного, чтобы привлечь внимание таросси Герата или как-то привязать его к себе. Лишь честная конкуренция на отборе. Вы согласны, Илона?
– Вполне, – ответила я.
Нормальная сделка, подумала я. Не хуже той, с которой началось мое участие в отборе.
В этот момент вернулся Герат. С тремя стаканами, в которых бурлила ярко-красная жидкость.
– В этом заведении, – он махнул рукой на здание сзади, и я увидела ранее не замеченную вывеску кафе, – самый лучший в столице грауп, – и протянул каждой из нас по стакану.
И мы поехали дальше.
Платья в салоне мы выбирали очень долго. Вернее, с Тарией все определилось быстро. Она сама выбрала бордовое платье без корсета, но с облегающим лифом, усыпанным яркими рубинами и бриллиантами, с глубоким декольте и широкой юбкой. Смотрелась она в нем великолепно, Герат полностью одобрил ее выбор.
Со мной же он обошелся строже. Во-первых, я действительно не знала, как принято одеваться на королевский бал. Не повторять же один в один стиль, выбранный Тарией, сменив лишь цвет и ткань? А во-вторых, ему явно нравилось заставлять меня надевать все новые и новые платья, крутиться в них перед ним, подходить и поправлять что-то.
Все это время он оставался совершенно серьезен, лишь в глазах я видела знакомый лукавый блеск.
Я устала от бесконечных переодеваний, от хождения в примерочную и обратно, от слов хозяина салона и его ассистенток, насколько я хороша в том или ином наряде.
В итоге я начала настаивать на платье, которое нравилось мне самой. Меня немного смущали в этом фасоне обнаженные плечи, но в остальном оно было как раз в моем вкусе. Ярко-голубое, облегающее грудь и талию, с пышной, но словно бы летящей юбкой. Украшений на нем почти не было – лишь тонкая цепочка бриллиантов тянулась вдоль горловины.
Герат заставил меня несколько раз пройти в нем из одного угла зала в другой, даже сделать несколько танцевальных движений. Разве что сам не пригласил на танец. В итоге утвердил мой выбор.
Потом еще полчаса мы подбирали украшения, они тоже продавались в салоне. К счастью, в этом вопросе Герат не был столь придирчив. Порекомендовал мне длинные серьги и тонкое ожерелье и не стал больше мучить.
Герат расплатился за все, велел прислать платья в академию, и мы уехали. Тария, как всегда, спокойная и довольная. А я по-настоящему усталая и немного злая на Герата, что он так замучил меня. Говорят, это женщины мучают мужчин походами в салоны одежды. В нашем случае все оказалось наоборот.

На все дни до бала мероприятия по отбору были отменены. Участницам велели готовиться к празднованию Нового года в самой академии, включавшему и танцы. Да и вообще ближе к смене года мало учились, мало учили, в основном занимались предпраздничной суетой.
Я проводила время с друзьями. Кристан и Керра стали парой, ходили, держась за руки, от обоих так и тянуло полным набором стихий. Я еще не знала, собираются ли они пожениться, но объединение стихий у них явно шло полным ходом. Оба были счастливы и довольны, а из взгляда Кристана, когда он смотрел на меня, исчезли боль и сомнение.
Мы с ним снова стали друзьями. Пару раз он приходил ко мне поболтать, даже делился мыслями о Керре, какая она замечательная оказалась, признал, что считает судьбой то, что она смогла снять приворот, когда с этим не справилась я.
Но на самом деле времени на друзей было не так много. Герат продолжал готовить меня к балу. Иногда вызывал нас с Тарией обеих и объяснял правила дворцового этикета. Иногда вызывал меня одну. Танцевал со мной, инструктировал, как вести себя с тем или иным царедворцем. Ну и целовал, конечно.
А я после каждой встречи понимала, что влюблена в него, как юная девочка. Да и была такой. Что такое тридцать лет для магички, которой предстоит прожить много сотен лет? Вот будь я обычным человеком или неразвитым магом, чей срок жизни редко дотягивает до ста пятидесяти лет, считалась бы более зрелой женщиной.
Герат стал средоточием моей жизни. Даже его постоянные подначки не обижали, как раньше. Потому что я знала, что за ними стоят те горячее тепло и страсть, что я ощущала каждый раз, как он обнимал меня.
Один раз за эти дни у него опять был приступ. К моему удивлению, он попросил меня прийти и помочь. Просто прислал записку по телепорту: «Жду тебя. Очень нужна». Я все сразу поняла и поспешила к нему. А потом с наслаждением наблюдала, как гримаса боли на его лице сменяется облегчением, которое принесла я. И благодарность в руках, которые притягивали меня к себе, прижимали жадно и крепко.
Участницы конкурса и их подруги разделились на две группы в зависимости от отношения ко мне. Одни, встречая меня в коридорах, отворачивались с неприязнью. Другие, напротив, подходили поговорить, открыто предлагали дружбу. Видимо, хотели завязать хорошие отношения с возможной Великой.
Радовало одно: я ни разу не видела Лариссу. А Ирму уволили: Герат сказал, что на следующий же день после злополучного конкурса подписал приказ об увольнении.
Как-то незаметно настал тот самый день.
Мы с Гератом должны были поехать куда-то с утра (он так и не сознался, как собирается загримировать мою внешность и ментальный облик), чтобы успеть вернуться за Тарией. К девяти утра мне следовало уже быть одетой для бала. Прическу, по словам Герата, сделают «тоже там» (то есть куда поедем).
Как ни уговаривала я себя не волноваться, ничего не получилось. Ночь накануне я почти не спала. А утром не могла заставить себя позавтракать – все внутри дрожало от тревоги, кусок не лез в горло.
Я оделась в бальное платье, распустила волосы, чтобы «там» их уложили в праздничную прическу. Из зеркала на меня смотрела ослепительно красивая блондинка из высших аристократов. Ничем не хуже Тарии.
А потом пришел Герат.
– Необыкновенно хороша, – сказал он. – Поехали.

Глава 41

Место, куда мы приехали, называлось «Салон красоты Ванеса Гурзао».
– Но, Герат! Неужели вы думаете, здесь смогут выполнить нужное? – изумленно сказала я и инстинктивно вцепилась в его локоть.
Прошедшие пять дней я доверяла ему, как самой себе. Даже прощала умалчивания и загадки. Но сейчас подумалось, что Герат решил подшутить надо мной. А на самом деле просто сам наложит на меня какую-нибудь иллюзию и поставит ментальный барьер.
– Здесь или нигде, – усмехнулся он.
Хозяин Ванес Гурзао и его сотрудники встретили нас в большом зале. На лицах была подобострастность, явно не каждый день здесь появлялись такие высокопоставленные особы, как Герат. «Салон красоты» не выглядел шикарным, вряд ли аристократы часто пользовались его услугами.
– Нам к мэтру Остару, – спокойно сказал Герат. – Он ждет.
Хозяин проводил нас к незаметной двери в дальнем конце зала, вела она на лестницу, уходившую под землю.
– И куда вы меня ведете? – шепнула я Герату.
– К лучшему мастеру маскировки. Обрати внимание, здесь стоит блокировка ментальной слежки. Хорошее место.
Мы спустились в подвальное помещение. Но вместо сырого подземелья передо мной предстала уютная комната, за столиком у зеркала сидел очень пожилой маг в синем халате, с длинными седыми волосами и хищными чертами лица, сохранившими остатки мужской красоты. Из-под всклокоченных бровей огоньками светились проницательные светлые глаза.
По характеру его магии я узнала ментального мага.
– Приветствую, мэтр Остар. Вот девушка, о которой я говорил, – сказал Герат, я почтительно кивнула. – Нужно сделать нечто среднее между… Илона, сними свою чертову иллюзию! Мэтр Остар был главным маскировщиком при дворе. Готовил шпионов, его работу еще ни разу не разоблачили. Я пользовался его услугами неоднократно, – очередная усмешка. – Ты, наверное, не знаешь, что у меня есть шпионское прошлое.
– Хорошие были времена, Герат, – бросил мэтр Остар.
– Потом появился молодой конкурент, и мэтра Остара настойчиво попросили уйти на пенсию, – продолжил Герат. – Такие обиды не забываются. Можешь доверять мэтру, как мне.
«Наконец-то объяснил, куда мы приехали!» – подумала я и скинула маску Илоны Гварди. Герат одобрительно кивнул.
– Нужно сделать среднее между этим великолепным лицом и вот этим, – он создал на столике стену пламени, и в ней отразилась моя обычная иллюзия.
Мэтр Остар два раза обошел вокруг меня, внимательно разглядывая.
– Много работы, часа на два, – сказал он спокойным, задумчивым голосом.
– Поэтому мы и приехали с самого утра, – ответил Герат.
Мэтр указал мне на кресло у столика с зеркалом.
В следующий час он сновал вокруг меня, накладывая на лицо какие-то кремы, мази, краски. Не косметические, в обычных женских ухищрениях я все же разбиралась. Постепенно мое лицо преображалось. Получилось и верно «нечто среднее» между Астер Гайнори и Илоной Гварди. Заметить даже следы грима было невозможно. Все выглядело естественно, словно я всю жизнь была такой.
– Теперь наложи косметическую иллюзию, сделай себя немного красивее, – сказал Герат. – И узнаваемой, чтобы все могли узнать в тебе Илону Гварди. А этот облик увидят, если кто-то сорвет твою иллюзию.
Я немного поработала над этим, вскоре на меня смотрела из зеркала улучшенная копия Илоны.
– Держи, – мэтр протянул Герату колбочку с зеленой жидкостью. – Ничем другим не смоется, поэтому возьми с собой сразу. Теперь ваш разум, моя дорогая.
– Вы глубоко полезете мне в голову? – спросила я, подумав, что без этого не обойтись. А значит… значит, мэтр Остар станет вторым человеком, узнавшим обо мне правду.
– Не очень. Я наложу маску – другие воспоминания, смешав их с вашими поверхностными, – улыбнулся старичок. – Касаться сознания буду, но не слишком глубоко. Если вы скрываете зловещие тайны, они меня не интересуют. Иногда может быть неприятно, приготовьтесь.
Еще час или полтора мэтр Остар сидел рядом, иногда клал руки мне на голову, иногда просто касался моего разума своим. Это походило на неприятную, навязчивую щекотку. Иногда просил показать что-то из моего прошлого, чтобы можно было перемешать искусственные воспоминания с настоящими и сделать их более реалистичными.
Маска была простой. Я должна отрывочно помнить детство, в котором была дочерью разорившихся низших дворян. В возрасте пяти лет потеряла родителей, воспитывалась у случайных людей, а в десять лет попала в приют – дальше все шло так же, как в моей настоящей жизни. С единственной разницей – маска демонстрировала, что я очень благодарна королю и правительству за возможность учиться в академии. Этакая благодарная и благонравная сирота, счастливая, что смогла приехать на бал, и мечтающая выиграть ректорский отбор.
– Уф-ф… Проверь! – мэтр отер пот со лба и кивнул Герату. Я ощутила другое прикосновение к своему сознанию.
Герат касался не так профессионально, как мэтр Остар, но мне это почему-то было приятно. Словно он погладил меня горячей ладонью, только не по голове, а глубже, сам мой разум.
– Отличная работа, мэтр! – рассмеялся Герат. – Вы не теряете профессионализм!
Мэтру явно стало приятно. Он улыбнулся в бороду:
– Эти выскочки точно не пробьют мою маску, – сказал он.
Я искренне поблагодарила мэтра, они еще немного поговорили с Гератом о старых временах, и мы пошли к выходу. И вдруг я услышала лукавый голос старичка:
– Ваша светлость!
Сердце отчаянно ударило. «Ваша светлость» – обращение к герцогу или герцогине. «Значит, все же разгадал мою загадку, пока ковырялся в голове, старый хитрец!»
– Что вы сказали? – обернулась я, изображая недоумение.
– Ваша светлость… так ведь вроде бы принято? – лукаво улыбнулся старичок. – Я еще не забыл этикет, – и тут же стал серьезным. – Не беспокойтесь, дорогая. Я не столько увидел в вашей голове, сколько догадался. Я хочу сказать, что однажды вам понадобятся надежные люди. Я буду рад быть одним из них, – закончил он и остро всмотрелся в мое лицо. – Если, конечно, вы хотите большего, чем съездить на бал.
– Повезло тебе, Астер! – вдруг рассмеялся Герат, и меня отпустило. – Мэтр Остар – могущественный союзник!
– Благодарю вас, – сказала я старому мэтру. – За все.
Наверху мне сделали высокую прическу, так что я казалась выше и не выглядела такой миниатюрной рядом с Гератом. Спереди пустили легкие завитки, они придавали прическе непринужденность. Закрепили брильянтовую диадему. Ее подарил Герат утром. Я не отказалась. В конечном счете, если все получится, я собираюсь прожить с ним много лет. К тому же он явно не был стеснен в средствах.
Когда вышли из салона, времени было много. У меня тревожно колотилось сердце. Сейчас вернемся в академию, заберем Тарию и поедем на бал. Кто знает, к чему это все приведет.
Герат казался совершенно спокойным, но я улавливала в нем что-то вроде… азарта. Ему явно было интересно.
А я хотела сделать… кое-что. Оно словно зудело внутри меня, требовало выхода.
Вокруг сейчас никого не было. Под руку с Гератом я подошла к элеону и остановилась. Сердце выскакивало из груди, колотилось в горле.
– Что случилось, Астер? – тихо спросил Герат, развернулся ко мне и легонько провел ладонью по моей щеке. – Волнуешься?
– И это тоже… – ответила я. Неужели сейчас я скажу ему то, что собиралась? – Но еще… я хотела сказать… Спасибо вам за все, Герат! Спасибо, что вы все это делаете для меня. Что вы рядом, – и вдруг говорить стало необыкновенно легко. – Да, я боюсь! Может случиться что угодно! Я даже жалею иногда, что согласилась на это, – усмехнулась, подобно самому Герату. – Но что бы там ни было, я хочу сказать… Я чувствую то, что есть между нами. Я живу этим! И хоть вы никогда ничего не говорите прямо, умалчиваете, делаете сюрпризы, не раскрываете свое отношение до конца, я скажу вам прямо. Я влюбилась в вас. Наверное… Мне кажется… Я люблю вас! И если что-то пойдет не так, хочу, чтобы вы это знали…
Я замолчала, не зная, какого ответа ждать. Любого. Такие вещи говорят не ради того, чтобы спровоцировать партнера. Их говорят искренне, в нужный момент, от всего сердца. И не ждут в ответ чего-то конкретного.
Ощущала, что щеки пылают, а сердце бьется в горле. Но мне было все равно.
Он ничего не ответил, просто мягко прижал к груди мою голову. Обнял, заключая в горячем кольце сильных рук. Несколько мгновений молчал. Потом тихо, уверенно сказал:
– Все будет хорошо, Астер. Я позабочусь. Потому что не могу без тебя. Верь мне.
Все вокруг исчезло. Я прикрыла глаза. Если бы он сказал «я тоже люблю тебя», было бы не то. Герат сказал именно то, что должен был сказать ректор Герат Ванирро. И это было самым глубоким, самым верным выражением его отношения.
Он не поцеловал меня, просто на какую-то вечность мы застыли на дороге, обнимая друг друга.
В академию ехали молча. Лишь немного переговаривались по делу. Изредка Герат давал мне последние инструкции.
– Напоминаю, что с королевской семьей тебе лучше не контактировать. Если только в моем присутствии, – сказал он в самом конце.

* * *

Перед дворцом раскинулся огромный сад. Белая дорожка вела к зданию между высокими деревьями и кустами с вечнозеленой листвой. А сам дворец не был старинным зданием. Большой белый особняк с колоннами, выстроенный около сотни лет назад для семьи Статира.
Подъезжали кареты. Так принято – никаких элеонов на королевский бал. Мы тоже приехали в карете. Герат ловко помог выйти нам с Тарией, тут же мельком раскланялся с изящной парой – богато одетым стариком и его молодой спутницей в красном платье.
Я с любопытством разглядывала их и других аристократов, что выходили из прибывающих экипажей. Тария улыбалась своей обычной королевской улыбкой, и я подумала, что, увы, это она ощущает себя здесь естественно. А мне кажется, что все смотрят на меня, пытаются разглядеть следы незнатного происхождения, или, напротив, увидеть Астер Гайнори.
Проверка прибывающих на бал казалась ненавязчивой. Гости подходили к двум менталистам на входе в сад, мило разговаривали с ними, потом проходили дальше. Однако проводилась эта проверка дважды: перед лестницей, ведущей к парадному входу, стояла вторая пара менталистов.
Герат поздоровался еще с несколькими гостями, они с интересом смотрели на фавориток ректора, чье появление ожидалось на балу.
Мы подошли к менталистам.
– Магистр Ванирро, – почтительно склонил голову один из них. – Как всегда, не вижу поводов препятствовать вам. Как зовут ваших спутниц? – он вежливо улыбнулся нам с Тарией.
– Мэтр Глоо, – Герат чуть кивнул ему. – Тарра Тария Крейган с воздушного факультета и тарра Илона Гварди с водного.
– С водного? – удивился мэтр Глоо и с интересом уставился на меня. Я застыла. Страх, который я уговаривала себя не чувствовать, жестким комком застрял в солнечном сплетении. Вот так, сейчас он испытает ко мне особый интерес, проверит особенно строго. И все.
– Да, я решил расширить область своих интересов, – с усмешкой, словно небрежно, бросил в ответ Герат. Но в нем проскользнуло напряжение.
– Что ж, дамы, прошу прощения за формальность, – улыбнулся мэтр Глоо. – Тарра Тария снимите перчатку и дайте руку мэтру Оноди, – он указал на второго менталиста. – А вы, тарра Гварди, возьмите за руку меня.
Тария сняла перчатку и королевским жестом протянула руку мэтру Оноди. Я последовала ее примеру, пытаясь казаться непринужденной, но руки немного дрожали.
Физический контакт помогает менталистам быстро провести глубокую проверку. Подозрительно, что до этого на моих глазах они еще никого не просили снимать перчатки и протягивать руки. Вероятно, более подробная проверка – только для новеньких.
– Не беспокойтесь, тарра Гварди, – доброжелательно улыбнулся мне мэтр Глоо и сам взял меня за руку. – Это всего лишь обычная проверка, – но в его остром взгляде я уловила пытливый интерес. Водная фаворитка у огненного ректора… уже одно это удивительно.
Несколько мгновений мы все молчали, и я ощущала густую властную волну, исходившую от Герата. В ней было напряжение, словно бы приказ менталистам пропустить нас быстрее.
Меня же держала теплая, обманчиво мягкая рука мэтра Глоо, я пыталась глубоко дышать, чтобы унять тревогу и не выдать волнения.
– Я знал вашу мать, – услышала я голос мэтра Оноди. Он обращался к Тарии. – Всяческих успехов на балу, тарра Крейган, – второй менталист отпустил руку Тарии, почтительно ей кивнув.
А я так и стояла с рукой в ладони мэтра Глоо, отпускать меня он не желал. И все больше ощущала аккуратное, но острое прикосновение к разуму. Неужели все?! Неужели сейчас все закончится, так и не начавшись…
Да и волна, исходившая от Герата, становилась все жарче, гуще. Он тоже волновался.
Неожиданно мэтр Глоо наклонился, и мне захотелось отпрянуть.
Началось? Сейчас нужно будет драться не на жизнь, а на смерть? Дернула руку на себя, но он не отпустил.
Казалось, что время застыло, а его голова медленно, немыслимо медленно склоняется все ниже и ниже…

Глава 42

Волна, исходившая от Герата, сгустилась огненной тучей. Я снова дернулась. Но ничего страшного не произошло.
Лицо мэтра Глоо приблизилось к моей руке, и он поцеловал ее. Тут же поднял голову и наконец отпустил меня. Я расслабленно выдохнула и ощутила, как волна рассосалась.
– Вы очень достойная девушка, тарра Гварди, – услышала я мэтра. – Такая скромность при вашей силе… Мне жаль, что вы пережили потери в прошлом. Пусть дальше ваша судьба будет благополучной, а этот бал принесет вам удачу. Очень достойный выбор второй фаворитки, магистр Ванирро, – он обернулся к Герату.
Герат улыбнулся уголками губ. А я внутренне поблагодарила мэтра Остара. Наложенная им маска выстояла.
Герат едва заметно коснулся моих плеч, направляя меня на дорожку вслед за Тарией. Но на мгновение его пальцы сильно сжали мое плечо.
Вторая проверка – у парадного входа – была проще. На этот раз менталисты лишь пробежались взглядами по нашим лицами и едва коснулись сознания.
Мы поднялись по лестнице – Герат вел нас обеих под руку, и любопытствующие взгляды совершенно его не смущали.
– Великий магистр Академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро граф Грейг, а также тарра Тария Крейган и тарра Илона Гварди! – прозвучало, когда мы вошли в широко открытые двери бального зала. На мгновение все взгляды устремились на нас.
Сердце забилось сильнее – на этот раз от понятного волнения, когда внезапно оказываешься в высшем свете, среди элиты из элит. Как встретят меня эти люди? Не придется ли смущаться и краснеть за себя? Любая на моем месте чувствовала бы то же самое.
Конечно, великолепие поражало. Белокаменный зал, ярко освещенный золотыми люстрами, колонны по периметру. Там же располагались столы с напитками и блюдами и кресла для желающих отдохнуть. Народа уже было много, мы приехали одни из последних.
Роскошно одетые дамы сновали по залу и переговаривались с мужчинами в парадных камзолах. Теперь я благодарила Герата за платье. Оно было именно в том стиле, что отличал большинство аристократок: облегающий лиф, легкие летящие юбки, шитье драгоценными камнями. Камзолы мужчин тоже были расшиты, как облегающий темно-синий Герата.
Большинство женщин носил косметическую иллюзию, поэтому моя собственная не должна была привлечь внимание.
Герат отвел нас с Тарией к столам, предложил выпить игристого сока и очень ненавязчиво представил нас пожилому графу в зеленом камзоле и его элегантной жене, потом еще парочке знакомых. В общем, ничего особенного не происходило. Знакомились с нами охотно, разглядывали с любопытством, задавали вопросы о жизни в академии и даже об отборе.
Я, на удивление, держалась не хуже Тарии. Так же вежливо улыбалась, спокойно отвечала на вопросы. И постепенно количество взглядов, что бросали в нашу сторону, уменьшилось. Видимо, все удовлетворили любопытство, как выглядят фаворитки ректора, убедились, что это обычные вежливые и благодарные девушки.
Правда, некоторые мужские взгляды оставались заинтересованными. Ведь отбор выиграет лишь одна из нас, а может, и вовсе другая девушка.
– Развлекайтесь, дамы, – улыбнулся Герат, убедившись, что мы больше не привлекаем повышенного внимания. – Я должен отойти по делам.
Сквозь ряды гостей он направился куда-то в другой конец зала. Он предупреждал заранее, что не сможет весь бал быть возле нас, но, когда ушел, мне стало тревожно и одиноко. Тария же внимательно оглядывала зал, потом сжала мою руку:
– Его еще нет, – шепнула она мне, явно имея в виду принца.
– И никого из королевской семьи, – шепнула в ответ я. – Они ведь должны торжественно появиться.
Как только спина Герата скрылась, к нам с Тарией устремились два кавалера. Молодые, брюнеты, один – огненный маг, другой – менталист. И очень похожие друг на друга. Представились, оказалось, что это братья: Торос и Гварот, сыновья графа Дорье.
Молодые люди шутили, что такие красавицы, как мы с Тарией, не пропустим ни один танец, просили не забывать их и соглашаться на их приглашения.
Вдруг запели трубы, торжественный голос произнес:
– Его величество король Гайварда и доминионов Статир Третий и ее величество королева Ирмира с сыном Дорием.
Тут же, словно из ниоткуда, появился Герат, встал рядом со мной, я ощутила на своем плече его сильные пальцы, мол, спокойно, все так, как должно быть. А с другой стороны мою руку снова сжала Тария.
– Он не пришел, – растерянно шепнула она, видимо, не заметив появления нашего ректора.
– Может быть, появится позже, – шепнула я ей. И макушкой ощутила, что Герат усмехается у меня за спиной.
– Дамы, следует присесть в реверансе, мы ждем правящую семью, – сказал он громче.
Под звуки торжественной музыки в зал вошел Статир, под руку с ним вплыла изящная королева Ирмира – шатенка со строгими чертами лица в ослепительно белом платье. Чуть сзади шел невысокий, приятной наружности младший принц Дорий, такой же шатен, как мать. Насколько я знала, ему еще не исполнилось пятидесяти лет, и он славился приятным, уживчивым нравом. Внешность соответствовала этим слухам.
Король, величественно улыбаясь, проследовал в дальний конец зала, помог королеве опуститься в кресло.
А я не волновалась. Нет, другое. Знала, что король не проявит сейчас никакого интереса ко мне, с чего бы… В тот момент мне подумалось, что, если бы в древности история повернулась по-другому, это я входила бы в торжественный зал вслед за королевской четой своих родителей. Хранителей мира.
От этого горькое саднящее чувство растекалось в душе, казалось, что смотреть на Статира – потомка узурпаторов и узурпатора, убившего мою семью, – все равно что смотреть на что-то мерзкое, грязное. При том, что выглядел король красивым магом в возрасте Герата, с величественным, но добродушным выражением лица.
– Рад приветствовать на ежегодном балу в честь смены года! – раздался голос монарха. На этом он не остановился. Произнес речь об успехах Гайварда на границах, о развитии доминионов на островах. Подчеркнул успехи послов. Не забыл упомянуть и «достижения магической академии по воспитанию преданных короне магов всех стихий и направлений и лично Великого магистра Герата Ванирро». Потом наконец объявил бал открытым.
Со всех сторон полилась музыка, и я на мгновение растерялась. Потому что знала, что по традиции Герат должен в первую очередь потанцевать со старшей из нас. То есть с Тарией.
Мне стало немного больно, когда я увидела, как он со светским полупоклоном протягивает ей ладонь.
– Вы окажете мне честь? – услышала я голос Гварота Дорье.
Растерянно положила руку на предложенный локоть, и Гварот вывел меня в центр зала.
Потом все перемешалось. Меня приглашали танцевать постоянно. Не успевал предыдущий партнер отвести меня к креслам, как кто-то уже звал на следующий танец. Герата и Тарию я совсем потеряла из виду. Казалось, меня постоянно кружили в танце, вели со мной светскую беседу, делали комплименты. Это было приятно, ничего не скажешь. Постепенно начала чувствовать себя естественно в роли популярной светской дамы.
Только вот Герата так и не могла разглядеть в толпе, от этого свербило в сердце. Среди танцующих его не было. Впрочем, он ведь предупреждал, что не любитель танцев. Но один, хотя бы один раз он должен был со мной потанцевать!
Хорошо хоть, платье Тарии и ее ослепительные улыбки иногда мелькали передо мной среди множества пар.
Я совсем отчаялась выцепить взглядом Герата, когда твердая рука вдруг взяла меня под локоть.
Ни слова не говоря, он положил одну горячую ладонь мне на талию, другой взял за руку и повел на следующий танец. Прикосновения опять казались мне жадными.
– Очень популярная девушка оказалась, – усмехнулся он. – Нужно было нацепить на тебя робу и иллюзию той старой гномихи, а не покупать тебе платье, подчеркивающее все, что стоит подчеркнуть.
– Вы ревнуете? – удовлетворенно улыбнулась я.
– Немного, – непринужденно ответил Герат. – Впрочем, другого и не ожидал. А теперь, Илона, соберись, – его рука крепче сжала мою ладонь. – Его величество хочет посмотреть на моих спутниц.
– Что? – испуганно изумилась я.
– Желание монарха – закон для всех нас, – спокойно ответил Герат. – Это неизбежно.
Танец мы заканчивали в молчании. Я кусала губы. Знала, что так может произойти, но искренне надеялась, что на балу монарху будет не до таких мелочей, как фаворитки ректора.
Музыка еще не стихла, когда Герат прекратил танцевать, велел мне взять его под руку, нашел глазами Тарию, подошел, сдержанно извинился перед ее партнером по танцу и, как крейсер по волнам, повел нас туда, где восседала королевская чета.
Сначала мне казалось, что ноги ватные, и локоть Герата был очень кстати. Но постепенно меня начала брать злость. Предки Статира лишили моих предков права на престол. А сам Статир лишил меня любимых родителей и нормальной жизни. Я смогу смотреть ему в глаза, смогу скрыть свою неприязнь.
Когда мы подошли и присели в реверансе, на моем лице застыла непроницаемая улыбка, подобная обычной улыбке Тарии. Статир внимательно разглядывал нас.
Он был огненным магом, королева – воздушной. Так повелось, что правили маги-стихийники, ведь именно стихийная магия считается самой мощной. Сила стихий при желании может быть использована на нужды общей магии, медицины, некромантии, даже ментальной магии. А вот никто из других магов не сможет использовать силу стихий.
В роду Статира рождались маги разных стихий, но чаще огненные, как их младший сын с необычно приятным для огненного мага нравом. Старший, Клаус, который так и не появился на балу, был земным, на удивление родителям.
Я подняла глаза и на мгновение встретилась взглядом с королем. Вежливо отвела взгляд, как принято, но успела уловить праздный интерес. Казалось, король лениво оценивает достоинства нашей с Тарией внешности, подмечает, во что мы одеты. Не более того.
В этом монаршем интересе я не заметила узнавания, попыток заглянуть под иллюзию или залезть мне в голову.
– Тарра Тария Крейган и тарра Илона Гварди, – представил нас Герат.
– Мое почтение, ваше величество, – почти хором произнесли мы с Тарией.
– Великолепные девушки, – лениво ответил король. – Рад приветствовать вас при дворе. Буду рад, если любая из вас станет нашей Великой. Впрочем, отбор покажет… Вы свободны, – я выдохнула. Все. Аудиенция окончена, и Статир не узнал Астер Гайнори. Тут же король добавил: – Скоро праздничный фейерверк. До этого я хотел бы еще поговорить с вами, Герат.
– Позвольте отвести моих дам, и я в вашем распоряжении, ваше величество, – ответил Герат.
Король махнул рукой. Мы склонились в реверансах, и Герат снова повел нас через толпу придворных. На нас опять смотрели, слышались какие-то шепотки. Но мне было все равно. Я прошла испытание.
Но когда мы только начали путь обратно, я ощутила на себе острый, тяжелый взгляд. Чей, интересно? Он выделялся из множества других хотя бы тем, что я его чувствовала.
– Молодец, – шепнул мне Герат, когда отвел нас к столам, и тут же направился обратно к королю.
Тария грустно опустила глаза:
– Видишь, его так и нет. А это представление королю ничем мне не поможет, – тихо сказала она. Но я не успела ответить – Тарию пригласили танцевать. Меня тоже. Высокий статный мужчина в бежевом камзоле, расшитом золотом, предложил мне руку и следующий танец.
Я вложила ладонь в руку партнера, он медленно, с чувством повел меня. Подняла на него взгляд – мужчина был таким же высоким, как Герат: я смотрела ему чуть ниже плеча, если не запрокидывать голову.
И встретилась глазами с тем самым физически ощутимым взглядом, что буравил меня из толпы. Сердце дрогнуло, словно разорвался магический снаряд. Кто это?
Молодой маг земли лет ста пятидесяти. С красивыми чертами лица и зелеными глазами. Темный шатен. Статный, наверняка нравится женщинами. И… с иллюзией на лице. Это было неудивительно, некоторые мужчины в зале тоже носили косметическую иллюзию. Но что-то меня в этом насторожило.

Глава 43

– Вы заметили мое внимание? – спросил мой партнер. Вопрос был вполне логичный. Любой маг, даже нементалист, может ощутить заинтересованный взгляд.
– Признаюсь, да, – ответила я, стараясь говорить уверенно.
– А я признаюсь, что вы сразу привлекли мое внимание. Вас что-то смущает? – добавил он неожиданно.
– Вы носите иллюзию, – ответила я.
– Вы тоже, – улыбнулся он.
– Я женщина, мы любим легкую косметику.
Он снова улыбнулся. И от этой улыбки мне стало спокойнее. Вполне искренняя, и весь этот маг был таким… земным. В его руках появлялось то самое ощущение земной надежности, что необходимо водным.
– А я мужчина, и обстоятельства заставили меня прийти на бал, скрывая свое лицо. Граф Сай Торо, – он на мгновение остановился и слегка поклонился мне. – Недавно я пережил развод, моя бывшая жена не хранила мне верность, но до сих пор полагает, что я должен быть предан ей подобно псу. Приди я сюда со своим лицом, не мог бы проявить даже малейшего внимания ни к одной из дам без ехидных замечаний.
Честно говоря, я не знала, как реагировать на подобную откровенность. Еще никто на балу не говорил так прямо. Все было пропитано светской вежливостью, сложных вопросов не касались. А этот граф Торо сразу объяснил мне свое… «сложное положение».
– Сожалею, что вам приходится прибегать к уловкам, чтобы принять участие в празднике. Надеюсь, это вскоре изменится, – светским тоном ответила я.
– Думаю, да. Как только я найду другую избранницу и заключу новый брак, – сказал граф. И подчеркнуто восхищенно прошелся взглядом по моему лицу. Сердце громко и тревожно забилось. Захотелось сказать, что я участница ректорского отбора и не стоит иметь на меня виды. Но подобная прямота… это слишком. Могу попасть в неудобное положение. Ведь он больше никак не выразил намерений в отношении меня. Мы лишь танцуем.
В этот момент музыка стихла, танец закончился. А я облегченно вздохнула. Желала лишь добра этому мужчине, но такие откровенные поклонники были совершенно некстати.
Граф молча предложил мне локоть, чтобы проводить к креслам, а я машинально начала выискивать глазами Герата. Нашла. Он стоял возле короля, и тот что-то оживленно ему рассказывал.
Вот ведь! Приспичило этому узурпатору узурпировать и внимание моего Герата! Зато я обнаружила возле кресел Тарию в сопровождении старшего брата Дорье. Они мило болтали. Я присоединилась к ним. Но граф Торо не ушел. Остался с нами, представился Тарии неким Крауном, чтобы не раскрывать инкогнито, и принял участие в беседе.
И постепенно я расслабилась на его счет. Он умел непринужденно вести беседу, нигде не пересек границ дозволенного на светском мероприятии. Лишь иногда бросал на меня заинтересованные взгляды.
И вдруг музыка стихла. Раздались звуки труб, монарх встал и пригласил всех проследовать на террасу, чтобы посмотреть на праздничный фейерверк, подготовленный придворными магами. Невиданное по красоте зрелище. Во время обучения мы с друзьями нередко выходили в город, чтобы наблюдать его издалека.
И в то же мгновение я увидела, как король подозвал к себе невысокую блондинку в шикарном зеленом наряде и указал Герату на нее. Двоюродная племянница короля, недавно прибывшая ко двору.
Монарх хочет, чтобы Герат сопровождал ее на террасу! И Герат не может отказаться. Его обычно изогнутые в усмешке губы слегка передернулись, а взгляд устремился в зал, выискивая меня. На мгновение мы встретились глазами, он ободряюще и успокаивающе кивнул мне.
И все же… мое сердце упало. В голову начали закрадываться мысли, что все это подстроено, чтобы оставить меня без Герата и вывести на чистую воду. Хоть здравый смысл и говорил, что Статир всего лишь хочет отправить племянницу на террасу с надежным сопровождением.
Тут же Торос предложил локоть Тарии. А я опять растерялась. Светский закон был однозначен: отправиться на террасу одной – позор. Так не принято.
– Вы окажете мне честь, очаровательная тарра Гварди? – услышала я голос Сая Торо.
Я растерянно кивнула и оперлась на предложенный локоть.
В центре зала образовался проход, королевская чета в сопровождении приближенных прошла к выходу на террасу, мы парами потянулись за ними.
На чуть подсвеченной террасе все начали распределяться вдоль перил, чтобы лучше видеть фейерверк. Но граф Торо провел меня в сторону, к небольшой нише в отдалении. Вот ведь! И ведь не откажешься! Мужчина сопровождает женщину, как бы берет на себя ответственность за нее. Она же, согласно нормам светского этикета, оставляет все на его усмотрение, ведь он должен позаботиться о ее удобстве наилучшим образом.
– Здесь отличный обзор, прекрасная тарра, – галантно произнес Сай. – Обычно никто не доходит до этого места, поэтому у нас есть шансы посмотреть представление, не выглядывая из-за чужих голов и спин.
– Благодарю, – растерянно сказала я. А что еще могла сказать? Что мое сердце почему-то громче бьется от тревоги? Хотя бы потому, что отсюда мне было не видно ни Герата, ни даже Тарию с Торосом. Ректор сейчас был рядом с королем на привилегированных местах прямо в центре террасы.
Раздались восторженные крики, и в небо ударил фонтан красных цветов. Они кружились, вспыхивали другими цветами – синим, зеленым, желтым, потом опали в королевский сад и растаяли у нас на глазах.
Представление длилось долго. Пели пламенные птицы, их волшебный щебет разносился над садом и вызывал завороженные вздохи дам. Взлетали фонтаны, похожие на извержение вулкана, и тут же превращались в огромные деревья, усыпанные серебристыми листьями. Кружились разноцветные водовороты под торжественную музыку…
В общем, представление впечатляло, но тревога не покидала меня.
Закончилось все внезапно, под аплодисменты гостей. Мы с Саем тоже похлопали. Теперь нужно уходить, пусть этот странный граф проводит меня обратно. Но на входе в бальный зал образовалась очередь. Да и граф Торо не спешил уходить. Он задумчиво смотрел на меня, не говоря ни слова.
Я опустила глаза. Почему-то показалось, что сейчас произойдет непоправимое. Что-то ужасное. Ощутила, как внутри кокона густым комком собралась сила, готовая прийти на помощь. Подышала, чтобы успокоиться и ничем не выдать происходящее со мной. В конечном счете рассказавший мне свою тайну Сай Торо ничем не заслужил недоверия!
– Что ж, – вдруг сказал он другим, более резким голосом. В нем так же звучала земная твердость, но теперь это был голос власть имущего мага, привыкшего, чтобы ему подчинялись. – Думаю, пришло время снять маски, тарра Гварди. Я хотел бы посмотреть на вас без грима, – и прежде чем я успела отшатнуться, он резко провел ладонью вдоль моего лица, срывая иллюзию.
Взрыв его силы, и я ощущаю себя, словно с меня прилюдно сорвали одежду. Саднящее чувство на лице, боль, заставляющая зажмуриться. Моя выставленная вперед рука – только бы удержаться, не ударить в ответ! Усилием воли заставляю замолчать силу в коконе. Сжимаю зубы от боли и мерзкого чувства, что я стою голая перед ним. И сквозь эти ощущения голос Сая:
– Впрочем, чтобы вам не было обидно, я тоже откроюсь.
Злость поднимается во мне, я открываю глаза и вижу перед собой лицо, ранее виденное только на портретах.
Передо мной, ухмыляясь, стоит принц Клаус, старший сын моего врага.
Про себя я благословила мэтра Остара. Принц сорвал обычную иллюзию. Это было грубо, оскорбительно, нагло. Очень в духе избалованного монаршего сынка. Но моего истинного лица он так и не увидит, ведь оно скрыто под маской.
От гнева я сжала и разжала кулаки. Только бы сдержаться. Лицо еще саднило. Но не это главное. Главное, что моя истинная сила толчками билась в оболочку кокона. Просила выхода, хотела отомстить за оскорбление и унижение!
Нет, принц, я не дам себя спровоцировать. Я сумею устоять. Хоть внутри желала лишь заехать ему по физиономии рукой, а потом и магией. «Ледяным щитом», например, который просто снесет половину его красивого лица.
– Вижу, вы меня узнали, дорогая тарра! – довольным голосом, с легким смехом произнес принц. Так, словно все произошедшее было невинной веселой шуткой. «Козлина дофинистый!» – подумала я. Но стало спокойнее. Цели принца вряд ли отличались благородством. Но он явно не искал под моей иллюзией Астер Гайнори, не подозревал подмены. Просто хотел посмотреть на мой настоящий внешний вид.
– Ваше высочество, – я сделала легкий книксен, одновременно почтительно кивнув головой. – Признаюсь, я удивлена.
– А я признаюсь, так вы еще очаровательнее! – продолжил принц. – Никогда не мог понять, для чего косметическую иллюзию надевают те, кому она не нужна. И надеюсь, вы простите мне это представление. Мы с моим другом Саем Торо, – принц заговорщицки наклонился в мою сторону, – договорились, что я приду на бал под его именем. Ведь ему действительно не хочется встречаться с бывшей женой, редкостной змеей. А у меня особый интерес. Тарра Гварди, вы знаете, что через два месяца я сам провожу отбор? Мои родители настаивают, что пришло время остепениться.
– Я слышала об этом.
– Так вот, присмотреться к претенденткам на балу можно лишь одним способом, – сказал он все с той же ноткой веселья в голосе.
«Интересно, а сорвать с меня иллюзию, причинить явную боль – тоже было весело?» – подумалось мне.
Наследник престола был хорош собой. Его лицо в свете звезд выглядело загадочным и мужественным. Известно, что он один из сильнейших магов королевства, а со временем должен стать самым сильным. И говорят, далеко не дурак. Но из-за случившегося я испытывала к принцу разве что не омерзение.
– Только одним способом, – повторил Клаус, – прийти инкогнито. В противном случае я привлекаю внимание и могу пожинать лишь лицемерно-очаровательные улыбки. Кстати, отец знает о моем маскараде, – Клаус чуть усмехнулся. И у меня мелькнуло в голове, что не одна я заметила в толпе взгляд Клауса, устремленный на меня. Похоже, его увидел и король. И помог принцу присмотреться ко мне, пригласив Герата к себе.
Вот ведь гады! Но это не так плохо. Куда лучше, чем если бы во мне заподозрили другую личность.
Я молча и вежливо слушала принца. Должно быть страшно. Но я почти не боялась. Скорее досадовала и испытывала к нему острую неприязнь.
– Так вот. К делу, тарра Гварди, – голос Клауса из веселого опять стал властным. Казалось, он скинул еще одну иллюзию – веселого и избалованного принца. По спине пробежал холод. – Вы меня устраиваете, – он протянул руку и поднял за подбородок мое лицо. «Он принц, он мерзкий нахал. Терпи. Просто терпи!» – успокаивала я свою силу. Но злость наверняка отразилась в моих глазах, когда я встретилась взглядом с Клаусом. – Вы красивы, – подчеркнуто внимательно осмотрел мое загримированное лицо, – очень красивы. Весьма умны – хотя бы потому, что до сих пор не подняли шум, мол, обижают, срывают иллюзию. Вы очень сильная водная. Вы меня устраиваете. Послушайте, Илона: вы должны провалить ближайшее испытание на отборе ректора. А затем примете участие в моем. Вы меня поняли? – жестко спросил он. – Выиграете отбор и станете женой дофина. Либо станете моей любовницей. Одно из двух. Вам ясно? – кажется, дофин хотел потрепать меня по щеке, отпустив подбородок. Но я сделала шаг назад, руки снова сжались в кулаки. Сила жгутами скрутилась в них. Пока не сила из кокона. Но моя обычная, тоже немалая сила.
Подонок. Паршивый козлиный принц.

Глава 44

– Нет, – ответила я твердо.
Нужно было вести себя как-то по-другому… кокетничать, не говорить ни да, ни нет. Ускользать от прямого разговора. Но я не могла. Просто не умела.
– Что вы сказали? – с угрозой в голосе переспросил Клаус и, кажется, сделал шаг ко мне.
– Прошу простить, но ваше лестное предложение застало меня врасплох. Я не готова его принять.
– Хотите стать Великой? – бросил принц злобно. – Не королевой?
– Признаюсь, так далеко мои мечты не заходили. А должность в академии была бы кстати. Ваше высочество, возможно, вам стоит обратить внимание на мою спутницу тарру Тарию Крейган, – я доверительно понизила голос. – Моя подруга – настоящая королева и была бы счастлива…
– А-а… эта воздушная… – принц наигранно капризно скривил губы. – Зачем мне воздушная, тарра Гварди? Вот вы – другое дело. Ощущая ваш гнев, ваши метания… просто чувствуешь себя живым! Так и хочется устроить землетрясение! Ваша подруга меня не впечатлила. Да, отец с матерью полагают, что воздушная королева была бы даже лучше для меня… и для страны. Но, знаете, полагаю, они просто не любят воду. Выбирать буду я. Так что вы можете юлить или… утекать, но я всегда получаю желаемое, – не слышали об этом? – Он сделал еще шаг ко мне с явным намерением обнять.
– Достоинства его высочества известны всей стране, – уголком губ улыбнулась я и отодвинулась дальше.
Нет, я не позволю паршивому принцу обнимать меня, целовать тем более! Никогда. Даже если сейчас дойдет до драки.
И тут в глазах Клауса появилась настоящая злость, он сложил руки на груди, глядя поверх моего плеча.
Я обернулась, и все внутри разжалось от облегчения. У меня за спиной стоял Герат.
Злой, огненный, в ярости – я ощущала, как все кипит в нем. Будь у него такая возможность, Герат спалил бы принца прямо сейчас – была в этом уверена.
– Пришли забрать свою даму? – не здороваясь, бросил принц.
– Ваше высочество, – вместо ответа Герат вежливо ненадолго склонил голову, согласно этикету. Но ни тени почтения в его голосе не было.
– Великий магистр, – так же вежливо и без симпатии ответил принц.
– Благодарю, что позаботились о тарре Гварди, пока я сопровождал вашу сестру, – произнес Герат, незаметно сзади касаясь моей талии. Словно этим прикосновением заявлял на меня свои права. После чего встал прямо передо мной и обращался только ко мне:
– Тарра Илона, я вынужден покинуть бал из-за неотложных дел. Вы можете сопровождать меня обратно в академию либо остаться здесь, подобно тарре Крейган.
– С радостью буду сопровождать вас в академию, – улыбнулась я, сделала книксен и положила ладонь на предложенный локоть Герата. Сразу стало спокойно. Он рядом, и значит, ничего страшного сейчас со мной не случится. Все опасности позади.
Клаус сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.
– Ускользаете, да? – ехидно сказал он. – Что ж, Великий магистр, – он обернулся к Герату, – сегодня ваше право увезти спутницу. Но знаете, рассказы о вашем отборе меня заинтересовали. Думаю, я проявлю к нему определенное внимание… – он встретился глазами с ректором. Воздух зазвенел, а локоть под моей ладонью стал огненным, просто раскаленным. Мысленно я успокаивающе погладила Герата прохладной ладонью. Знала, что это поможет ему. Сорваться сейчас нельзя ни одному из нас.
– Даже не мечтаем о подобной чести, ваше высочество, – наконец сказал Герат, а принц внезапно отвел глаза – резко, словно обжегся. – Прошу извинить нас. Тарра Илона, пойдемте.
Я сделала книксен принцу, мы дождались легкого злого кивка, и Герат повел меня к выходу из сада.
Принц проводил нас тяжелым, сердитым взглядом. И чего в нем было больше – детской злости мальчика, не получившего игрушку, или настоящей злобы власть имущего мага, сказать сложно.
Герат просто подхватил и закинул меня в карету, взлетел следом и пару раз ударил в стенку, приказывая кучеру трогаться. Одной рукой сгреб меня в охапку, вторая гневно прошлась по обивке сиденья, оставляя на ней обгорелые черные следы.
– Лицемерный подонок! – вслед за этим последовало несколько неприличных ругательств. Потом Герат крепко взял меня за плечи, прижал к себе, отстранил и, заглядывая в лицо, спросил: – Что он говорил? Каждое слово. Я должен знать.
Я ласково накрыла его руку своей, приглушая огонь, и пересказала произошедшее.
Герат, продолжая обнимать меня, задумчиво откинулся на спинку сиденья.
– Все еще хуже, чем я думал, – усмехнулся он. – Не стоило и на пушечный выстрел подпускать тебя к балу. Впрочем, будем работать с тем, что есть. Я понятия не имел, что принц ходит в народ таким способом.
– Принц может вмешаться в наш отбор? – спросила я.
– Напрямую – нет. Но может присутствовать на нем в качестве судьи, если я позову, или в качестве независимого наблюдателя – по своему желанию. Этого достаточно, чтобы нам нагадить.
– Его интерес ко мне может быть серьезным? – спросила я осторожно. Мысль о навязчивой страсти принца бросала в дрожь.
– Еще как может. Что, Илона, видишь, есть и другие варианты… – усмехнулся Герат. – Можешь стать его женой и достигать своих целей из этой позиции. Удобно, не правда ли? Принцесса обладает не меньшими возможностями, чем Великая.
Я в изумлении воззрилась на него. Это был прежний – ехидный, почти жестокий Герат. Неужели это такая… ревность?!
– Зачем вы так со мной?! – спросила я с болью в голосе. – Принц мне совсем не понравился. И я не могла бы… ради своих целей… с ним…
– Очень хорошо, – вдруг тепло сказал Герат, снова сгреб меня в охапку и заключил в плотное кольцо рук. – Потому что… Помнишь, я не хотел говорить тебе, что удалось разузнать при дворе, обещал сказать после бала? А еще я просил тебя держаться подальше от королевской семьи.
– Да, конечно, помню… – сердце тревожно забилось. – Вы же понимаете, что принц обманул меня… и всех своей иллюзией?
– Понимаю, конечно. Так вот, не это важно. Знаешь, мы все привыкли считать, что диктатором может быть Статир. А его детишки еще слишком молоды для интриг и настоящих сражений. Так вот, Илона, все не так. Я умудрился узнать, кто руководил атакой на твой замок. Сам Статир не поехал штурмовать герцога. А вот его старший сын как раз и был главнокомандующим под стенами замка. Что-то вроде боевого крещения для него.
– Что-о? – я изумленно уставилась на Герата. – Принц Клаус руководил атакой?!
В этот миг мне показалось, что я потеряла разом все силы, настолько была оглушена этой новостью.
Клаус был не просто избалованным твердолобым принцем, оценившим меня как скаковую кобылицу и воспылавшим страстью. Он – тот самый, кто велел магам идти штурмом на замок, тем, кто стоял во главе «кольца смерти», сжимавшего Сампрэ… Это не вязалось с его образом. Он казался подонком, неприятным похотливым типом, но не жестким и расчетливым военачальником, победившим сильнейших магов современности, которыми были мои родители.
– Не ожидала? – Герат вдруг резко прижал к груди мою голову, словно оберегая от страшного знания. – Я тоже.
– Как вам удалось это узнать? – спросила я. – Вы ведь упоминали, что все данные по штурму замка засекречены для тех, кто не участвовал. Вам дали допуск?
– Поговорил с нужными людьми, – сказал Герат. – Множество магов стояло под вашей стеной. Большинство полегло там. Но были и выжившие. Они все эти годы молчали о том, кто руководил ими. Причем большинство из них были отправлены на границы, где постепенно погибли в битвах. Я нашел пару еще живых. И еще… Астер, – голос Герата стал напряженнее, – теперь очевидно, что у Клауса тоже есть тайна. Секретное преимущество.
– Тайна? – удивленно переспросила я. Мозг отчаянно пытался осмыслить открывшееся мне.
– Да. У тебя есть тайна. У меня есть тайна. И у Клауса есть тайна. Потому что… Конечно, они пригнали армию на штурм замка. Но, Астер, твои родители были сильнейшими магами современности. Вспомни. Представь себе. В их руках были все стихии и сила древних Хранителей. Никакая армия не сломила бы их и тех, кто сражался под их руководством, если бы не нечто, что сделал Клаус.
– Что именно?
– Этого я не знаю, – серьезно ответил Герат. – Но знаю, что битва закончилась резко, быстро. Словно кто-то опустил занавес – одному ему известным способом. По словам стоявших под стеной, твои родители вдруг потеряли способность драться. Резко, в один момент.
– Да, я помню… – прошептала я. Перед глазами встали сполохи пламени, огромные синие волны воды, бьющие в стену, а в ушах раздался рокот взрывов, шипение притушенного пламени, завывание ураганных смерчей… – Я то стояла у окна, то сидела на стуле. Но все время слышались грохот и взрывы. А потом вдруг стихло. В один момент. Действительно, словно кто-то опустил занавес…
– Вот так и было. А лишив твоих родителей магической защиты, можно было просто подняться на стену… и… убить их, как обычных людей, – жестко закончил Герат. – Я не знаю магического артефакта или приема, который смог бы лишить сил магов, подобных твоим родителям. А значит, у Клауса был козырь. Тайна, которую знает, возможно, лишь он сам и его родители.
– Я не понимаю, – тихо сказала я. Вторую часть слов Герата я словно пропустила. Когда он сказал: «Просто подняться на стену и убить их…» – я представила себе, как Клаус – мерзкий, самоуверенный, со сладко-жестокой улыбкой на лице – поднимается на стену, велит своим людям убить моего отца и цинично перерезает горло матери. От этой картины хотелось заорать. Просто завыть во весь голос. Я дернулась, плечи вздрогнули.
– Тихо, Астер! – Герат нежно и мягко поцеловал в губы. Одновременно я ощутила, как страшные картинки покидают голову. Словно собирают вещи и уходят. – Правда бывает такой. Но тебе нужно ее знать, если ты хочешь идти до конца.
– Я знаю, да… Но не понимаю! Зачем было убивать их, если их лишили сил! Неужели Статир так боялся? Ведь можно было посадить в тюрьму, как-то еще… Но сохранить им жизнь!
– Ну, во-первых, Статир действительно боялся. И боится до сих пор, – как можно спокойнее произнес Герат. – А во-вторых: знаешь, сейчас уже неясно, какой именно приказ отдал король своему сыну.
– Что вы хотите сказать?! – изумилась я.
– А то, что неизвестно, чего хотел Статир – пленить своего бывшего друга, убить, или, может быть… просто попугать, продемонстрировать силу. Известно, что он отдал приказ штурмовать замок. А как свершилась смерть твоих родных, по приказу короля, или… по личной инициативе принца Клауса, никому не известно.
– То есть, может быть… Статир не хотел убивать их? – неуверенно прошептала я.
– Да, так вполне может быть. Статир властный и при этом ленивый король. Но не подонок, Астер. А вот Клаус… Я никогда не был близок с принцем. Но то, что вижу, мне не нравится. Ясно, что если принц «превысил меру правосудия», штурмуя твой замок, то Статир все эти годы скрывал жестокую выходку сына. И создал удобную легенду о смерти герцога Сампрэ.
Меня начала бить нервная дрожь. Правильно сделал Герат, что не рассказал мне все это до бала. Тогда я бы просто не смогла там находиться. А увидев сладко-красивое лицо Клауса, возникшее из-под иллюзии, ударила бы без раздумий. На поражение, с отчаянием и упоением мести.
С минуту я дрожала в руках ректора. В жестких сейчас, но надежных объятиях единственного на свете человека, кто знал мою тайну. Без него казалось, что я вишу в воздухе, как капелька воды, и вот-вот упаду. Рядом с ним даже сейчас можно было ощутить почву под ногами.
– Что же нам теперь делать?! – спросила я.
– Нам или тебе? – с усмешкой переспросил Герат и резко разомкнул кольцо рук.
Мне стало холодно, даже как-то обидно. И я внезапно ощутила, как трясется карета. Мы выехали из центра города и уже приближались к академии.
– А есть разница? – спросила я в ответ. Тоже резко, мне было обидно, что Герат опять стал жестким.
– Есть, и очень большая, – усмехнулся Герат и сложил руки на груди. – Послушай, Астер. Сейчас у тебя есть шанс пойти другим путем. Ты можешь… выйти за принца. Реально выйти за него замуж. Или хотя бы залезть к нему в постель. Обрести влияние через этот союз. Вкрасться к нему в доверие и узнать все, что произошло в прошлом. Дальше… Тебе открыт любой путь мести. Например, ты можешь просто зарезать нашего принца во сне. Изящно и неплохо, если действовать медленно, тонко и постепенно, то все получится. И если ты выберешь это, я не стану тебе препятствовать.
Расширенными от обиды и ужаса глазами я смотрела на него. Да, Герат прав, это путь. Возможный путь. Коварный, жестокий. И будь я другим человеком, то я бы могла поступить именно так. Но я-то была собой!
– Вы сошли с ума! – сказала я. – Во-первых, меня проверили бы… как невесту или фаворитку дофина, и рано или поздно докопались до истины…
– Попросила бы Клауса избавить тебя от этого, – пожал плечами Герат. – Или мэтр Остар мог бы сделать твою легенду в голове более подробной.
– Да, только вот это путь без вас, – твердо сказала я. – Ведь вы бы… не стали моим тайным союзником. Я знаю. Вы не из тех, кто мог бы…
– Помогать и направлять тебя, когда ты будешь кувыркаться с принцем, вызнавая его тайны на досуге? – едко сказал Герат. – Да, не такой. Я убил бы кого-нибудь из вас, – огненные глаза сверкнули. – В этом ты права, Астер. Я не пойду с тобой по этому пути.
Сердце мое возликовало. Ревнует. Сильно ревнует. Провоцирует. Проверяет, не захочу ли я бросить его ради более простого пути отмщения.
Ждет, что я вспылю и откажусь… быть без него.
– Нет, Герат, – улыбнулась я. – Я не пойду никуда без моего ректора. Поэтому спрошу еще раз: что делать нам? Нам с вами, вместе.

Глава 45

Несколько долгих мгновений Герат смотрел на меня пытливым горящим взором. Потом по своему обыкновению сгреб меня в охапку, обнял даже слишком сильно, но это было по-своему приятно. Именно так я ощущала, что он хочет меня. Не просто мое тело, а меня целиком – с моей водной душой, с проблемами, сложным прошлым и незнанием, куда идти.
Если бы не необходимость, то и говорить было бы не о чем.
– Да, это не твой путь, – чуть хриплым голосом сказал Герат. – Спасибо, Астер.
Мы помолчали, наслаждаясь мгновениями близости и спокойствия. Но карета ехала все медленнее по извилистым дорогам, ведущим к академии. Нужно успеть договорить.
– Тогда послушай, Астер, – сказал Герат, взяв в руки мое лицо. – Мы должны действовать быстро. Быстрее Клауса, который не отступится от тебя. Хорошим выходом было бы жениться на тебе, но если мы подадим прошение об объединении стихий, это тут же станет известно Статиру. А значит, и Клаусу. Начнется настоящая война. Поэтому мы поступим по-другому. Завтра смена года, королевская семья уедет на море сроком чуть больше недели. За это время мы должны закончить отбор, а ты – победить в нем. Игры закончились. Мы проведем два-три серьезных испытания, которые отсеют всех слабее тебя. Ближайшее – во второй день года, внезапно, чтобы слухи не успели дойти до двора. Это работа, Астер, много тяжелой работы, но ты справишься. Как только станешь Великой, мы раскроем твою истинную силу. Статус Великой защитит тебя от посягательств принца. Но начнется тайная война, уверен, он сделает все, чтобы навредить нам. Такие юнцы не прощают обид.
– А если я не выиграю в испытаниях?! – спросила я с тревогой. Это Герат умеет действовать решительно и играть по-крупному. А я еще никогда не пробовала.
– Выиграешь! – Герат словно отрезал. – Но! До этого мы должны сделать еще две важные вещи. Первая: я должен узнать, что за тайная сила у Клауса, уж больно все похоже на произошедшее в давние времена. И истинную роль Статира в смерти твоих родных. Оставь это мне. Второе: тут тебе в помощь мэтр Соло – нужно выяснить, как вернуть тебе полный статус Хранителя. Только вернув его и разбудив их , мы сможем выиграть войну.
– Что?! – изумилась я. – Вы всерьез думаете, что я могу разбудить драконов?
– Да, Астер, – сказал Герат. – Разве не об этом ты мечтала ночами? Разве не снились они тебе, как всем потомкам Хранителей? Разве не этого ты хочешь, но боишься признаться самой себе? Только став истинным Хранителем на драконе, ты сможешь одержать победу и повести за собой народ. Знаешь, народу плевать, кто правит, лишь бы хорошо жилось. Сменить Статира будут рады многие, но много и тех, кого его власть полностью устраивает. А вот за молодой Гайнори на драконе пойдут все.
– Но я… – я судорожно схватилась за руку Герата. – Не уверена, что хочу править! И… неужели вы хотите, чтобы я стала королевой?
– Не хочу, – усмехнулся Герат. – Вернее, мне наплевать на это. Но если в мире родился Хранитель, способный вернуть истинный ход вещей, то я искренне хочу, чтобы это произошло. Хранить – не обязательно править. Сама решишь, насколько тебе это нужно.
– Но мне придется довериться мэтру Соло! А я не сделала этого за столько лет.
– И возможно, была права. Возможно, именно твоя пугливая скрытность сохраняла тебе жизнь. Да и сейчас не обязательно раскрываться ему. Изобрази интерес к истории, скажи, что я упоминал герцога Сампрэ, а тебя заинтересовали подробности. Скажи, что тебе кажется, будто ректор что-то знает и хочет изменить ход вещей. А ты, будущая Великая, тоже желаешь узнать это. Уверен, старый мэтр доверит тебе свои изыскания. Если кто и знает или может узнать, что нужно, чтобы разбудить драконов, то это мэтр Соло. Попробуй. Или…
– Никаких «или»! – я заглянула в глаза Герата. – Я тоже не вижу другого выхода. Просто никогда не думала, что этот день придет. Только никто ведь не знает, где скрылись драконы, прежде чем заснуть… Узнаем, как разбудить драконов, но где мы возьмем дракона?
В глазах Герата сверкнуло лукавство. Он выпустил из ладоней мое лицо и расхохотался.
– Ты действительно не знаешь?! А с кем ты ходила советоваться, прежде чем у тебя появился личный ректор?! У кого ты сидишь на хвосте, когда тебе особенно плохо? Кстати, не исключаю, что тебе его дух, бродящий неведомо где, иногда отвечает.
– Что-о?! – я изумленно уставилась на Герата. – Вы хотите сказать, что один из них…
– Да, Астер, твой отец знал это, – улыбнулся Герат. – Королевский дракон, тот самый, что носил на шее твоего далекого предка, спит в подземелье академии, а наивные адепты и прочие почитают его каменной статуей. Неплохая ирония судьбы, не правда ли?
Не может быть! Мой каменный друг и советчик, которого я так давно не навещала?
– Почему вы не сказали мне раньше? – чуть обиженно спросила я.
Герат пожал плечами:
– Мне не приходило в голову, что ты до сих пор не догадалась. Полагал, ты просто не знаешь, как разбудить его.
– Тогда пойдемте к нему, – сказала я. – Думаю, ответ может знать не только мэтр Соло, но и сам дракон. Вдруг я его услышу!
В подземелье мы шли под куполом невидимости. Ближе к дальнему залу, где лежал дракон, была полная тьма, но древние светильники внезапно выплывали из-за поворотов, чтобы осветить нам дорогу. Наверное, так ходили здесь мои далекие предки.
Сам зал, как всегда, казался огромным. Даже фигура дракона, свернувшегося кольцом, положившего голову на переднюю лапу, не выглядела такой грандиозной в нем.
Впрочем, когда мы подошли ближе и белый свет мягко залил зал, мы с Гератом были букашками рядом с огромным древнейшим существом. Мы можем залезть ему на шею, и это будет выглядеть, словно на него сели мухи.
Из глаз потекли слезы.
Гайнир. Так звали королевского дракона. Того, кто носил несколько поколений королей Гайварда и Хранителей всего мира. Мое родовое имя Гайнори происходит от его имени.
– Гайнир! – произнесла я вслух и подошла к огромной голове с тремя шипами, похожими на рога. Глаза дракона были закрыты. По преданию, они должны быть цвета янтаря. У драконов – темного, у дракониц – более светлого. И зрачки в форме песочных часов, словно они отмеряют время, бесконечно длинное для этих почти бессмертных существ.
Я вытерла слезы рукой и положила мокрую ладонь на твердую морду. Каменный, он выглядел серым. Но на самом деле, оживи и расправь он крылья, мы бы увидели, что королевский дракон – черный.
Впервые я гладила его, точно зная: под камнем все еще медленно бьется спящее сердце моего  дракона.
– Поговори с ним, спроси, – сказал Герат. Он стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. – Мне он не ответит. К сожалению, я не имею никакого отношения к драконам.
А мне вдруг вспомнился сон, где я летела на драконе с Гератом. Если я выживу и полечу на драконе, подумала я, то обязательно возьму тебя с собой, мой дорогой, мой любимый ректор.
Ректор моего сердца.
Я прижалась щекой к каменной морде. Не холодная. Меня и раньше удивляло, что каменный дракон не остывает в подземелье.
«Как мне вернуть тебя? Ответь! Я раскрою свою силу и позову тебя!» – мысленно повторяла я дракону.
…В древности Гайвард был страной драконов. Разумных, великодушных и мудрых существ, наделенных телом огромного ящера, несравненной магией и ментальной силой. Лишь в нашей стране селились они – у моря и в горах, порой бок о бок с людьми. Вместе с величайшими магами-людьми они хранили баланс и гармонию во всем мире. Хранили мир от беспорядков, несправедливости, от пришествия демонов, что порой сочились из адских скважин под горами.
В те времена нашей страной правили мои предки – самые сильные маги, короли, что летали на королевском драконе Гайнире. Они же возглавляли орден Хранителей-магов, что умели становиться всадниками драконов, тех, кого драконы выбирали в пару.
Всех Хранителей отличало то, что, будучи стихийными магами, обладающими одной ведущей стихией, они владели также и остальными стихиями. Не за счет объединения стихий между мужчиной и женщиной, когда тебе требуется партнер, а от рождения, и куда сильнее. Лишь такой маг мог быть другом, напарником и всадником дракона.
Это делало Хранителей непобедимыми и сильнейшими. А ведь по закону Гайварда, пришедшему из доисторических времен, править страной должен самый сильный магический клан. Таким всегда был род Гайнори.
Драконы – мудрейшие и великодушные существа. Близость с ними делала и Хранителей великодушными, приверженными справедливости и закону. Готовыми отдать свою жизнь ради блага мира. Хранителей любили, на них полагались не только в Гайварде, но и во всем мире.
Тысячелетия, когда Хранители на драконе берегли наш мир, были золотым веком, периодом истории, о котором слагают сказки и легенды. И упоминаний о котором так не любит нынешняя власть, сделавшая все, чтобы стереть из памяти людей знания о тех временах. Это было время процветания для всех стран, время справедливости, время, когда мир дышал истинной, красивой, полноводной магией, употребляемой во благо.
Но золотой век всегда проходит. Находятся те, кто завидует силе и власти, пусть даже эта сила и власть служат на благо других. При дворе моих предков было много сильных магов, но они не владели всеми стихиями, лишь двумя, как все стихийники в наши времена. Поэтому им никогда было не стать Хранителями, ведь лишь полнота стихийных сил делает мага совместимым с драконом. Они завидовали правящей династии и другим Хранителям, полагая это несправедливым ходом вещей.
И однажды предок Статира – Саор Великолепный из рода Айзари – воспользовался древним законом, гласившим, что любой маг дворянской крови может вызвать на поединок правителя, и, если докажет, что его магия сильнее, стать королем. Все думали, что исход этого поединка предрешен, ведь мой предок, король Трайдор Первый, владел всей полнотой стихийной магии.
Но история повернулась по-другому.
Неведомым способом Саору удалось взять верх. По преданию, Трайдор вдруг просто потерял силы – почти как мои родители три тысячи лет спустя, – и Саору не составило труда выйти победителем.
Никто не знал, какой магический прием испльзовал Саор, но это произошло на глазах у министров, придворных и Хранителей с их драконами. Саор мог бы просто взять власть, его признали бы королем, как сильнейшего мага. Но ему этого было мало.
Вероятно, Саор понимал, что Трайдор может в любой момент бросить ему ответный вызов. Понимал, что, даже потеряв королевскую власть, он сохранит главное – свой статус главного Хранителя. Саор и его приспешники замахнулись выше – изменить ход вещей, уничтожить Хранителей.
Поэтому Саор не остановился, одержав победу. Неизвестным способом на глазах у всех он лишил Трайдора половины стихий. Говорят, ему и его приспешникам удалось активировать какое-то древнее проклятие, но механизм до сих пор неизвестен.
Король бился от боли на арене перед всеми, а Саора быстро окружили его приспешники. Они взяли короля в заложники, занесли над ним меч. И, угрожая ему расправой, объявили Хранителей вне закона. Всем Хранителям было велено явиться на площадь, где их лишат половины силы, в противном случае их король умрет.
И Хранители, верные своему сюзерену, спускались на арену, чтобы потерять половину магии. И тоже становились заложниками – ведь Саору со сторонниками нужно было избавиться еще и от драконов. Теряя половину стихий, Хранители теряли энергетическую, целостную связь со своими драконами. Но верность оставалась. Драконы не стали сжигать то место, где в руках негодяев находились их братья.
Говорят, злодеяние продолжалось несколько дней. Саор приказал доставить в столицу всех родственников Хранителей, унаследовавших их кровь. Жен, дочерей, сыновей – всех. Всех теперь по закону Гайварда ждала смерть или лишение половины магии.
Все больше магов оказывалось в руках негодяев. Все больше драконов слеталось и кружило вокруг, но не могли нанести удар – ведь внизу были их напарники. И огромные ящеры ревели от бессилия, проклиная амбиции людей.
А когда все было кончено и в мире не осталось наделенных полной стихийной магией Хранителей, Саор объявил, что сохраняет всем им жизнь. Ибо теперь восстановилась справедливость – каждый маг может владеть лишь половиной стихий, никто не может стать первым по праву рождения в семье Хранителей. Он, Саор Справедливый – так стал он величать себя, – сохранит жизнь и бывшему королю Трайдору, даже дарует ему герцогство. Одно из отдаленных герцогств. Позднее оно получило имя Сампрэ.
Но всякий, кто пойдет против воли короля, кто попробует возродить древние силы Хранителей либо попробует летать на драконе, будет казнен. Бывшие Хранители должны принять уклад вещей – или умереть.
Несколько одиноких Хранителей, не имевших ни жен, ни детей, предпочли умереть. И их драконы взвыли в небе, когда меч палача сносил их головы.
У Трайдора и других Хранителей были семьи, ставшие заложниками. Им пришлось принять то, что Саор назвал новым укладом жизни.
Драконы же, видя творящееся… Что могли они? Уничтожить, сжечь всех, не разбираясь где кто? Нет, драконы не убивают людей, кроме как ради баланса.
Но потеряв своих братьев они потеряли половину себя и смысл своего почти бесконечного существования.
Саор стоял, глядя в небо, и орал, что теперь драконы вольны выбирать любых магов. Что теперь все равны, молил выбрать его и его семью. Но в семье Саора не было крови Хранителя, а половина силы не дает сформироваться связи между всадником и драконом.
Ведомые Гайниром драконы улетели, чтобы заснуть до лучших времен. До тех времен, когда люди познают истинный ход вещей. До тех времен, когда вернется хотя бы один истинный Хранитель. Тот, в ком течет кровь Гайнори или других Хранителей и вернувший себе полную силу.
Так обещал (а может быть, просто предсказал) Гайнир. Только вот что еще нужно сделать, кроме обретения полной силы, он не сказал. А может быть, легенды давних дней не донесли до нас этой информации. Ведь с тех пор прошло около четырех тысяч лет.
…Самое удивительное, что я получила ответ. Это были не фразы в голове. Это были образы, ощущения, которые уже я сама могла перевести на свой, человеческий язык.
Он ответил легко, словно дуновение ветерка донеслось до меня из глубин космоса, где бродит его душа. «Ты поймешь, когда придет время», был ответ дракона.
Мудрые, хитрые, иногда лукавые – драконы. Я улыбнулась сквозь слезы и погладила его.
Видимо, время еще не пришло.
Неважно, что его ответ не дал мне ответа, как разбудить его. Важно, что дракон ответил. Важно, что он – настоящий.
На мгновение мне показалось, что камень у меня под руками нагрелся. Но нет, спустя мгновение это снова был теплый, но не горячий камень.
– Я узнаю, в свое время… – пояснила я Герату. – Он ответил мне это.
– Нисколько не сомневался, что дракон не даст прямого ответа! – краем губ улыбнулся Герат и протянул мне руку.

Глава 46

Сразу наверх мы не пошли, снова сидели и разговаривали в тайных подземных апартаментах Герата. Порой я просто плавилась от его горячей настойчивой нежности и мечтала лишь о том, чтобы прямо сейчас принадлежать ему. Но мы не имели права на риск. Кокон и так бился и стонал, когда Герат прикасался ко мне.
Заснула у себя в комнате счастливая. Потому что Герат сидел на краю кровати, сжимал мою ладонь и с задумчивым жаром смотрел на меня.
А поутру вместо ректора меня ждал другой сюрприз. Под дверь положили записку: «Буду рада выразить свою благодарность лично. Я живу в юго-западной воздушной галерее. С глубокой признательностью. Тария Крейган».
Ничего не понимая, я смотрела на записку. Принц Клаус все же последовал моему совету и даровал внимание Тарии? Может, мы вообще зря тревожимся, принц переключил свое внимание на другую девушку?
Когда я пришла, Тария в длинном белом пеньюаре, с распущенными волосами сновала вокруг маленького столика с двумя комплектами стаканов и тарелок.
– Как я рада, что ты пришла! – искренне сказала она и взяла меня за руку. – Если бы ты не уехала с ректором, даже не знаю, что было бы! А так… Я всерьез опасалась, что принц Клаус, земной маг, может заинтересоваться такой сильной и красивой водной, как ты. Поэтому и предложила соглашение. Спасибо огромное! Ты даже пожертвовала праздничной ночью ради меня!
Я невольно опустила глаза. Развеять ее иллюзии я не могла. Но чувствовала себя неудобно.
– Я просто очень устала, а ректор предложил поехать домой, – улыбнулась я. – Но я рада, что тебе повезло на балу.
Мы принялись завтракать яичницей с нежнейшим сыром, поставлявшимся в столицу с юга.
– Повезло – не то слово! – рассмеялась Тария. Она была возбуждена. – Как только вы уехали, появился Клаус. Я была первой, с кем он танцевал! – продолжила воздушная. – И потом он приглашал меня три раза. Мы беседовали с ним на террасе. Мне кажется, я ему понравилась, ни одна другая дама не получила столько внимания от него! Думаю, он пригласит меня на отбор…
– Очень рада за тебя! – я вымученно улыбнулась. Мне нравилась Тария. А как понимать действия принца, который прямо заявил мне, что она не произвела на него впечатления, я не знала. А еще, самое главное, Клаус – жестокий убийца. Не хочу, чтобы эта замечательная красавица досталась ему!
– Но, Тария, послушай, – замявшись, сказала я. – Я хочу предостеречь тебя. Мне кажется, принц Клаус… не очень хороший человек!
– Я знаю, – спокойно ответила Тария.
– Знаешь?!
– Конечно, знаю. Я готова к этому, – спокойно продолжила она. Кажется, возвышенный восторг в ней пошел на убыль, она превращалась в хорошо знакомую мне разумную «королеву». – А каким может быть наследник престола? Разумеется, он избалован, нагл. Возможно, упивается властью. Жизнь и благополучие обычных людей ничего для него не значат – уверена этом. Наверняка у него за плечами есть неблаговидные поступки. А может, он мечтает свергнуть отца и править сам. Все это не исключено. Но, уверена, я смогу жить с большей частью его недостатков.
Я в ужасе смотрела на Тарию. Знала, что она расчетлива. Знала, что ищет не большую любовь, а взлет наверх. Но не ожидала, что настолько!
– А если он настоящее чудовище?! – резко спросила я.
– Думаешь, он привязывает женщин к кровати и развлекается с плетками и ножами? – совершенно спокойно переспросила Тария. – Ничего страшного. Большая часть этих игр нравится мне самой. А к тем, что не нравятся, я смогу привыкнуть. Или ты не об этом, Илона? – меня Тария, похоже, подозревала лишь в излишней наивности и заботе о ней.
– Не это, конечно! Что, если он убил много людей? Если у него за плечами настоящие преступления? Что, если он как…
«Король Саор!» – чуть не вырвалось у меня. Вовремя остановилась. Тария не посвящена в тайны истории.
– Как диктатор Гаорин? Да, такое может быть. У них в роду были тираны и деспоты. Тут ты права. Стать кровавой королевой при кровавом короле я не хочу. Уверена, что смогу разгадать такие замашки, прежде чем станет слишком поздно.
«Потрясающая самоуверенность!» – подумала я.
– И если так, то есть другой вариант, – Тария доверительно наклонилась в мою сторону. – Младший принц тоже три раза приглашал меня на танец, отчаянно смущаясь. Милый мальчик…
«О господи!» – пронеслось у меня. Потрясающая карьеристка! Будь на моем месте Тария, наверняка пошла бы путем, упомянутым Гератом.
Но зато после этих откровений я больше не переживала за нее. Эта дама знает, что делает.
В этот день была смена года и новогодний вечер в самой академии. Герат сказал на нем пару фраз, поздравил всех, поднял бокал… и ушел. Так он поступал каждый год, все знали, что ректор не очень любит праздники.
Мы с друзьями побыли там недолго и ушли посидеть в комнате у Тэи с Виктором. К тому же я собиралась незаметно ускользнуть к Герату. Должно быть, это что-то детское, глупое. Но в волшебную ночь смены года мне хотелось побыть с любимым человеком.
Герат опередил меня. Дверь неожиданно просигналила, и, когда Виктор открыл, к нам заглянул Герат.
– Молодые люди, с наступлением Нового года! Приношу свои извинения, но я должен похитить у вас свою фаворитку, – в огненных глазах светилось лукавство.
В полном молчании Герат (загадочно улыбающийся уголком губ) повел меня куда-то по коридорам. Под куполом невидимости. Мне стало и смешно, и приятно. Он явно задумал что-то романтичное для своей фаворитки и сам улыбается этой выходке.
– И куда вы меня ведете? – спросила я, когда любопытство стало уже просто нестерпимым.
– Я предпочел бы сад, – уклончиво ответил он. – Но даже в самых укромных уголках обязательно уже обжимаются парочки разгоряченных адептов. Не думаю, что нам следует прикинуться одной из них.
– Да, вы не пройдете ментальную проверку на этот счет, – пошутила я. – Герат! Ну куда тогда?!
– Увидишь, моя маленькая любопытная… речка.
Я счастливо вздохнула. Среди стихийников уменьшительно-ласкательные прозвища, обозначающие что-то из стихии партнера, – высшее проявление нежности.
Невидимые, мы кружили по коридорам. Когда прошли земной корпус, Герат остановился, достал из кармана темно-синюю широкую ленту и потянулся ко мне с явным намерением завязать мне глаза.
Я сделала шаг назад.
– Что это вы задумали?
В голове вдруг пронеслись слова Тарии про всякие игры с привязыванием. Дурацкие мысли, но… Я знала, что Герат может быть не только страстным, но и нежным, что его пламя дарит потрясающее желание одновременно с невероятным покоем. Но кто знает, какие у него пристрастия в постели?! Герат усмехнулся, видимо, догадавшись о моих мыслях.
– Всего лишь хочу сохранить сюрприз до последнего.
– Ладно! – рассмеялась я и позволила аккуратно завязать себе глаза. Куда лучше, чем закрыть зрение магией, приятнее.
Стало темно, лишь редкие отблески светильников мелькали сквозь повязку. А меня не оставляло пикантное ощущение происходящего волшебства. Герат твердо взял меня за плечи, покрутил, и вдруг…
– Ой! – я резко ощутила его руку под коленом, меня опрокинуло и подняло вверх – он подхватил меня на руки. – Что вы делаете! Вы… сумасшедший ректор!
– Не совсем сумасшедший, – улыбнулся он в мои волосы. – Во многом – благодаря тебе.
Я понимала, что он имеет в виду свое внутреннее пламя, порой выходившее из-под контроля. То, что я умела тушить.
Нес он меня долго. Не знаю, использовал ли приемы общей магии, позволяющие сделать более легким то, что держишь в руках. Я никаких следов магии не ощутила.
Ближе к концу пути я поняла, куда он меня несет – почувствовала знакомые, едва ощутимые запахи, знакомый древний след магии. Хоть и не знала, в каком именно месте подземелья мы окажемся. Честно говоря, ожидала накрытый на двоих ужин в его тайных апартаментах.
Но нет, судя по всему мы прошли дальше.
Наконец Герат поставил меня на ноги и развязал повязку.
Мы стояли в полутьме большого зала рядом со спящим драконом. А в кольце драконьего хвоста были настелены подушки, небольшие шелковые матрасы, чтобы сидеть, перед ними – низенький столик, уставленный блюдами, напитками и свечами.
– Если желаешь, можешь сидеть прямо на хвосте, как ты любишь, – сказал Герат. – Не думаю, что твой дракон обидится. Но сам я предпочитаю более расслабленную позу.
С видом завзятого гедониста он опустился на подушки и матрасы, подпер рукой голову, протянул руку к столику, чтобы взять ягоду ти, и зазывно посмотрел на меня.
– Невероятно! – вздохнула я, еще раз оглядывая зрелище, представшее передо мной. Сам ректор, развалившийся в кольце гигантского хвоста, тоже был хорош. В огненных глазах блестели веселые, довольные огоньки. Похоже, искренне рад, что сюрприз мне понравился.
– Иди сюда, мой ручеек, – сказал он.
– Спасибо, это здорово… – восхищенно поблагодарила я, сделала шаг, чтобы сесть рядом с ним, но резко остановилась. – А вы не собираетесь… соблазнить меня тут? – испытующе глядя на него, спросила я. Часть меня желала бы этого больше всего на свете. Но мы вроде бы все решили.
Герат рассмеялся, чуть потянулся в мою сторону, легкая подсечка – и я падаю ему в руки с еще одним «Ой!». Его лицо оказывается рядом с моим, дыхание обжигает. Он жадно касается моей щеки.
– Как бы нам этого ни хотелось – не сейчас, – говорит он хрипло. – Угощайся, Астер, – отстраняется и спокойно наливает нам алое вино в бокалы. Протягивает один мне.
Я молча беру его, унимая горячо бьющееся сердце, тягучее тепло, расползающееся по телу, и желание, петлей оседающее внизу живота. Иногда мне кажется, что огненный ректор даже лучше контролирует себя в подобные моменты.
Несколько минут мы едим молча, буравя друг друга взглядами. Потом разговариваем – он о своей жизни, я слушаю. И наоборот. Пьем вино, закусывая фруктами и сырами.
Я ощущаю себя счастливой как никогда. Мой смех эхом разносится по залу, и кажется, что дух Гайнира улыбается, глядя на нас.
Неожиданно Герат стал серьезным. Взял из моей руки бокал, поставил на столик. Пламя в глазах вспыхнуло сильнее, а я потерялась, кроме этих глаз все исчезло.
Горячая рука накрыла мою кисть, прижимая ее к шелковому покрывалу.
Словно проникая в мою голову, он произнес:
– Ты станешь Великой. Я уверен. Но это лишь должность. Магистра и Великую сводит вместе необходимость. Скажи, будешь ли ты со мной добровольно? Когда закончится отбор, ты выйдешь за меня замуж, Астер Гайнори?
– Что? – изумленно переспросила я. – Это официальное предложение руки и сердца? От вас?
– Да. Ответь. Ты станешь моей женой? – в голосе Герата появились нотки раздражения, что ли. Видимо, огненный махинатор впервые предлагал кому-то руку и сердце и ожидал более восторженной реакции.
– Хочу быть вашей женой, – ответила я. И твердо добавила: – Но нет.
– Что?! – жаркая волна ударила от Герата в мою сторону, я покачнулась. В следующее мгновение он притянул меня к себе одной рукой, опрокинул, не отпуская из объятий, навис надо мной. – Почему нет?! Что это за выходки, Астер? Ты понимаешь, что так наиболее целесообразно – уже никто не сможет вмешаться в наш союз.
– Вот именно поэтому! Из-за целесообразности! – я попробовала выбраться из-под него, но не тут-то было. Одной рукой он перехватил мое запястье и не сильно, но крепко прижал к шелку подо мной. А от его веса, от желанной тяжести на мне, по телу опять стал расползаться сладкий жар. Я предприняла еще одну попытку освободиться.
– Почему, Астер? – прошептал Герат мне в шею, лишь крепче прижимая. – Отвечай!
– А ты не понимаешь?! Да потому, что ты ни разу не сказал мне, что любишь!
Тут же он отпустил меня, отстранился, сел. И я села – разгоряченная, взбаламученная. Честно говоря, боялась его реакции.
– Вот, значит, как, – совершенно спокойно и беззлобно улыбнулся Герат. Больше не пытался подмять меня, но притянул к себе и бережно заключил в объятия. – Ты неисправима, – рассмеялся. – А так тебе непонятно? Нужны прямые слова?
– Пусть я неисправима! Но да, мне нужны слова, признание… Твоих рук и обещаний было достаточно перед балом. Но не сейчас! Я не могу чувствовать себя спокойно, верить тебе до конца, пока ты этого… не сказал!
– О господи! – так иногда говорила я, не Герат. Он улыбнулся, влажно поцеловал меня в губы, запрокинул мою голову, посмотрел в глаза. – Я очень тебя люблю. Больше своей жизни. Теперь ты станешь моей женой, Астер Гайнори?
– Да, таросси Герат. Я тоже очень люблю тебя. Я стану твоей женой.
– Так правильно? Ты удовлетворена?
– Да, таросси ректор. Теперь все правильно. Можете поцеловать невесту.
– Несносная девчонка…

Глава 47

Во второй день года академия шумела. Девушки, срочно вызванные на встречу по поводу нового конкурса, сновали по коридорам, собирались группками, разговаривали, нервничали.
Стоило мне появиться в коридоре, как я поймала множество заинтересованных, напряженных взглядов. Многие подозревали, что поспешность Герата как-то связана со мной. Только вот не знали как.
Несколько девиц открыто спросили, что все это значит. Я пожала плечами, мол, ректор назначает испытания, когда и как считает нужным.
Когда мы собрались в зале, все шумели, гудели, перешептывались. Я сидела с Сарой и… Тарией. Пожалуй, только мы трое сохраняли относительное спокойствие. Тария по-королевски улыбалась. Уж она-то лучше других догадывалась, в чем дело, но молчала, и я была ей благодарна за это. Хоть после откровенной беседы испытывала к ней меньшую симпатию. Слишком мы разные с этой расчетливой девушкой.
Наконец с небольшим опозданием появился Герат. Сосредоточенный, но в уголках губ я заметила едва уловимую усмешку.
– Дорогие дамы! С прошедшим праздником вас, и переходим к делу. Академии нужна Великая. Поэтому в ближайшие дни мы проведем два-три испытания, которые определят победительницу. Первое из них – сегодня, через два часа, в центральном зале боевой магии. И как несложно догадаться, – в огненных глазах Герата сверкнуло обычное лукавство, – оно призвано проверить ваши умения в боевой магии. Великая должна в полной мере обладать магической силой и уметь использовать ее для защиты и атаки.
По залу пробежал гул. Девушки не ожидали подобного испытания. Многие боязливо поводили плечами. А некоторые оглядывались на нас с Тарией. Наверное, им приходило в голову, что это испытание устроено ради одной из нас. А может, и обеих. Ведь Тария работала на кафедре боевой воздушной магии, а я считалась очень сильной водной.
Герат дал время утихнуть шепоткам.
– Итак, через два часа я и выбранные мною специалисты с кафедр боевой магии ждем вас в зале. Можно использовать боевые артефакты для накопления и направления силы третьего и второго уровней, первого – запрещено. Допустимо использовать подручные средства. Не допускается бить на прямое поражение. Вы должны показать умение сражаться магией, отвечать на магические удары, отражать их, атаковать своей основной магией и дополнительной стихией, а не покалечить противника. Однако на состязании будут дежурить медики. Сейчас вас восемнадцать. В результате этого состязания останутся сильнейшие – от шести до десяти человек. И не забудьте надеть удобную одежду.
Новый взрыв шепотков пронесся по залу. Среди них были возмущенные. Герат же на мгновение бросил взгляд в нашу сторону – непонятно, на Тарию или на меня, и спокойно проследовал к выходу.
– Отлично! – сказала Тария, так что смогли услышать только я и Сара. – Наконец-то будет шанс проявить себя!
А вот мне стало немного тревожно. Герат верит в мои силы. Знает, что я владею приемами боевой магии. Кроме того, среди оставшихся на отборе я единственная водная. Это дает мне преимущество как в плане атаки, так и защиты. И все же…
Дома я переоделась – надела спортивный костюм для тренировок: облегающие черные брюки, удобную рубашку из эластичной ткани, тоже черную, и плотно прилегающий к телу легкий камзол с поясом. Уложила волосы так, чтобы ни одна прядка не выбилась во время схватки.
Подумала об артефактах и подручных средствах. Артефакты я использую плохо, да и нет их у меня. Но в голове вдруг встала картина, как я маленькая смотрю на Таунсена, входящего в комнату с мечом в руках. Мечом я владела не только как средством для направления магии, но и просто как оружием. В студенческие годы ходила на не обязательные для девушек занятия по спортивному бою. Меч мне точно пригодится, но своего у меня не было.
Поэтому я поспешила к Кристану. У него их было два, и иногда мы по-дружески тренировались в зале. Можно было бы попросить меч у Герата, но перед испытанием я решила не ходить к нему. Еще скажут, что он дал мне меч-артефакт, помогающий в сражении.
Кристан, конечно, был не один. С Керрой. Я застала их за столом, довольных, в домашней одежде.
– Состязание по боевой магии! – выпалила я. Запыхалась, потому что бежала к ним бегом. – Одолжи мне меч, пожалуйста.
Кристан подошел к стене и снял с нее один из двух легких одноручных мечей с инкрустированной рукояткой.
– Вот этот, ты обычно с ним тренировалась. Пусть он принесет тебе победу!
Я взяла меч, ощутила приятный холод рукоятки. Пару раз разрезала воздух перед собой. Собрала сгусток воды, распределила по лезвию и быстро выкинула вверх в виде большого водного шара. Он завис, и я ловко рассекла его пополам, он разлетелся на капли, которые растворились в воздухе.
Тревога ушла. С мечом в руке я вдруг ощутила себя спокойно. Наверное, так чувствуют себя воины перед боем, когда драка неизбежна, но они уверены в своих силах.
– Сильна! – восхитилась Керра.
Я поблагодарила, приняла от Кристана ножны, закрепила их на поясе и пошла к выходу.
Но Керра вдруг вскочила и схватила меня за руку.
– Илона, постой! – она встала напротив меня и серьезно посмотрела в лицо. – Это серьезное испытание. Возьми с собой драконов, – Керра поискала в моем камзоле карманы. – Вот тут можешь устроить их. Как раз поместятся. Они помогут сохранить спокойствие и направлять силу. Кто знает, какие эмоции возникнут у тебя в бою.
Я задумалась. Керра может быть права. Драконы вполне подходят как артефакты или подручные средства. Никто не говорил, что они должны быть неодушевленные.
Поэтому, вернувшись к себе, я устроила Криса и Керри в карманах. А прямо перед выходом получила послание по телепорту: «Силы у тебя хоть отбавляй. Главное – владей ею. Ты можешь», – писал Герат.
Когда я спустилась в зал, он был полон девушек в разноцветных спортивных костюмах. Многие из них были увешаны артефактами в виде кулонов, браслетов. У двух были прикреплены на поясе кинжалы. С мечом пришла одна я и, конечно, встретила завистливые взгляды. Мало кто из девушек владел мечом. Впрочем, такие же взгляды бросали и на Тарию.
Интересно. Одна фаворитка пришла вся в черном, другая – вся в белом. Ослепительно красивая Тария стояла в центре зала. На ней был практически такой же, как у меня, костюм, только белый. Пышные волосы убраны в высокий хвост. В руках она держала две небольшие изогнутые сабли и мастерски крутила их, тренируясь.
Ну что ж… Фаворитки на коне, подумала я. Встала недалеко от нее и тоже сделала несколько красивых жестов мечом.
Интересно, придется ли мне быть в паре с Тарией? Схватки с ней я немного боялась. В лучшем случае меня ожидает ничья, вряд ли победа. Ведь Тария многие годы практиковала и преподавала именно боевую магию.
Появилась комиссия. Сам Герат с Квином, пять магистров боевой магии: среди них было три женщины – две с воздушного факультета и одна – с водного. Потом вошли еще трое – медики, они встали вдоль стены.
– Итак, начнем, – спокойно сказал Герат, кивнул боевым магистрам.
Магистры попросили нас построиться, как на тренировке, и старший из них – магистр Драо с земного факультета – быстро определил первые пары. С замиранием сердца я ждала, кто станет моей первой противницей. Вдруг сразу Тария?
Но нет. Бросив на меня оценивающий взгляд, Драо определил моей соперницей Марию Сэрт с той же кафедры, что и Сара.
В центр зала вызвали сразу три пары. Одной из них были мы с Марией, Тария тоже оказалась в числе первых – со своей противницей с ее же кафедры. К каждой паре приставили по магистру, чтобы наблюдать за сражением. Нашим с Марией куратором был сам мэтр Драо.
– Напоминаю, запрещено прямое поражающее воздействие на тело противника, – напомнил он.
Мария достала кинжал, взялась рукой за кулончик на шее, а я спокойно подняла меч. В крови бурлил азарт. В этот момент мне вспомнились родители. Они умели сражаться. И я смогу.
А вот Мария явно нервничала, глядя на меня.
…Это была короткая схватка. Я даже разочаровалась, и подспудно захотелось сразиться с Тарией, которая окажется достойным противником. Мария атаковала первой – воздушная волна пошла в мою сторону. Я вскинула меч и, вкладывая импульс защиты, поймала ее. Меч заискрился, впитав магию противника. Я сделала круг мечом и бросила в Марию ее же силу, попутно превращая ее из воздуха в водную волну. Мария отшатнулась, выставила руки, чтобы отразить удар. Но сил не хватило – волна прошла сквозь ее защиту и застыла прямо перед лицом противницы, остановленная мной.
– Прекрасное владение собой и умение использовать силу противника, – констатировал мэтр Драо. – Засчитываю вам честную победу и присуждаю десять баллов, тарра Гварди. Тарра Сэрт, вы получаете два балла и, вероятно, выбываете.
Мне стало жаль Марию.
Бросила взгляд влево и увидела, что Тария воздушным вихрем прижала свою противницу к стене и тоже вышла безусловной победительницей.
Неприятное чувство, что схватка со мной или Тарией похожа на избиение младенцев, засвербело внутри. Но я ощутила, как в карманах шевелятся маленькие мокрые лапки, и импульс спокойствия пробежал по нервам.
Небольшой отдых, пока сражались другие пары. Всего девять пар в первом туре, и сразу четыре девушки были отчислены. Начался второй тур… Семь пар – те, кто выйдет победителем, – будут сражаться друг с другом снова, пока Герат не остановит состязание.
На этот раз моя противница – Дора Кроу с кафедры боевой воздушной магии – была сильнее. Видимо, заметив мой успех, магистр Драо дал мне достойную противницу. Наши силы были равны, а вот умений у нее было больше. Схватка затянулась. Но в моем сердце не проснулось и тени тревоги.
Ее воздушные смерчи разбивались о мою водную стену, мои волны она останавливала блокировкой воздушного пространства. Но в итоге помогла моя стихия. Создав водяной шар, я мечом направила его на Дору, заставила повиснуть у нее над головой, так что стоило ей пошевелиться (если бы я не контролировала шар полностью), и он разлетелся бы жалящими ледяными кинжалами. Мэтр Драо засчитал мне победу и дал девять баллов. Дора получила шесть баллов, у нее оставались шансы не покинуть отбор.
Но все же по результатам второго тура она тоже была отчислена. Нас осталось десять, включая меня, Тарию и Сару.
Магистры снова построили нас и начали определять пары. Мэтр Драо бросал взгляды на меня и Тарию, и сердце громко забилось. Сейчас произойдет главная моя схватка.
– Тарра Илона Гварди, – задумчиво сказал он, когда дошла очередь до меня. – И тарра Гария Сорр, прошу на ринг. Тарра Тария Крейган и тарра Манора Пит – тоже.
Часть меня облегченно вздохнула, другая – была разочарована. Мы не будем драться с Тарией. Интересно, это распоряжение Герата? Он попросил магистров не ставить нас в пару?
Впрочем, Гария тоже была сильной противницей. Пока что ей начислили лишь на два балла меньше, чем мне.
И все же я не боялась.
Я встала в боевую стойку напротив Гарии, которая не спеша вынула из-за пазухи хлыст. Еще один способ управления магической силой, доступный в основном воздушным. Хлыст хорошо создает вихри, помогает контролировать их. До этого Гария его не использовала, видимо, приберегла для серьезных противников.
Вот это была настоящая схватка! Воздушная в совершенстве владела ураганной техникой. Мне было нелегко отражать ее удары. Но здесь помогал меч, большую часть атак я отражала, наматывая силу на него и возвращая сопернице, как в первом поединке с Марией. Только вот Гария была куда искуснее и умела отклоняться.
Мы крутились в самом центре зала, каждая вращая свое оружие, глядя друг другу в глаза. Порой застывали, пытаясь предугадать следующий ход противницы. В ее взгляде я видела, что настроена она серьезно.
Я даже начала уставать. Судя по тому, что движения хлыста замедлились, Гария – тоже. Как жаль, что я не могу использовать всю свою силу! Но я тут же одергивала себя, как только в голову приходила эта мысль. Стоит кокону исчезнуть, и моя многостихийная природа станет видна всем. Для этого еще слишком рано.
Мы были равны друг другу, внутри я чувствовала уважение к этой девушке. Она не лидировала в отборе прежде, но сейчас показала себя отличным воином, хотя даже не была боевым магом.
Тария давно справилась со своей противницей, в центре зала были лишь мы с Гарией. Ну все, подумала я, пора заканчивать. Я собралась, чтобы атаковать водным вихрем – очень сложный прием, когда в воздух вплетаются жалящие частицы холодной и горячей воды, осколки льда. Сложный сейчас еще и тем, что я должна была лишь направить на Гарию этот удар, а не поразить ее по-настоящему. Иначе проиграю – она не должна получить физических повреждений.
По взгляду и фигуре соперницы я поняла, что и она готовит атаку. Кто будет первым?
И тут дверь в зал широко распахнулась, и вошел принц Клаус – даже боковым зрением я узнала его по высокой фигуре и самоуверенному выражению лица. Я обернулась… А сердце отчаянно бухнуло, как будто вырвалось из груди.
Его взгляд тут же остановился на мне, кажется, его рука поднялась в мою сторону…
Я не до конца поняла, что произошло дальше. Струйки пота, текущие со лба, затуманили взгляд. Передо мной, как наяву, встала картина: Клаус поднимается на крепостную стену, хватает за волосы мою мать, давит на нее, заставляет опуститься на колени и резким движением перерезает ей горло. Струи крови текут по тонкой белой шее на зеленое платье, глаза затуманиваются…
А теперь он пришел, чтобы добить последнюю из рода Гайнори! Его рука плывет выше, и я, забыв о Гарии, поднимаю руку в ответ – отразить его неизбежный удар. Сила в коконе кипит, бурлит, вырывается наружу. Маленькие лапки в кармане отчаянно скребутся, словно умоляют устоять, не совершить непоправимого.
Время замедлило свой ход. Моя рука поднимается слишком медленно, слишком…
И в этот момент стена воздуха с другой стороны – оттуда, где стоит Гария, – бьет в меня. Я не успеваю отразить удар, меня несет к стене и вжимает в нее.
Острая боль, я распята у стены. Воздух выкручивает мышцы, ломает кости. От боли темнеет в глазах, но я улавливаю, как с другой стороны зала ко мне бросается Герат.
Сила в коконе бьет в оболочку. Последним усилием воли я обращаюсь к ней, пытаюсь залатать кокон, чувствую, как маленькие драконы словно проникают в меня, гладят кокон, успокаивают.
Тьма сомкнулась. Я потеряла сознание, прежде чем Герат подхватил меня.

Глава 48

Герат 

Убить гада.
Пламя внутри вспыхнуло, я сжал зубы, чтобы не атаковать Клауса, как только увидел его в дверном проеме.
Это сломает все. Мы и так ходим по тонкому льду.
Я устоял, буквально пригвождая свое тело к месту и заставляя пламя уняться. Без Астер это сложнее. Но я столько столетий справлялся сам. Еще не забыл эту пытку.
Все произошло очень быстро. Вероятно, большинство присутствующих даже не поняли, что случилось.
Поганый принц поднял руку, чтобы поприветствовать присутствующих. Моя Астер застыла, увидев его, и вдруг стена воздуха, пущенная ее противницей, бьет в нее.
Спустя долю мгновения, когда ни я, ни кто-либо другой не успели бы даже сойти с места, она уже распята у стены, и проклятый воздух ломает ей кости.
Несколько фигур дернулось к ней. Но я оказался первым. В прыжке кивнул боевым магам задержать Гарию. Скорее всего, девчонка просто не сориентировалась, не рассчитала силы. Но сейчас не до того.
Поднимаю руки, оттягивая проклятый воздух. Еще один бросок – подхватываю Астер.
Бледную, изломанную, с неестественно вывернутой шеей. Изо рта течет струйка крови.
Аккуратно укладываю ее на пол. У нее множественные переломы: под облегающей тканью рубашки что-то торчит, может быть ребро, руки вывернуты в стороны. Ее нельзя перемещать. Лечить нужно здесь.
За спиной слышу дыхание подошедших медиков, шепотки конкурсанток. Поганый голос принца – кажется, он разговаривает с мэтром Драо.
– Повреждения, вероятно, не смертельны. Думаю, мы сможем вылечить девочку, – говорит один из медиков.
– Молчите! – рявкаю я. – Скажу, когда вам начать!
Будьте вы все прокляты! Вы понятия не имеете, что значит для меня эта девочка!
Сам провожу рукой над ее телом, распознавая повреждения. Как и думал. Переломы всех конечностей, шея свернута, ребра раздроблены, внутренние кровотечения.
– Вы, – я кивнул одному из медиков, – остановите кровотечения. Вы и я, – подзываю другого, – вправляем кости. Аккуратно! Чтобы все срослось как надо. Вы… – и тут я увидел, как из карманов ее распахнутого камзола показались две маленькие головки.
«О господи! Астер!» – проносится в голове. Часть меня улыбается. Астер догадалась захватить драконов, возможно, это спасло ей жизнь. Маленькие твари взяли часть удара на себя. И наверняка ее сила Хранителя, закупоренная внутри, должна была среагировать на удар. Чудо, что кокон устоял. С этим точно помогли драконы.
Я извлекаю их из карманов. Твари отдали почти все силы. Они умирают. Два крошечных тельца безвольно лежат у меня на ладонях. Только глаза еще светятся.
– Вы! Вылечить! – я передал их третьему медику. Астер никогда не простит, если мы оставим ее драконов умирать.
Теперь вот так, Астер. Я вкладываю силу в прикосновения, ставлю кости на место. Повинуясь магии, они становятся пластичными и начинают срастаться. Напротив меня медик делает то же самое. Затем мы медленно делимся силой с ее истерзанным телом. В лицо Астер возвращается немного жизни. Пепельные щеки не розовеют, но приобретают нормальный оттенок бледности больного человека.
– Тарру Гварди немедленно доставить в медицинский блок. Постоянный присмотр, контроль рецидивов кровотечения, – сказал я и встал.
Она лежала на полу без сознания, истерзанная. Но теперь, после нашей работы, казалась успокоенной, как бывает, если больной человек заснет. Глубокий обморок постепенно переходит в сон.
Я бы сам отнес ее в медблок. Но за спиной стоит проклятый принц. И множество свидетелей происшествия. С ними еще разбираться.
Принц, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за нашими действиями, подошел поближе. Да уж, после моей отчаянной борьбы за жизнь Астер он будет уверен в моих чувствах к девочке. Как, впрочем, и все остальные.
– Ваше высочество, – я склонил голову согласно этикету.
– Великий магистр, – чуть усмехнулся Клаус.
– Прошу прощения, я должен закончить, после чего буду в вашем распоряжении, – ответил я, словно был уверен, что Клаус прибыл по мою душу. Интересно, как он сам представит причины своего возвращения с морских берегов и визита на отбор?
Я обернулся туда, где два боевых мага стояли возле Гарии.
– Тарра Сорр, подойдите.
Девушка ни жива ни мертва сделала несколько шагов ко мне. Нет, она не собиралась убивать Астер. И она не пособница принца.
– Объясните, почему вы атаковали, когда ваша соперница остановилась, чтобы поприветствовать его высочество?
– Таросси Ванирро! – кажется, девчонка готова упасть на колени и умолять. – Простите! Я готовила атаку согласно правилам состязания. Я не заметила, что Илона отвлеклась на… Никто больше не заметил, что его высочество вошел в зал!
Не врет.
– Почему не остановили силу, как положено на состязании, когда увидели, что соперница не смогла отразить удар?
– Я не успела! – девушка, еще недавно сражавшаяся, как заправский боец, заломила руки. В голосе звучала истерика.
– И тем не менее ваш удар был сильнее дозволенного. Почему вы позволили себе это? – я должен был понять все детали. Уверен, что решить судьбу этой магички Клаус мне не помешает. Ему на нее наплевать.
– Я не рассчитала силы! Я не хотела! Илона Гварди – очень сильный противник! Она отражала все удары! Я разозлилась, была уверена, что она отразит и этот, и… не рассчитала.
– Хорошо, Гария, успокойтесь, – я поднял руку. Девочку трясло. Только припадка нам не хватало. – Магистры медики, прошу оказать тарре Сорр медицинскую помощь, если она необходима. Затем отведите к менталистам – пусть пройдет проверку, что у нее не было порочного умысла. Затем домашний арест до моего окончательного решения. Из отбора тарра Гария, разумеется, выбывает за нарушение правил.
Показалось, что сейчас девчонка кинется передо мной на колени и начнет благодарить.
– Таросси ректор! Спасибо! – видимо, она ожидала худшего.
Один из медиков подошел к Гарии, а я снова обернулся к принцу. Он задумчиво смотрел туда, где дежурные с медицинского факультета аккуратно устраивали Астер на летающих носилках.
– Как жаль, магистр, что мое появление привело к отчислению с отбора сразу двух участниц, – с наигранным сожалением произнес он. – Я заскучал на морском берегу и решил навестить очаровательную тарру, с которой познакомился на балу, – он сверкнул глазами в сторону Тарии. Непобедимая воздушная ослепительно улыбнулась в ответ. – Каково же было мое удивление, когда я узнал, что вы уже продолжили отбор и проводите такое сложное для женщин испытание. Не мог отказать себе в удовольствии поприсутствовать как независимый наблюдатель от двора.
«Интересно, кто же на самом деле сообщил тебе, что я продолжил отбор. За пару часов ты вполне мог прилететь с курорта в столицу, если воспользовался скоростным летательным элеоном. Подозрения есть, но их следует проверить».
– Я тоже сожалею, ваше высочество, что вам пришлось наблюдать подобный инцидент, – ответил я. – Однако почему он привел к отчислению сразу двух претенденток? Сейчас магистры закончат третий тур, – я кивнул оставшимся в зале боевым магам, – после чего отбор будет остановлен до выздоровления тарры Гварди. Когда она будет в состоянии продолжить его, начнется снова. Она не нарушила правил поединка. Напротив, она единственная остановилась, чтобы поприветствовать вас согласно этикету.
– Приношу свои извинения, магистр, но у меня не создалось впечатления, что тарра Гварди хотела поприветствовать меня, – ответил принц. Он разве что не издевался. Мой огонь зашевелился. Я мысленно погладил его рукой. Не сейчас. Для тебя еще придет время. Клаус еще сгорит в тебе. – Скорее она почему-то была ошарашена моим появлением и просто пропустила удар. Да, тарра Гварди не нарушила правил поединка, но она проиграла его. Умение концентрироваться и не отвлекаться на неожиданности – одно из важнейших качеств боевого мага. К сожалению, мне кажется, тарра Илона должна быть отчислена с отбора. Жаль, что вы расстанетесь с такой перспективной претенденткой. Но, надеюсь, в дальнейшем очаровательная тарра Гварди примет участие в другом отборе. Например, в моем. Я не буду устраивать состязаний, которые могут нанести вред ее здоровью, – принц открыто усмехнулся. А я до боли сжал кулаки, чтобы не испепелить его прямо в этот момент. Краем глаза заметил, как улыбка сползла с лица Тарии, она напряглась.
– Я согласился бы с вами, ваше высочество, – сказал я как можно спокойнее, – если бы вошел любой другой человек. Но внезапное появление наследного принца Гайварда – слишком необычное событие. Некоторое замешательство тарры Илоны вполне понятно. Здесь можно сказать наоборот: для боевого мага важно в любой момент заметить внешние стимулы, возможную опасность со стороны. И ее поведение, когда она сочла возможным отвлечься, чтобы поприветствовать вас, скорее можно назвать похвальным. Давайте узнаем, что скажут наши судьи, – я посмотрел на магистров боевой магии.
– Понятно, что ваши люди скажут то, что выгодно вам! – рявкнул принц. А я с удовлетворением заметил, что он владеет собой хуже, чем я думал. Это хорошо. С таким противником легче бороться.
– Мои люди отличаются особой непредвзятостью и не посмеют погрешить против истины в присутствии наследника престола, – спокойно ответил я. – Мэтр Драо?
Мэтр замялся, потом вежливо произнес:
– Ваше высочество, таросси ректор, мы полагаем, что вы оба по-своему правы. Формально тарра Гварди проиграла поединок, но мы вынуждены признать, что в подобных случаях следует учитывать причины, заставившие ее пропустить удар. Кроме того, удар, нанесенный таррой Сорр, был в любом случае сильнее положенного. Нет гарантии, что тарра Илона не пострадала бы, даже если бы успела защититься. В связи со спорностью случая, мы полагаем, что вопрос о возможности для тарры Гварди остаться в отборе должен решить таросси ректор. Ему решать, какие качества должны быть присущи его  Великой.
«Молодец Драо!» – подумал я. Только вот принца ответ явно взбесил. Он со злостью обернулся к магистрам, сверкнул глазами на меня. Я заметил, что его кулаки сжались.
– А я, как независимый наблюдатель, настаиваю на объективном решении! – прошипел он. Но продолжил спокойно. – Что ж, Великий магистр, мэтры, – кивнул нам. – В таком случае, я обращусь к суду его величества. Неразрешимые дилеммы на важных для государства отборах разрешаются волей короля. Я обращусь к отцу за помощью в этом вопросе, – с этими словами он снова кивнул нам и быстро вышел.
Проклятый принц! То, чего я боялся. Самый худший расклад. Даже если Статир не распоряжался убить родителей Астер, даже если он лучше, чем иногда кажется, он не откажет в помощи любимому старшему сыну.
Я посмотрел на магистров и тихо стоявших в зале конкурсанток.
– Час отдыха, всем нужно привести себя в порядок, – распорядился я. – Затем закончите этот тур. Я должен заняться другими делами. В зал больше никого не пускать, даже если «наше высочество» заявится снова. Вас, Тария Крейган, прошу выйти со мной, – я пристально посмотрел на Тарию и увидел, как ее щеки заливает румянец.

Глава 49

Прежде чем выйти, я распорядился также проверить, покинул ли принц академию и куда направился. Нужно организовать слежку за этим поганцем. Это у него есть время разобраться. А у меня его нет. Я должен просто остановить отбор, разрубить этот проклятый узел, который сам завязал.
А для этого нужна Астер – живая и в сознании. Но она вряд ли придет в себя быстро.
Я завел Тарию в свободную аудиторию, накрыл нас пологом тишины.
– Итак, – сказал я, присев на краешек парты и сложив руки на груди. – Скажи мне, Тария, у тебя есть телепорт?
Воздушная замялась. Еще недавно залитые румянцем щеки побледнели.
– Да, таросси Герат. В академии не запрещено иметь личные телепорты, – нашлась она. – Пару лет назад мне преподнес его в подарок граф Марио.
– Один из твоих бывших поклонников, – усмехнулся я. – И с какой целью ты сообщила сегодня принцу, что я возобновил отбор?
Тария опустила глаза. Пальцами начала нервно теребить пояс своего спортивного костюма.
– Таросси Ванирро! – подняла на меня глаза. – Поверьте, я не хотела ничего плохого! И уж тем более не желала зла Илоне! На балу принц уделил мне внимание. В том числе узнал координаты моего телепорта. Прислал несколько приятных писем. А еще он попросил меня сообщить, когда вы соберетесь возобновить отбор. Не знаю, с какой целью. Я всего лишь выполнила его просьбу. Мне не приходило в голову, что он сразу прилетит в академию!
Тария не врала. Она вообще склонна действовать расчетливо, но ко лжи не склонна.
– Ясно, – кивнул я. – А теперь послушай меня, Тария. Надеюсь, ты понимаешь, что ты не выиграешь мой отбор?
– Я уже догадалась, – искренне ответила она. Особого расстройства в ее голосе я не услышал. – Хоть и надеялась, что вы дадите мне шанс. Я была бы хорошей Великой.
– Я знаю, – мягче сказал я. – И благодарю тебя за это. Но… ты нацелилась на отбор принца и на него самого. Как видишь, я никак не препятствовал тебе и даже не отчислил из фавориток.
– Благодарю, таросси Герат.
– Думаю также, ты слышала его слова об Илоне. Он хочет, чтобы в его отбор попала она, а не ты. Ты осознаешь это?
Тария замялась.
– Да, я поняла, – тихо сказала она.
– А значит, Тария, ты должна понять, что принц всего лишь использует тебя, проявляя интерес.
Девушка распрямилась и с вызовом посмотрела мне в лицо.
– Не верю в это, – сказала она. – Даже если так, это не значит, что у него нет интереса ко мне лично.
– Возможно, – усмехнулся я. – Но ты должна понять, что, если будешь играть за принца против нас с Илоной, потеряешь все. Принц использует тебя, в отбор попадешь не ты, а она. Либо попадете обе, но завидную роль получит она, а не ты. И мой отбор ты тоже проиграешь. Ты лишишься всего. Возможно, даже лишишься места в академии. Ты поняла меня?
– Да, – кивнула Тария. – Я хорошо вас поняла. Возможно, вы правы.
– Не возможно, а прав, – отрезал я.
Несколько секунд мы молчали. А потом Тария подняла на меня глаза, и я не узнал ее. Передо мной была обычная девушка, растерянная и расстроенная, на глаза выступили слезы.
– Но что мне тогда делать, таросси ректор?! – искренне спросила она. – Получается, я проиграла во всем.
– А вот это я тебе скажу, – улыбнулся я. – Рекомендую тебе списать Клауса со счетов в той записной книжке, где ты записываешь возможных кандидатов для твоего взлета. Но не показывать ему это. Продолжай общение с ним. Кто знает? Может, твои чары еще коснутся его каменного сердца. И если хочешь рассчитывать на мою поддержку в дальнейшем, докладывай мне обо всем, что узнаешь о нем или от него.
В глазах Тарии появилось понимание. Она уверенно кивнула.
– Да, я могу это.
– И еще. Насколько я понял, ты привлекла внимание и младшего принца. Рекомендую переключиться на него. Может быть, не сразу. Стать принцессой – не намного хуже, чем королевой. Младший принц может не устраивать отбор, а выбрать жену любым способом.
Лицо Тарии просветлело.
– Вы правы. Благодарю вас. Вы можете рассчитывать на меня. И… таросси Герат, вы позволите мне… навестить Илону? Она стала… небезразлична мне, хоть и не сказала, что тоже познакомилась с Клаусом.
– Позволю, – усмехнулся я. Ну до чего понятливая девушка. При ином раскладе она действительно стала бы хорошей Великой. – Позже, когда придет в себя.
Отпустив Тарию, я поспешил в медицинский блок. Нужно понять, когда ждать пробуждения Астер. Сейчас каждая минута на счету. В отличие от меня, Клаус уже начал действовать.
Медики отвели Астер лучшую палату. Целые апартаменты. Здесь были даже настоящие окна в один из внутренних садов, что редкость для академии, расположенной в недрах горы.
Астер лежала без сознания под белым покрывалом, невероятно бледная. А ее дух витал где-то не здесь. Вокруг пахло целебными травами для восстановления сил. Отпустив медичку, дежурившую подле нее, я взял Астер за руку.
Слишком холодная… Слишком серьезные травмы ей пришлось пережить. Слишком далеко сейчас ее дух. Снова захотелось спалить Клауса. Мысленным взором я увидел, как поганый принц орет в языках пламени. Милосердие к негодяям – не моя добродетель. Я сжал зубы.
Астер спокойно дышит, погружена в целительное беспамятство. Нужна почти неделя такого сна, чтобы организм выздоровел до конца. Минимум три дня.
А у нас нет этих проклятых дней!
От досады пламя внутри полыхнуло сильнее, язычок потянулся наружу. Несколько мгновений я мучился, заставляя его уползти обратно. Потом облегченно откинулся на спинку кресла. Удалось. Просто очень больно.
Вспомнилось, как я терзался от приступа в комнате под землей. Огонь сжимал голову пламенным обручем, грудь выжигало изнутри. И вдруг словно горсть холодной воды на обожженную кожу. Я ощутил ее присутствие, как будто в древнем подземелье заструилась свежая живая речка.
В древнем подземелье… В древнем подземелье.
В древнем подземелье лежит дракон, который служил предкам Астер. И его дух тоже далеко, где-то там.
Я встал, меня озарило.
Жаль только, придется подождать до ночи. Если я сейчас заберу Астер из палаты, возникнет слишком много вопросов, пойдут слухи.
Будем надеяться, успею.
Выйдя из палаты, я заглянул к мэтру Пайро – медику, которому я поручил водных драконов.
– Как живность? – спросил я.
– Пришлось поработать, но теперь живее всех живых, – улыбнулся мэтр, указав на большой аквариум возле окна. Драконы плавали по кругу, иногда выныривали к поверхности и высовывали мордочки – искали хозяйку. Выглядели бодрыми, но в поведении чувствовалась нервозность.
Меня они заметили сразу и, похоже, узнали. Дракончик покрупнее – самец – зацепился лапами за край аквариума, вылез на него и явно собрался продолжить путешествие ко мне.
– Она жива и выздоравливает, – сказал я в сторону драконов, вкладывая ментальный импульс, отражавший смысл слов. – Мэтр Пайро, хватит мучить животных! Отнесите аквариум с драконами в палату к Илоне Гварди. Поставьте недалеко, так, чтобы они могли видеть хозяйку.
– Животных в палату?! – ужаснулся мэтр. – Но это же запрещено!
– Если у кого-то возникнут вопросы, скажете, я распорядился, – ответил я. – Я пришлю сюда хорошую водную магичку, она запустит в аквариум элементалей, чтобы ухаживали за драконами. И посидит с таррой Гварди.
Под хорошей водной магичкой я подразумевал ту сообразительную, что специально вылетела из отбора ради своего парня.
Я собирался вызвать ее и остальную молодежь, с которой дружила Илона, – более преданных охранников и сиделок, чем эти ее друзья, не найти. Но они опередили меня.
Две пары молодых людей, переговариваясь, стояли недалеко от моего кабинета. Страстно жестикулируя, они пытались объяснить что-то Квину, который столь же горячо доносил до них, что к ректору… никак, никаким способом, ну просто совсем невозможно!.. попасть без предварительной записи.
При виде меня все затихли.
– Пойдемте, – усмехнулся я и кивнул ребятам на дверь кабинета.
– Таросси ректор! – раскрасневшаяся Керра Ти оказалась самой смелой. – Мы знаем, что случилось! Мы пошли в медицинский блок, а нас не пускают! Сказали, ваше распоряжение пускать только тех, кому вы даете допуск! Поэтому мы к вам!
– Все правильно сделали. Вот ваш допуск, – я запустил в каждого из них клубком пламени. Огонь садился на запястье, обвивал его браслетом, затухал, а на руке оставался магический след, моя личная «допускная» печать. – Она без памяти, но не оставляйте ее одну ни на минуту. Обо всем, что привлечет внимание, сообщайте мне. Если кто-то придет и будет проситься к ней, тоже сообщайте. Керра, позаботьтесь также о драконах Илоны.
– Благодарим, таросси ректор! – ответил за всех высокий земной парень – Кристан, кажется. Прежде он неровно дышал к Астер.
Когда молодые люди вышли, я вдруг понял, что устал. Просто устал от страха за Астер и напряжения. К тому же много сил отдал во время лечения. Медики, участвовавшие в этом, наверняка уже выпили восстановительные напитки и прошли сеанс в «кресле здоровья». А я лишь немного помедитировал, потом пообедал. И параллельно начал готовить бумагу.
Завтрашнее утро – самое позднее, когда я должен привезти главному придворному магу наше с Астер прошение об объединении стихий. А значит, сегодня ночью я должен разбудить Астер и получить ее подпись во что бы то ни стало.
Услышит ли меня тот, кто может помочь?
Ближе к полуночи я пришел в медицинский блок. К этому времени удалось не только подготовить бумагу (что для бюрократа со стажем вроде меня, конечно, не проблема), но и тайно вызвать верных людей вроде мэтра Остара и установить слежку за принцем.
Его поганое высочество отбыл обратно на курорт. По словам тамошнего агента, со Статиром он не встретился, потому что король с королевой на сутки отправились посмотреть замки. Клаус рвал и метал, но искать родителей не поехал, вероятно, счел, что встретится с отцом быстрее, находясь на месте, а не бестолково гоняясь за ними по стране.
В палате Астер было темно, лишь мягкий приглушенный огонек у дальней стены бросал отсветы на белое покрывало, на лицо девушки, на фигуры сидевших рядом Керры и Кристана.
– Отлично, что вы оба здесь, – улыбнулся я им. – Керра, ложись в постель Илоны, накройся одеялом и лежи до моего возвращения. Кристан, через четверть часа придет дежурный. Когда заглянет в комнату, кивни ему, мол, все хорошо, больная спит. Светильник должен быть вот так, чтобы не видно было лица. Так проще, чем объяснять, куда я потащил ее среди ночи.
– Но… куда? – начала Керра.
– Если желаете ее выздоровления, поверьте мне, – бросил я. Объяснять некогда.
Аккуратно поднял Астер с постели. Кажется, от происшествия она потеряла вес. И раньше-то была стройная и легкая, сейчас совсем ничего не весила. Сердце сжалось от досадной злой боли за нее.
Я накрыл нас пологом невидимости и понес Астер в подземелье. Вскоре, уложив ее перед огромным драконом, я держал одной ладонью кисть девушки, а другую руку прижимал к холодной коже каменного дракона.
«Гайнир, я знаю, что тебе наплевать на меня. Я не твой рыцарь, во мне нет крови Хранителей. Ты никогда не принял бы меня своим всадником. Но у нас есть одно общее – эта девушка. Помоги Астер вернуться прямо сейчас – хотя бы на время. Иначе всему может прийти конец, ты это знаешь…»
В какой-то момент мне показалось, что дракон отвечает усмешкой – откуда-то из заоблачных высей. Грудь Астер начала вздыматься от глубокого дыхания, с резким хрипом она открыла глаза.

Глава 50

Астер 

Я умерла? Должна была умереть. Удар Гарии раздробил мои кости. Это было больно, но не самое страшное. Самое страшное, что теперь всему конец. Я ухожу куда-то, мир останется без Хранителя и без дракона. Клаус не получит по заслугам. История не повернется. И главное – мой Герат – останется без меня и однажды сгорит в своем проклятом пламени.
Я осознала себя среди белых облаков, как ватное покрывало они стелились перед глазами. Летели куда-то в разные стороны. Ветра не было и голубизны неба тоже. Лишь глубокая космическая мгла надо мной, прорезаемая яркими серебряными звездами.
Вот, значит, куда мы уходим. Но наверняка это лишь начало пути.
Я задумчиво смотрела на облака, перемещалась между ними, хотела найти что-то еще. Но звездному небу и облакам не было конца. Они стелились во все стороны, наплывали на глаза, и я отрешалась, начинала забывать…
Нет. Нельзя забывать. Пока могу, буду помнить. Хотела сжать кулак, чтобы ногти больно вонзились в кожу. Но рук и ногтей у меня не было. Ничего не было, только мой взгляд вовне и это облачное покрывало.
Странная отрешенная задумчивость. Перед глазами проносились события детства: мама, папа, Алиска с Гансом, приют для сирот. Потом юность в академии, учеба и друзья. А потом последние недели, когда я была с Гератом. Наше противостояние и наша любовь. При мысли о нем снова становилось невыносимо больно. Но здесь было легко терпеть боль.
Не знаю, сколько я была там. Должно быть, очень долго. Но вдруг среди облаков мелькнули огромные черные крылья. Как тень или призрак. Вслед за этим я увидела высокую фигуру мужчины в коричневом. Каштановые волосы, твердые черты, плотно сжатые губы.
По облакам ко мне шел мой отец.
– Папа! – крикнула я. Откуда-то у меня вдруг появились руки и ноги, я бросилась к нему, обняла, прижимаясь крепко-крепко.
Он мягко погладил меня по голове.
– Я не твой отец, Астер, – улыбнулся мужчина, чуть отстраняя меня. – Это всего лишь понятный тебе образ. У меня ведь нет человеческого облика.
Несколько мгновений я удивленно смотрела на него. Да, этот мужчина был как две капли воды похож на моего отца, но говорил по-другому, прикасался по-другому. Тоже очень тепло и уютно, но не так. Кто он? С ним было так, словно я вернулась домой.
– Гайнир! – наконец осенило меня.
– Да, это я, – чуть улыбнулся дракон. – Твой сумасшедший ректор докричался до меня. Я отведу тебя.
– Куда? – испуганно спросила я. Неужели пришло мое время? Неужели все же придется уходить далеко, туда, откуда не возвращаются?
– К нему, – спокойно ответил дракон и протянул мне руку. И, как ребенка, повел вниз по облакам.
– Где мои родители? – спросила я.
– У них все хорошо, Астер. Их приняли среди Хранителей. Теперь вся надежда на тебя.
– Но как мне разбудить тебя? – вспомнила я.
– Поймешь, когда станешь Хранителем. Сегодня еще не время, – ответил Гайнир. И вдруг отпустил мою руку.
Небо и облака закрутились, свились в огромный вихрь, меня потянуло в него. Я словно провалилась в крутящийся водоворот звезд, тьмы и белых клочьев тумана.
Вдалеке была светлая дыра, к которой меня неудержимо несло. Словно я открыла пробку в бассейне, и остатки воды со свистящим звуком потекли из него.
Я открыла глаза.
– Астер! – Герат прижал к груди мою голову. – Я до конца не верил, что получится, – он истово принялся гладить меня по волосам. – Он вернул тебя.
– Да, – прошептала я. Знала, что больше никуда не улечу.
Сама прижалась крепче.
– Это ты вернул меня. Где мы?
– Посмотри, – усмехнулся Герат. Я огляделась и увидела большой зал в подземелье, фигуру дракона, застывшую рядом. Еще несколько минут Герат нежно целовал меня, обнимал. Потом внезапно стал серьезным. Достал из-за пазухи свиток и самопишущее перо. Развернул свиток и размашисто подписал его, вкладывая свою огненную силу.
– Распишись, – сказал он. – Сможешь?
Руки двигались нормально, но пальцы мелко дрожали, когда я растерянно взяла перо.
– Что это?
– Наше заявление об объединении стихий. Я женюсь на тебе и прекращаю отбор. Хватит. Клаус поехал к отцу просить его суда – настаивает, что ты проиграла поединок и должна быть отчислена. У нас очень мало времени. Распишись, и я поеду к Майору, – так звали главного придворного мага, одобрявшего (или нет) прошения об объединении стихий. – Подниму его с постели, если потребуется, – усмехнулся Герат.
«Я женюсь на тебе и прекращаю отбор» прозвучало властно, словно он не давал мне выбора. Но было не обидно. Я понимала, что так лучше. Пройти индивидуальное испытание на должность Великой я смогу. Лишь бы успеть.
С помощью Герата я взяла свиток и подписала его внизу, там, где он указал, вложив в подпись немного водной силы. От этого крошечного магического усилия мир поплыл перед глазами, и я откинулась на его грудь.
– Прости, я не мог подделать твою подпись, – сказал Герат. – Она должна нести отпечаток личной магии. Все остальное потом, любовь моя… Сейчас спи. А проснешься моей невестой.
Голова запрокинулась, и я заснула. Это был спокойный сон без сновидений.
Проснулась я в просторной белой палате в медицинском блоке. Рядом у окна, скрестив руки на груди, стоял Герат и смотрел в сад. Легкий солнечный свет лился в палату.
Это было счастье. Я жива, я его невеста и он рядом. Я ничего не сказала, но он ощутил мое пробуждение. Обернулся. И я поняла, что произошла катастрофа. На лице Герата было жесткое, злое выражение. Губы крепко сжаты. В глазах – яростный огонь. Он едва сдерживал себя.
– Что случилось? – тихо спросила я.
– Вчера утром вышел приказ, что прошения об объединении стихий высших лиц государства рассматривает сам король. Я, видишь ли, подпадаю под это определение. Наше прошение у Статира. И он не торопится с ответом.
– О господи! – прошептала я. – Но как так получилось?
– Ну как, – усмехнулся Герат. Подошел, присел на край кровати и уперся руками с двух сторон от меня, словно хотел изолировать от остального мира. – Я просчитываю шаги Клауса. Клаус просчитывает мои. Этот сукин принц оказался умнее, чем я думал. Видимо, попросил отца заранее ввести такой закон. Может, намекнул, что у меня в отборе заинтересовавшая его девушка. Статир, кстати, спит и видит женить Клауса. Потому и распорядился о его отборе. В общем, Клаус попросил, Статир издал указ. Несколько дней бюрократической волокиты. И вот… мы имеем новый закон. Знаешь, Майор сам был в шоке, но не мог подписать наше прошение.
– Но что нам тогда делать? – спросила я тихо.
– У нас два варианта. Послушай, Астер, – Герат провел рукой, укрепляя полог тишины, явно наложенный заранее. – Мы можем убежать. Уехать за границу прямо сейчас. Тайно. У меня давно все для этого готово. Правда, прежде я планировать уехать один, если придется. Будем тихо жить где-нибудь в Астейне, – он назвал весьма отдаленное морское государство. – Думаю, постепенно найдем союзников. Потом когда-нибудь вернемся в Гайвард во главе войска и разберемся с королевской семьей. Либо так. Либо… война.
– Что ты имеешь в виду? – поежилась я.
Только что я проснулась и была его невестой. А сейчас опять нужно было сражаться, теперь уже не за себя, за нас двоих.
– Я имею в виду, что если мы не уедем сейчас, то противостояние станет открытым. Это война между мной и Клаусом. И у него больше рычагов давления на все и всех. Мы должны будем рискнуть. И не факт, что выиграем.
Несколько минут я молчала, а Герат внимательно глядел на меня. Бросить все? Сейчас, когда я поговорила с Гайниром, когда все так близко. Если я уеду, у меня будет Герат и моя сила. Но не будет всего остального. Я залягу на дно, в спокойное существование. Опять стану такой, какой была Илона Гварди до того, как Герат вызвал ее на отбор и заставил сражаться.
– Мы будем драться, Герат, – тихо сказала я. – Если ты будешь со мной. Я не могу отступить сейчас.
Герат на мгновение отвернулся, словно с досадой.
– Не сомневался, что ты выберешь это, – резковато сказал он. – Так… повышаются мои шансы потерять тебя. Поэтому имей в виду, если станет совсем горячо, я за шкирку увезу тебя за границу.
– Хорошо, – улыбнулась я и ласково погладила его по руке. – Не сомневалась, что ты так скажешь.
– Что ж, тогда сейчас я еду к Статиру, – сказал Герат. – Распоряжусь, чтобы тебе позволили вернуться в твою комнату – ты полностью здорова. И выезжаю. Меня не будет день или два. Король слишком любит сдабривать деловые вопросы светским времяпрепровождением.
– Зачем к Статиру? – напряглась я.
– Я подал прошение. Клаус требует у него решения нашего спора. Думаю, мне стоит присутствовать. Нельзя пускать это дело на самотек. Посмотрим, может, мне удастся склонить весы королевского суда.
«А как же я тут без тебя?..» – подумала я, но прервала себя. Герат делает все правильно.

Герат 

– Герат, вам что, действительно нравится эта девочка? – вальяжно поинтересовался король. К счастью, мне удалось добиться с ним личной встречи. – Я удивился, увидев прошение. Я бы выбрал вторую, воздушную.
– Мне надоели воздушные, – уклончиво ответил я. – К тому же она сильнее.
– Допустим… – протянул Статир. – Но жениться-то зачем? Надоела холостая жизнь? Чем мало должности Великой? Получите ее в постель, и вообще получите. Хоть съешь ее…
– Только вот есть одна проблема. Его высочество требует исключить предмет моего вожделения из отбора, – саркастически сказал я. Статир хорошо понимает такой тон.
– Ах, это, – махнул рукой Статир. – Да, Клаус просил моего суда. Похоже, шмакодявка понравилась вам обоим. Что ж… у меня есть решение.
– Ваше величество?
– Прошение я отклоню, – лениво бросил Статир в ответ, но блеснул на меня глазами. – Не могу отказать сыну. У вас столько женщин, Великий магистр, одной больше, одной меньше… А мой сын редко обращает внимание на женский пол, – Статир словно сокрушался, а я незаметно притушил свое пламя. Его ленивое величество просто выводил из себя. – Не могу лишить его шанса. Но и вам с девочкой его дам.
Статир вдруг встал, словно собирался сказать речь. Иногда его высокомерное величество любил громкие эффекты.
– Объявляю свое решение! – он взял со стола бумагу, самопишущее перо, и оно заскользило над листом, выводя аккуратные буквы королевского указа. – Для разрешения спорной ситуации на отборе Великого магистра академии… позволяю тарре Илоне Гварди продолжить отбор. А для окончательного выбора Великой приказываю учредить королевское испытание. Моему сыну принцу Клаусу приказываю в течение четырех дней организовать полосу препятствий для проведения королевского испытания! По возвращении в столицу через три дня я собственноручно проверю результат его работы. И да победит сильнейшая!
«Мерзавец поганый!» Я сжал кулаки, натянулся струной, чтобы не вспыхнуть – в самом буквальном смысле. Мерзавец. Которому не откажешь в уме.
Статир переиграл нас всех.

Астер 

Конечно, мы еще целовались. Герат не ушел сразу. И эти поцелуи были наполнены острой сладостью, как бывает, когда судьба угрожает разлукой.
Когда он вышел, сердце отчаянно билось. Что ждет нас? Полная неопределенность. Мне чудилось, что мой мужчина ушел на войну, а я не ведаю, вернется ли он ко мне.
К счастью, почти сразу пришли Керра с Кристаном. Медик мэтр Пайро в последний раз осмотрел меня, удивился быстрому выздоровлению и позволил уйти. Мы направились ко мне. И драконов, конечно, забрали.
Чуть позже пришли Тэя с Виктором и Сара. И слава богу! Только присутствие друзей спасало меня от нервной дрожи. Я знала, что нужно собраться. Сама выбрала войну, теперь отвечай за это! Но каждую секунду мысли устремлялись к Герату. Я представляла, как он прилетел на курорт, как разговаривает со Статиром. Как встречает в коридоре Клауса, и они обмениваются едкими фразами, враждебно глядя друг другу в глаза.
Ребята переглядывались и спрашивали, правда ли я себя хорошо чувствую. А я снова и снова поглядывала на часы, ожидая возвращения Герата.
Но в тот же вечер он не вернулся. Когда друзья ушли, навестить меня пришел мэтр Соло.
– Ну как моя девочка? – ласково спросил он. Хитро сверкнул на меня глазами из-под густых бровей и положил на стол большой сверток. – Вот, давай я тебя подкормлю, а то совсем осунулась от своего отбора.
Развернул сверток и принялся выставлять на стол мои любимые сладости.
– Насколько мне помнится, наша водная любит сладкое…
Я рассмеялась.
– Спасибо, мой дорогой мэтр Соло! – Я не удержалась и поцеловала его в щеку.
И тут зыбкая, едва осознаваемая мысль родилась в голове. Герат назвал два возможных варианта. Но ведь есть еще и третий! Вдруг мэтр Соло действительно может с этим помочь?

Глава 51

– Ну и вопросы, Илонушка. Огненный чертяка совсем тебе голову задурил, – покачал головой мэтр Соло. – Герцог Сампрэ, говоришь? Ну что же… история нашего мира заслуживает быть рассказанной. Будущей Великой и верно лучше ее знать. Только поставь, что ли, полог тишины…
Мы сидели под пологом у меня в комнате, ели пирожные – мэтр тоже тот еще сладкоежка, – и он рассказывал мне мою же семейную историю. Про драконов и Хранителей, про предка Статира, устроившего переворот.
– И что же, герцог как-то смог вернуть силу Хранителей? – спросила я ближе к концу истории.
– Да, Илонушка. Там вообще была интересная история. Он начал свои исследования и приехал к нам. Герат направил его ко мне, зная мои исторические интересы. С тех пор мы часто виделись. Я помогал ему. Герцог хотел вернуть силу Хранителей, а потом разбудить драконов. Не ради власти, ради… высоких идеалов, что ли. Хотел вернуть институт хранительства в наш мир и не скрывал этого. А король – его друг – вроде как даже поддерживал. Всегда говорил, что сожалеет о совершенном предками и был бы рад, если бы Хранители вернулись. Мол, разделим власть – ты главный Хранитель, а я король. Но потом герцог женился. И одновременно какая-то размолвка у них вышла, что-то король ему не то сказал. Сампрэ уехал в свой замок, продолжил исследования вдвоем с женой. Красивая была женщина, помню ее. Он ее молоденькой студенткой взял и уже не отпускал с тех пор.
– У герцога получилось? Почему король приказал штурмовать замок? – спросила я, словно просто интересовалась историей, хоть в горле встал ком при мысли о штурме замка и смерти мамы с папой.
– Ну, судя по всему, да, – блеснул глазами мэтр Соло. – Получилось. Ему вообще повезло – жена тоже была из рода Хранителей. Ему удалось воскресить силу Хранителей и в себе, и в ней. Он разработал ритуал обращения к их силе. Она ведь никуда не делась, просто уснула, потому что шла от их сути. А какой именно ритуал придумал, неважно. Доченька же у них родилась со всеми стихиями с первых своих дней. Вот эта девочка могла бы историю повернуть, если бы в живых осталась, – улыбнулся Соло. – Только там всех сожгли в замке. Я потом видел его – сплошное пепелище.
Я вздрогнула.
– Ну вот, – покачал головой мэтр Соло. – Слишком страшная сказка для выздоравливающей девушки…
– Подождите, мэтр Соло! Ну а если бы они не погибли, он смог бы разбудить драконов?
– Хотел – да, – криво улыбнулся маг. – А придумал ли способ, никто не знает. Может, за это король и покарал его. Боялся, небось, что за герцогом на драконе все пойдут и в короли его затребуют. Но я не знаю, как именно герцог хотел их разбудить. Видимо, нужен настоящий Хранитель, со всеми стихиями. И как-то эти стихии дракону показать. Мол, вот одна стихия, вот другая. И не от объединения стихий, а часть моей сути. Только для этого ведь нужен и Хранитель, и дракон…
Сердце радостно забилось. Стать Хранителем. Раскрыть свои стихии. И я смогу показать их дракону. Я чуть было не вскочила с места, чтобы снова поцеловать мэтра Соло.
– Спасибо, дорогой мой учитель! – улыбнулась я. – Теперь скажите еще… а как в древности отняли силу Хранителей?
– Я не знаю, – вздохнул Соло. – Говорят, у Саора был какой-то артефакт. Не исключено, что в роду Статира он передается по наследству, – мэтр хитро блеснул на меня глазами. На мгновение мне подумалось, что он знает все, но не подает вида.
Той ночью мне хотелось разбить свой кокон, побежать в подземелье и разбудить Гайнира. Почти нестерпимо. Я ворочалась, думала, как поступить.
Все же я должна дождаться Герата…
Герат вернулся в середине следующего дня. Я узнала об этом, получив его записку по телепорту: «Срочно подойди ко мне». Побежала к его кабинету, просто влетела туда.
Он стоял с пылающими глазами, крепко скрестив руки на груди. Увидев меня, согнулся пополам, жар волнами расходился от него.
– Помоги, – коротко сказал он.
Я кинулась к нему, положила руки ему на спину.
– Все хорошо, мой любимый ректор, – шептала я и ощущала, как жар под моими руками унимается, а его тело расслабляется. Он осел в кресло, притянул меня и усадил к себе на колени.
– Хорошо, что не накрыло у Статира, – усмехнулся он.
– Ставлю вам высший балл за самообладание, таросси Ванирро, – пошутила я. – Что произошло, он отказал?
Сердце ударило грустно. Я уже знала ответ.
– Прошение отклонено. Но его величество разрешил тебе остаться в отборе. И пройти королевское испытание.
– Что?!
– Ты и все оставшиеся девушки пройдете еще одно испытание – по правилам короля. Такое, как он захочет. Вернее, как захочет Клаус, которому он поручил его организовать. Паршивый принц уже летит в академию. Он организует так, чтобы ты не смогла пройти испытание, – жестко продолжил он. – Поэтому мы уезжаем. Сегодня. Средств у меня сколько угодно, друзей за границей – тоже. Пересидим пару десятков лет, организуем союзников и вернемся с победой.
– Нет, Герат, – я опустила глаза, но говорила твердо. – Я должна выиграть эту битву. Мы не побежим. Ни сейчас, ни потом. Я говорила с мэтром Соло. Я знаю, как разбудить дракона. Мы разбудим Гайнира, соберем других драконов, найдем потомков Хранителей. Прямо сейчас.
– Ты сама понимаешь, о чем говоришь?! – глаза Герата сверкнули, от кожи пошел жар. Он крепко сжал меня и чуть опрокинул, вглядываясь в глаза. – Мы не можем так поступить, хотя бы потому, что получим Хранителя с бесконтрольной силой. Она вырвется на свободу – и кто окажется сильнее, ты или она? – он жестко усмехнулся. – При всем уважении к тебе, я ставлю на нее.
– Дракон уравновесит меня, уверена!
– Если ты сможешь его разбудить! А если нет? Откроешься всем?
– Нет, вот тогда мы убежим, – коварно улыбнулась я. – Ты предлагаешь уехать. Но тогда, уверена, мы вскоре расплавим мой кокон. И тебе все равно придется нянчиться с «невоспитанной» Хранительницей. Ты ведь не собираешься хранить воздержание долго…
– Не собираюсь, – краем губ улыбнулся Герат. – Но есть проблема серьезнее. Ты не подумала о том, как Саор отнял силу у Хранителей в древности, а Клаус – у твоих родителей? Пока мы не знаем, как они это делают. Ты станешь Хранителем и вновь окажешься в заложниках…
– Думала! – жарко сказала я, ощущая, что лед тронулся. Возможно, мне удастся его убедить. – Поэтому нужно действовать быстро! Пока Клаус не прилетел в академию. И, Герат… любимый, я… хочу, чтобы… ты помог мне разрушить кокон! Тогда и ты сможешь излечиться навсегда! Я мечтаю об этом! Но я ведь могу и сама. Хочешь, чтобы я взломала кокон прямо сейчас?!
– Шантажистка! – горячая рука скользнула мне на затылок, запрокинула голову. – Даже не думай об этом! Поняла?
– То есть да? Ты согласен?
Герат долго смотрел в мое запрокинутое лицо с непонятным выражением. А я ощущала всю смесь его эмоций: гнев, сомнение, желание. Потом – решимость.
– Пошли, – он неожиданно ссадил меня с коленей.
– Куда? – удивилась я.
– К Гайниру. Ты права. Нужно действовать на опережение. И… – он неожиданно наклонился ко мне, приблизил губы к моим губам, но не поцеловал, лишь хрипло сказал: – Да… я возьму тебя прямо там. Возле дракона.

Глава 52

Словно плащ на плечи, он накинул на нас полог невидимости и за руку повел меня по коридору. Я почти бежала за Гератом, от которого исходило сочетание решимости и гнева. Он ловко петлял среди адептов и сотрудников академии, чтобы мы не задели никого и никто не заметил нас.
Мое сердце билось от радости, волнения, страха. Должно получиться. Сегодня. Сейчас. Для этого я жила свою жизнь. Ради вот этого мгновения: стать Хранителем в момент, когда я наконец буду принадлежать любимому мужчине. Вернуть в мир драконов и их всадников.
Проснется Гайнир – и проснутся остальные драконы. Они пойдут за мной. А стратег для переворота у меня есть – злой, решительный и горячий ведет меня по коридорам.
За это время мы не проронили ни слова. Коридоры петляли, мы петляли вместе с ними. Когда приблизились ко входу в подземелье, вдруг услышали голоса. Герат приложил палец к губам, давая мне знак молчать, и резко подвинул меня обратно за угол.
– Это приказ его величества! Не думаю, что Великий магистр будет возражать… – услышали мы знакомый голос.
Голос проклятого Клауса.
– Мы не можем пропустить вас! – незнакомый голос, но я догадалась, что это один из дежурных охранников.
– О господи! – прошептала я и прислонилась к стене. Вот так и падаешь с небес на землю. Только поднялся в воздух, как необоримая сила тянет тебя вниз, роняет, больно бьет о камни.
– Проклятье! – прошипел Герат. Несколько секунд молча кусал губы. Потом резко скинул полог невидимости. – Похоже, мы не успели. Стой здесь.
Он шагнул за угол, а я встала чуть наискосок, чтобы видеть происходящее.
Возле входа в подземелье стояли две группы магов. Четыре дежурных охранника, а напротив – принц Клаус в сопровождении пятерых придворных магов.
– Ваше высочество, – произнес Герат, неожиданно появившись прямо перед Клаусом. – Чем обязаны вашему визиту в столь отдаленный уголок академии? На время работ я предоставлю вам куда лучшие апартаменты.
– Великий магистр, – Клаус кивнул. – Не сомневаюсь в этом. Но королевское испытание будет проходить в легендарном подземелье академии. Отец счел, это будет достойный выбор. Поэтому я хочу начать организационные работы. И, разумеется, запечатать вход на время их проведения.
Я заметила, что одну руку Герат положил в карман и крепко сжал в кулак. Тело напряглось от внутреннего жара. Да, такой удар может спровоцировать новый приступ. Представила, как Герат теряет над собой контроль, сгибается от жара прямо при Клаусе…
Нет!
Плевать, что Клаус увидит нас вместе.
Я вышла из-за угла и легонько коснулась локтя Герата пальцами. Ощутила, как его тело расслабляется.
– О… милая тарра Гварди, – Клаус увидел меня и улыбнулся – даже как-то искренне.
– Ваше высочество, – я нашла в себе силы сказать это вежливо и сделать легкий книксен.
– Безмерно рад видеть вас в добром здравии. И приношу свои извинения за тот неожиданный визит. Не думал, что он приведет к таким последствиям.
– Благодарю, ваше высочество, – вероятно, благодарность у меня получилась едкая.
– Сожалею также, что вы не сможете войти в подземелье, если планировали там прогулку.
– Вы забываете, ваше высочество, – медленно и твердо произнес Герат, прерывая поток вежливого красноречия Клауса. – Это моя  академия. Вы не можете вести работы, не согласовав со мной.
– О, Великий магистр! – в голосе принца зазвучала издевка. – Боюсь, напротив, это вы забываете, что академия находится на территории государства и подчиняется его законам. Это королевское испытание, и у меня приказ моего отца, его величества Статира.
– Позвольте взглянуть, – бросил Герат.
Принц усмехнулся и достал из-за пазухи свиток, передал Герату. Полминуты Герат внимательно изучал его.
– Не поспоришь, документ составлен безупречно, – усмехнулся он наконец, свернул бумагу и отдал обратно принцу. – Прошу вас, принц, располагайтесь. Однако я хотел бы знать о ваших шагах. Не хотелось бы потом восстанавливать академию из руин.
– Разумеется, мы не испортим ваше подземелье, – ответил Клаус. – Но содержание и план препятствий остается на мое усмотрение и усмотрение его величества.
В ответ Герат промолчал. Лишь пристально уставился на Клауса. Тот ответил таким же прямым, издевающимся взглядом.
– Вы. Ее. Не получите, – произнес Герат. Не дожидаясь ответа, кивнул, развернулся и предложил мне локоть. – Я провожу вас, Илона.
– Постойте! – раздался за спиной почти веселый голос Клауса. – Прежде чем вы с очаровательной таррой покинете нас, небольшая формальность! Тоже распоряжение отца.
Мы оглянулись. Лицо у принца и верно было веселое.
– Что еще? Вам мало оккупировать мою академию?
– Подпишите вот здесь и вот здесь, – принц с подчеркнутой вежливостью протянул каждому из нас по бумаге. Один из его магов достал из-за пазухи самопишущие перья. – Подписка о невыезде. Отец очень хочет довести испытание до конца. Мечтает, чтобы у вас была сильная Великая, самая достойная. Будет неприятно, если во время испытания вы отлучитесь из столицы. И вы, тарра Илона, – принц сладко улыбнулся мне. – Не хотелось бы потерять такую перспективную конкурсантку.
– Даже так? – поднял одну бровь Герат. Слава богу, не вышел из себя. – Мы становимся заключенными?
– Ну что вы, таросси Ванирро, это всего лишь формальность. Она позволит уберечь вас и любезную тарру Илону от… опрометчивых поступков.
– Потрясающе! – Герат вдруг расхохотался. – Ваше лицемерие, принц, производит впечатление. Вы хорошо освоили лживый политес с тех пор, как скакали на игрушечном пони – я хорошо помню те времена.
– Стараюсь, магистр, – усмехнулся Клаус.
– Я не подпишу, – бросил Герат. – Не вижу в этом смысла. Я не собирался покидать академию и все еще законопослушный маг. О надежности тарры Илоны и вовсе молчу. Считаю подобное предложение оскорбительным и недостойным наследника престола.
– Тогда мы вынуждены будем задержать вас, – ответил принц.
– Меня? – насмешливо поднял брови Герат. – В моей академии? Не смешите меня, принц. Роль клоуна вам не идет.
– А я не смешу! – наконец-то в лице Клауса пронеслась настоящая злость, его истинные чувства. – Возможно, мы не сможем задержать вас в академии. Но вы станете беглецами. И вся страна будет охотиться на вас, любезный магистр! Сможете вы уберечь тарру Илону тогда?!
Сила в коконе зашевелилась. Я ощутила, как тугие сгустки собрались в кулак, готовый ударить. Что скажет принц, когда придется драться с настоящим Хранителем? С самым могущественным магом?!
Пригонят армию – скорее всего, я погибну, как мои родители. Но сделаю все, чтобы унести с собой жизнь Клауса.
Я-то знаю, что ждет меня после смерти… Кого я встречу. Даже не страшно.
Хуже, что может погибнуть Герат. И дело жизни.
Резко, сильно мой локоть сжала рука Герата.
– Давайте вашу бумагу, – зло кивнул он Клаусу. – Илона, подпишите. И помните, принц, не я начал эту войну.
– Несомненно, – едко усмехнулся Клаус. – Вы всего лишь захотели забрать себе главный приз…
Они снова уставились друг на друга, когда Герат с презрением брал бумагу из рук Клауса.
Через несколько мгновений все было кончено. Мы поставили подписи. Теперь, куда бы мы ни отправились, подпись на магическом документе позволит быстро найти нас.
– Пойдемте, Илона, – бросил Герат, брезгливо взглянул на только что подписанный документ и, взяв меня за локоть, повел обратно по коридору.

Глава 53

Обратно Герат тоже спешил, тащил меня за руку, на этот раз без покрова невидимости. Каменное презрительное спокойствие на его лице сменилось яростью, как только мы отошли за угол. Я кожей ощущала, как его жжет изнутри. С Гератом в таком состоянии лучше не спорить, лучше вообще ничего не говорить. Разве что мягко прикасаться и чуть поливать прохладной энергией воды. Как мечущегося в лихорадке.
Мы влетели в его кабинет. Герат захлопнул дверь, отпустил мою руку и встал как истукан, скрестив руки на груди.
– Я пройду испытание, – сказала я как можно спокойнее, хоть была далеко в этом не уверена.
– Подожди, Астер, я думаю, – резковато сказал он. Добавил мягче: – Присядь, попей что-нибудь, – он кивнул на кувшин, стоявший на столе. – Только помолчи немного, иначе я пойду жечь этого гада прямо сейчас.
– Хорошо, – мягко ответила я. Сходила к столу, налила сока в стакан и дала ему. Собралась жить с огненным ректором – привыкай справляться с его нравом.
Герат резко осушил бокал.
– Итак, – сказал он. – Они обложили со всех сторон. Просчитали наши действия лучше, чем мы – их. Не уверен, что принц знает все, но точно догадывается о твоих особых свойствах. Никогда не поверю, что им движет лишь страсть, хоть он тщательно демонстрирует именно это.
– Да, я тоже так думаю, – ответила я.
– Единственный путь, который они нам оставили, – пройти это дьюково испытание. Значит, ты пройдешь его, – твердо сказал он. – Вопрос только, как пройдешь… – он снова задумался. Потом продолжил: – Самой тебе с ним не справиться. Оно создается, чтобы ты не могла его пройти. А могла, например, Тария. Владея всеми стихиями – пройдешь. Но открой ты силу Хранителя сейчас, ее увидят все. И речь пойдет уже не об испытании, а о схватке. Или о чем-то похуже.
– Значит, я прорву кокон, когда войду в подземелье. Пройду испытание и разбужу Гайнира, – сказала я. Страх бился в горле. Но теперь, когда нас загнали в угол, я могла с ним справиться. Когда хуже некуда, остается только собраться и… идти дальше.
– Плохо. Мне это не нравится! – сказал Герат. – Но, по сути, это единственный вариант.
– Тебе жаль, что не ты расплавишь мой кокон? – улыбнулась я, подошла и положила голову ему на грудь.
– Конечно, и это тоже, – усмехнулся Герат, обнимая меня. – Не помню такого облома в личной жизни, как сегодняшнее появление принца. Но не это главное. Они наверняка проложат путь в испытании как можно дальше от дракона. Тебе придется как-то подойти к нему. Хорошо, Астер, – Герат, кажется, решился. Чуть отстранил меня, крепко держа за плечи. – В эти дни отдыхай. Читай книги о других стихиях. Я покажу тебе приемы огненной и земной магии, чтобы ты была готова. А я пока придумаю, как нам выиграть бой. К твоей комнате я приставлю охрану и запечатаю дверь так, что ни один… земной маг не войдет. И… вообще не выходи из комнаты без меня. Обещаю выгуливать тебя каждый день, – улыбнулся краешком губ.
– Я могла бы жить у тебя… – сказала я.
– Я не могу жить с тобой так просто. Не сделав тебя Хранителем, – отрезал он. Вдруг опять притянул меня к себе, обнял, как в последний раз. – Астер, я уже жалею, что втянул тебя во все это своим отбором. Когда-то я принял неверное решение… – он вдруг осекся.
– Это какое? – спросила я.
– Взять тебя в отбор, – ответил он. Но я уже слишком хорошо знала его, чтобы догадаться, что он чего-то недоговаривает. Может быть, решение быть со мной, и он не хочет говорить об этом?
Впрочем, в объятиях Герата я все равно расслабилась. Поверила, что он найдет способ. Организует все.
А что еще мне оставалось?

Герат 

Я должен найти способ разрубить этот узел. Я втянул Астер во все это, а значит, должен. Представить, что она достанется Клаусу, просто не могу.
Этого не будет.
Мы вышли на финишную прямую, или скорее кривую, отступать некуда. Я осознавал, что рискую и ее жизнью, и своей. Хотя Астер они убивать, видимо, не собираются. Ей приготовили нечто похуже. А вот моя жизнь стала разменной монетой.
Но я тоже постараюсь не умереть. Я всегда цеплялся за жизнь, не отступал, даже когда эта самая жизнь была пыткой.
В тот вечер я уложил Астер спать. Хотел бы забрать ее к себе. Но, пожалуй, это действительно преждевременно. Усыпил ее так, что она не заметила. Все же опыт в использовании магии дает некоторые преимущества.
Еще долго смотрел, как девочка спит. Юная, во сне – невинная, по-детски беззащитная. Я сжал кулак. Нет, если кто и пострадает в этой игре, то не она. Я не позволю этого.
Вышел, отдал распоряжения двум боевым магам, которых приставил к ее двери. Плевать, что у ее комнаты открыто маячат охранники. Клаус понимает, что я не позволю ему общаться с ней до испытания.
Вернувшись к себе, вызвал мэтра Соло. На самом деле у нас с ним были отношения даже ближе, чем все думали.
– Ты наконец решил воспользоваться моей помощью? – хитро улыбнулся Соло.
– Да, – ответил я. – Насколько я понимаю, вам тоже небезразлична судьба Гварди.
– Важнее, что и тебе она теперь небезразлична. Давно нужно было забрать ее себе, еще тогда…
– Да, вы правы! Или не трогать совсем. Впрочем, сейчас речь не о том. Мэтр, у нас буквально пара дней, чтобы понять, как Клаус убил герцога и герцогиню Сампрэ. Вы должны узнать, что это был за артефакт – вы, кажется, говорили об артефакте… А я пока займусь другими задачами. И еще… придется поработать, мэтр.
Поговорив с Соло, я отправился в хранилище артефактов. Наверное, придется провести здесь не одну ночь. Но если я найду то, что ищу, то можно переломить ситуацию. Хотя бы частично.
В ту ночь я ничего не нашел. И в следующую тоже. Ведущиеся работы Клаус тщательно скрывал от меня, а моего шпиона среди его магов, видимо, вычислил и отправил «по другим делам ко двору».
Мои люди, следившие за принцем, докладывали, что Клаус пару раз пытался поговорить с Астер, но всякий раз она либо была со мной, либо охранники у входа сообщали ему, что тарра Илона отдыхает, и нет никакой возможности ее побеспокоить. Этих границ Клаус не переступал.
Несколько раз он встречался с Тарией, а она сообщала, что у них складываются неплохие приятельские отношения. Хоть и жаловалась на недостаток мужского внимания с его стороны.
Тария и преподнесла сюрприз утром третьего дня.
– Я пришла к вам тайно, под пологом, – сообщила воздушная. – Вчера вечером принц Клаус дал мне понять, что предпочтет видеть на своем отборе тарру Гварди, а не меня. И порекомендовал приложить все усилия, чтобы выиграть ваш отбор. Более того, – Тария красиво улыбнулась, явно собираясь поразить меня, – я пожаловалась, что Илона очень сильная конкурентка, и в ответ на это он предложил мне помощь. Предоставил вот это, – Тария достала из кармана сложенную бумажку и положила на стол. – Это план предстоящего испытания со всеми препятствиями. Мне кажется, он пригодится вам с Илоной.
– Молодец, Тария! – я вцепился взглядом в бумагу. Несколько мгновений я думал, потом добавил: – Будет еще лучше, если ты попросишь его показать пару устройств в подземелье и проверишь, насколько этот план соответствует истине.
– Я уже сделала это, – вновь ослепительно улыбнулась Тария. – Я сразу попросила провести мне экскурсию. Принц не отказал. План верный.
Тария не обманывала.
– Из тебя получилась бы отличная шпионка, – сказал я с улыбкой. – Не хочешь заняться этим? Я мог бы устроить.
– Я уже подумала и об этом, таросси Герат, – Тария сделала легкий книксен. – В будущем – не исключено, – помолчала и вдруг добавила: – Не жалеете, что выбрали не меня?
– Ты достойна лучшего, Тария, – вежливо и расплывчато ответил я.
– И да… еще, – задумчиво протянула она. – Принц Дорий дважды приглашал меня на свидание.
– Очень рад за тебя. А теперь ты должна сделать следующее…
Чуть позже пришел мэтр Соло и сообщил, что у него получилось. Целых две победы в один день. Это воодушевляло.
Правда, поздно вечером в академию приехал Статир. Осмотрел почти законченные работы Клауса и назначил испытание на послезавтра.
Чтоб ему провалиться! Времени оставалось совсем мало, а я до сих пор не нашел то, что искал.
Может быть, подстегиваемый этими мыслями, я и сумел в ту ночь проникнуть в древнейшее хранилище академии – то, что было запечатано еще Хранителями. Избыток пламени иногда давал преимущества. Например, спалить древнюю печать, не подвластную никакому другому огню.
И я нашел.

Глава 54

Астер 

Бывает, что все происходит не так, как ожидаешь. А бывает, что чувствуешь и ведешь себя не так, как от себя ожидал. Скажи мне кто-нибудь, что я смогу спокойно изучать приемы магии мужских стихий и в очередной раз рисовать перед внутренним взором карту препятствий в преддверии самого страшного в моей жизни испытания, – и я бы рассмеялась ему в лицо.
Но все было именно так. Вместо страшной тревоги я испытывала другое чувство. Желание действовать и победить.
Я готовилась, как к экзамену. А в этом у меня был богатый опыт. Герат усмехался и подначивал, что я останусь студенткой, даже когда стану многоопытной хранительницей.
Наш план был прост и сложен одновременно. Я войду в полосу препятствий – спасибо Тарии, которая поделилась картой! – и разорву кокон, чтобы пройти экзамен. С этого момента пути назад не будет. Силу Хранителя не скрыть, а значит, мой путь будет вести не к концу испытаний, а в зал, где лежит каменное тело Гайнира.
Разбужу дракона, заберу Герата и… Дальше существовало несколько вариантов, и каждый из них не был бескровным. Смена власти никогда не проходит совсем уж безболезненно.
При мысли об этом мне становилось не по себе. Я не хотела смертей и потерь. Да и не уверена, что стать не только главным Хранителем, но и королевой Гайварда – мой путь.
Не хочу быть королевой! Не хочу лишней власти, не хочу думать о политике с ее интригами. Это просто не мое.
Хочу хранить, а не править.
Герата же волновало другое. Его лицо становилось озабоченным, когда я говорила о пробуждении дракона. В отличие от меня, он сомневался, что я смогу разбудить Гайнира. «А вдруг что-то пойдет не так?» – говорил он, и в огненных глазах отражалось глубокое раздумье.
Было и еще кое-что, отравлявшее мою жизнь и подготовку. Едкая, обидная, болезненная мысль… Я понимала, что могу умереть. Эта история может закончиться как угодно. Если я умру, проблемы Герата так и не решатся. Его ждет многолетняя пытка, а в конце – мучительная смерть от внутреннего пожара.
Проклятье!
Я готова рискнуть, шагнуть в омут, чтобы помочь ему с этим. Я просто не имею права уходить, не вылечив его. И не побыв с ним по-настоящему.
Утром Герат пришел за мной. Озабоченный, немного усталый, как человек, который недостаточно спал. Подозреваю, так и было. Он все пытался найти альтернативу, что-то более безопасное для меня.
Но чувствовалось, что он доволен. А взгляд на меня был каким-то нетерпеливым.
– Пойдем, – протянул мне руку. – Нужно поговорить. Слишком личное, чтобы обсуждать тут или в кабинете.
– Тогда куда ты меня ведешь?
– К себе, – ответил Герат. А мое сердце забилось со сладкой тревогой. Я еще никогда не была у него. Видела его кабинет, была в тайных подземных апартаментах, но ни разу не была там, где он спит и завтракает каждый день.
Жилище Герата располагалось в дальнем уединенном отроге академии. Здесь жили самые высокопоставленные лица академии, все апартаменты отделялись друг от друга массивными каменными грядами.
Приложив ладонь, Герат распечатал самую дальнюю дверь. Мы вошли, передо мной предстала удобная гостиная, освещенная притушенными магическими светильниками. Изысканная, но не шикарная мебель, огонь в камине. Четыре двери в гостиной вели в другие помещения.
– Нравится? – краем губ улыбнулся Герат.
– Да, очень уютно!
Несколько мгновений мы молчали. Почему-то именно обстановка в его гостиной заставила воздух между нами превратиться в магнит, что тянет друг к другу. Взгляд Герата обволакивал, тягучая истома разливается по телу. Нестерпимо…
– Герат, послушай! – я нарушила тишину первой. Если не скажу этого сейчас, не попробую, буду жалеть всю жизнь. Если выживу, конечно. – Ты ведь понимаешь, что мы можем погибнуть оба… Или я… или ты. И если я погибну завтра во время испытания…
– Не погибнешь, – резко прервал меня он.
– Такая возможность будет – до тех пор, пока я не взрежу облака верхом на Гайнире. Если я погибну, то так и не исцелю тебя! Ты ведь для этого хотел сделать меня Великой когда-то! Ну так возьми меня сейчас! Мне плевать на все, я готова рискнуть, чтобы дать тебе свободу от пытки! И чтобы… просто быть с тобой.
– Да, мы поменяем наш план, – вдруг ответил он мягко и спокойно – вместо горячей злой отповеди или спокойных убеждений, что мы не можем так рисковать. – Мы будем вместе сейчас, ты станешь Хранителем, спустишься в подземелье во время испытания и разбудишь дракона. А если у тебя не получится разбудить, пройдешь препятствия до конца и станешь Великой. Никто не заметит в тебе силы Хранителя.
– Не увидят? О чем ты? – изумилась я.
– Смотри, – он сделал шаг к небольшому столу недалеко от камина, открыл в нем ящик и достал что-то блестящее.
Сила… Красивая, гармоничная сила исходила от этого артефакта. Она ласкала меня, грела и освещала, как солнечные лучи сквозь сомкнутые веки. Это приглушенное сияние заслонило сам предмет – лишь присмотревшись, я поняла, что это. На длинной серебряной цепочке висел кулон в форме вытянутой капли.
– Что это? – изумилась я. – Это ты искал ночами, да? Поэтому не спал?
Я подошла к Герату и поймала кулон на ладонь. Это моя вещь, я точно знаю. По своей силе она идеально мне подходит.
– Быстро вы признали друг друга, – улыбнулся Герат. – Это один из охранительных кулонов, что носили Хранители. Мало кто знает, что в академии есть их запечатанная сокровищница. Сегодня ночью я наконец нашел ее и открыл.
– Ты просто невероятный! Это потрясающе! И что делает эта штука?
– Как ты думаешь, Хранители хотели, чтобы каждый мог разглядеть их силу? Нет. Иногда им хотелось путешествовать инкогнито или они выполняли шпионскую работу за границей. Причины могли быть разными. Так или иначе – чтобы замаскировать свою силу, Хранители надевали такие кулоны. К тому же эта штука поможет гармонизировать твою вновь обретенную мощь. Для нас она меняет все. Ты можешь стать Хранителем прямо сейчас, но никто не заметит этого. Увидят лишь закономерные последствия объединения стихий, а это не запрещено. Знаешь, любовь моя, по правилам отбора, вы не можете спать с кем-то на стороне, а мне никто не мешает спать с любой из конкурсанток, – он усмехнулся. – Завтра наденешь под рубашку, чтобы никто не видел, – закончил Герат и положил кулон обратно в ящик. – А сейчас иди ко мне, Астер Гайнори. Я и так ждал слишком долго…
Мое сердце резко ударило в горло. «Сейчас! Вот сейчас! Долгожданное…» – пронеслось в душе, в затуманивающемся разуме, по телу. Я тоже ждала слишком долго.
Но я не пошла к нему. Не успела. Герат оказался рядом раньше, а его руки и губы были везде, сводя с ума до невольных стонущих вздохов.
– Астер… Девочка моя любимая, – хриплый шепот мне в шею, горячая рука расстегивает платье у меня на спине, и оно падает к нашим ногам. Его руки, жадно гладящие мою обнаженную кожу, ставшую подобной раскаленному нерву. Губы обжигающие, творящие что-то невероятное с моими губами. Мои руки, отчаянно бродящие по крепким плечам, по спине, отодвигающие рубашку, алчущие гладить его везде и гореть от его прикосновений.
– Герат… Я… люблю тебя… Ах… – срывается у меня с губ. Ощущаю лишь, как он подхватывает меня на руки и несет куда-то.
Мне все равно куда. Мне все равно что. Лишь бы с ним. Лишь бы это не прекращалось.

Глава 55

Кто сказал, что огонь и вода несовместимы? Этот маг просто не имеет понятия о Герате и обо мне. Мир исчез, потерялся в нашей близости. Моя прохладная сила сливалась с его огненной, нагревалась и расплавляла все внутри меня. Под его руками, когда, разгоряченный, он снова обретал меня, все границы растворялись, и истинная сила с наслаждением растекалась по мне, забиралась в каждый укромный уголок души и тела.
Я хотела спросить: «Как ты?» – зная, что наша близость преображает и Герата, но слова не шли, нам было не до них. Мы проникали друг в друга, сводили друг друга с ума – и возвращали себя друг другу. Когда болезненно-сладкое наслаждение стало нестерпимым, я как-то потерялась в нем. Наверное, заснула, ощущая на своем лице ласковые горячие руки.
Выплыть из него тоже было наслаждением. Я хотела бы проснуться в объятиях Герата утром, в новом дне. Но знала, что сейчас вечер. Не знаю, сколько времени мы были близки и сколько я потом спала, но должно было пройти много часов. И все же не так много, чтобы день проклятого испытания уже наступил.
Я медленно открыла глаза. Сладкая истома жила в душе и в теле. И сила – родная, правильная – струилась во мне.
Только вот Герата рядом не было. Полностью одетый, он стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел в окно, за которым цвел зимний сад. Его фигура дышала силой и уверенностью даже больше, чем обычно. И аромат объединения стихий… Сейчас и Герат владеет ими всеми.
Я теперь Хранитель, подумалось мне. Моя сила, мои стихии. Я вынула руку из-под одеяла и молча зажгла на ладони огонек. Дунула на него – пламя стало жарче. Вода, родная стихия, – жест другой ладонью – и воздух, превратившийся в воду, загасил его и исчез по моему приказу, разлетелся бесчисленными частичками пыли-земли. Стихии свободно гуляли во мне, я могла ими управлять.
Герат что-то услышал или почувствовал, с улыбкой обернулся ко мне. Подошел и нежно поцеловал.
– С днем рождения, Хранительница.
– Как ты? Ты… здоров теперь? – спросила я. И ощутила в моем ректоре вспышку неожиданной радости. Он пожал плечами.
– Очень странно, Астер. Я ожидал, что близость с тобой потушит мой избыточный огонь. Но нет, он при мне, я так же ощущаю эту силу. Просто он… больше не жжет меня. Я владею им полностью.
– То есть… – радостно изумилась я.
– Да, болезнь ушла, а сила осталась.
– Значит, ты сильнее Статира?
– Думаю, да. Не исключено, что это еще придется проверить. К тому же мы с тобой оба сейчас владеем всеми стихиями в полной мере, – он сделал замысловатый жест рукой, и воздух перед ним собрался большой синей каплей, в ней отразилось мое лицо – счастливое и безмятежное. Герат рассмеялся, дунул на каплю, и она тоже рассыпалась невесомой пылью. – Я уж начал забывать, как это, когда свободно владеешь всеми… А ты на удивление хорошо управляешь новой силой. Подозреваю, наша близость преподнесла сюрприз и тебе. Думаю, ты сейчас похожа на Хранителя, который каждый день использует магию. Но все же стоит отточить навыки, потренироваться.
– У-у-у! – наигранно простонала я. Думать о делах не хотелось, хотелось лишь быть с ним, продолжить то, что мы начали.
– Мне сложно оторваться от тебя, – словно прочитав мои мысли, сказал Герат. – Едва удержался, чтобы не разбудить. Но тебе нужно прийти в себя перед испытанием. И как минимум хорошо поесть… Сейчас организую нам ужин.
В этот момент я вдруг ощутила, насколько голодна. В животе позорно заурчало. Будь ты хоть тысячу раз Хранитель, а питаться нужно, как всем обычным людям. Мы рассмеялись, я вылезла из-под одеяла, накинула рубашку Герата, валявшуюся рядом – мое-то платье осталось в гостиной, – и спустила ноги на пол.
– Хорошо, кормилец ты мой! – снова рассмеялась я. – Только немного освежусь в бассейне!
Резво вскочила и побежала в гостиную.
– Да стой ты, Астер! – услышала я вдруг его голос за спиной, почему-то чуть напряженный. – Ты не знаешь, где у меня бассейн!
Но я уже, чирикая, влетела в гостиную.
– Сама найду! – крикнула я ему. – Мне ведь нужно здесь освоиться!
Прежде чем Герат успел меня перехватить, я распахнула дверь на другом конце гостиной. Нет, не бассейн… Наверное, его домашний кабинет – стол, стулья, бумаги.
Я уже хотела захлопнуть дверь и подергать ту, что рядом, но что-то неожиданно привлекло мое внимание.
– Стой, Астер! – услышала я крик у себя за спиной, ощутила его горячее присутствие рядом. Но я уже подняла взгляд. На противоположной стене висел большой портрет в золоченой раме.
Мгновение я не верила своим глазам.
Это был портрет моей матери.
Неизвестный художник изобразил ее с распущенными волосами, в легком летнем платье синего цвета, какие нередко надевали адептки академии в теплые месяцы. Красиво изогнутые брови, такие же, как у меня, прямой нос, чуть упрямый точеный подбородок, безупречная линия шеи, скользящая к небольшому декольте. Нежный, понимающий взгляд.
На пару мгновений мне стало радостно. Герат знал мою маму, он полностью на нашей стороне! Но тут же сердце волной ушло вниз в горьком осознании.
Все встало на свои места. Все его редкие оговорки, его умалчивания. Вот так. Обрести высшее счастье близости с любимым, чтобы сразу его потерять.
Черт же меня дернул бежать к бассейну!
Нет, так лучше. Лучше все всегда знать, отрешенно подумала я, ощущая, как мертвое разочарование растекается там, где прежде растекались любовь и неземная сладость.
Растерянно отпустила ручку двери. За спиной услышала горький всхлип, ощутила темное напряжение Герата. Обошла стол и легонько прикоснулась к портрету. Это была моя мать. Я так давно ее не видела…
Потом спокойно обернулась к нему.
– Ты знал ее? Ты… любил ее? – сказала я, сама не зная, спрашиваю или утверждаю.
– Да, Астер, я знал ее и любил, – ответил Герат тоже спокойно, но крепко сложил руки на груди, выдавая свое напряжение.
– Рассказывай. Все. Правду, – я устало опустилась на ближайший стул. – Я хочу знать все. И понять… почему.
– Почему что? – Огонь в его глазах вспыхнул, как в былые времена.
– Почему скрыл это от меня. Ты ведь узнал меня сразу, как только увидел мое истинное лицо. Я очень на нее похожа! Ты не мог не узнать!
– Да, очень похожа! – зло сказал Герат. Подошел и крепко прижал ладонь к моей щеке, словно хотел удержать мое лицо и разглядеть получше. Я отдернула голову. – Вот поэтому – из-за твоей реакции! – отрезал он. – Это ответ на твой вопрос почему, – отвернулся. По лицу ходили желваки. Потом вдруг выдохнул.
– Что ж, Астер, – присел на краешек стола и снова сложил руки на груди, закрываясь. – Да, я любил твою мать. Клаудия Таури появилась в академии, как обычная адептка, я бы и не заметил ее, если бы не стал проводить в тот год особую практику по стихийной магии. Конечно, в эту группу попали лишь избранные отличники. Среди них была Клаудия. Поначалу я не замечал ее и ее задумчивых взглядов на меня. Но, на мою беду, Клаудия дружила с мэтром Соло, как и я. Кроме этой пресловутой практики я начал встречать ее у него в гостях. Девушка смущалась, опускала глаза, когда меня видела. Даром что была водная и вроде как не подходила мне по стихии. И я начал ее замечать. Разглядывать на практике и у мэтра Соло. Старый мэтр, кстати, так и не узнал, что нас связало потом нечто большее. Я сам не заметил, как полюбил. Впервые в жизни. С нежностью, которой не испытывал ни к Касадре, ни к кому другому. В ней было что-то необыкновенное. Такая прохладная, сладкая нежность и ласка, и в то же время мужество… как у тебя. Я даже ухаживал за ней – тайно, чтобы не узнала Касадра и не погубила репутацию Клаудии. Обычно мне было все равно, если Касадра делала гадости моим любовницам. Но ее я хотел уберечь от всего. Клаудия ответила на мои чувства. Она и так была влюблена в меня. Мы не жили вместе, лишь встречались тайно. Она много плакала, зная, что у меня есть Великая…
– Ты спал с моей матерью?! – резко спросила я. Не могла злиться на него за любовь к ней. Но… все это было так больно!
– Не только держал за ручку, Астер, – жестковато сказал Герат. – Я взрослый мужчина. К тому же достаточно эгоистичный в своих интересах. В итоге… Я не мог потерять ее. Просто не мог. Хотел, чтобы она закончила академию, а потом… я был готов уйти с поста ректора. Уйти, уехать и жениться на Клаудии. Но судьба распорядилась по-другому.
– Приехал мой папа? – догадалась я.
– Конечно, – горько усмехнулся Герат. – В те времена я мало интересовался историей Хранительства. Знал больше обычных магов, но все это было в стороне от меня. Земной маг герцог Креорг Сампрэ практически не скрывал ни своего интереса к истинной истории, ни своих планов возродить силу Хранителей. Он предложил мне сотрудничество. Следовало согласиться! Но мне было не до того. Тем более я собирался вскоре покинуть и свой пост, и столицу – увезти Клаудию на край света, спрятать ото всех. На свою беду я отправил Креорга к мэтру Соло. А дальше… – на губах Герата появилась кривая улыбка. – Понятно, что произошло. У мэтра герцог часто встречал молодую девушку, подходившую ему по стихии. И она, в отличие от меня, заинтересовалась его исследованиями… тем более что герцог обнаружил в ней кровь Хранителей. Она стала помогать ему. Со мной встречалась все реже и реже. А я пылал от ревности и едва удерживался от того, чтобы поговорить со Статиром, попробовать настроить его против твоего отца и его исследований…
– Ты сделал это?! – я впилась глазами в его лицо. Только не это. Этого я просто не переживу.
– Нет, от этой низости я удержался. Потом Клаудия просто сказала мне, что полюбила твоего отца. И что, в отличие от меня, ему ничто не мешает быть с ней. Вскоре она окончила академию. Он тут же женился на ней и увез в свой замок, подальше от меня, предполагаю. Что оставалось мне? Несбывшаяся любовь. И старая Касадра, брюзжащая по любому поводу, – он горько усмехнулся.
А мне… несмотря ни на что, стало так жаль его. Так жаль… Я мотнула головой. Нельзя дать этой жалости затечь глубоко в душу. Я еще найду в себе сочувствие. Но сейчас я должна узнать все до конца.
– А что дальше? Что… про меня? – спросила я, сглатывая слезы.
– Хочешь знать, уверена?! Зачем тебе это знание, Астер?! Это сломает все.
– Я Хранитель. Я должна знать все! – со слезами в голосе крикнула я.
– Хорошо. Успокойся, – Герат понизил голос, вкладывая в него импульс успокоения. Только теперь на меня слабо действовали эти штучки. Помолчал. – Я долго ненавидел твоего отца. Возможно, в какие-то моменты я ненавидел и Клаудию. Узнав, что у них родилась дочь, ненавидел и тебя, плод их любви, его дочь, а не мою! Но когда они погибли, мне словно оторвали руку. Я плохо представлял себе, как жить в мире, где нет ее. И ненависть стала уходить. Знаешь, я съездил туда, видел обгоревшие развалины, слушал о том, как сгорели все. Но все же… я предполагал, что кто-то мог уцелеть. Думал, вдруг их дочь уцелела. Не поверишь – первые два года после их смерти я даже искал тебя.
– Зачем? – изумилась я.
– Хотел позаботиться. Обезопасить, – едко ответил он. – Но не нашел. Вся семья Сампрэ для меня была похоронена. А потом ты пришла на вступительное испытание…
– Что-о?! Хочешь сказать, ты узнал меня уже тогда?!
– Да, в тот момент, когда ты облила водой мою руку. В твоей водной силе было что-то знакомое. Как запах, аромат… забытый, но знакомый. Я увидел твое лицо и узнал. Ты тщательно накладывала иллюзию. Ты была почти не похожа на свою мать. Но если знаешь каждую черту ее лица, каждый изгиб фигуры, сходство уловить можно. Да и все данные сходились – сирота с необычайно сильной водной магией. И в тот же момент я понял, что ее дочь – единственная, кто может потушить мой проклятый огонь!
– Но почему тогда ты не хотел, чтобы я поступила?! Говоришь ведь, что хотел найти и позаботиться!
– Я сам тогда плохо понимал, чего хочу! – бросил Герат. – Я понятия не имел, что мне с тобой делать. Слишком внезапно ты появилась. Помнишь, я сказал: «Определите судьбу этой девушки без меня». Потому что я действительно не знал, что теперь делать с тобой. Я испытывал к тебе слишком противоречивые чувства. Неприязнь – что ты его дочь. И радость вновь видеть ее отголоски в тебе. И эта твоя уникальная способность… Я не хотел видеть тебя в академии поэтому. И не только. На мой взгляд, самым безопасным для тебя было вообще не получить магического образования, затеряться среди тысяч людей с начальной магической силой. Но мэтр Соло был прав, что ты могла не затеряться, а попасть в беду. Этого я не хотел. Знаешь, весь первый семестр, что ты училась, я еще думал спрятать тебя подальше. Отчислить, а потом обеспечить безбедное существование. Но потом…
– Что потом? – обреченно спросила я.
– Я решил спрятать тебя по-другому. На самом верху. Дать тебе образование, а потом сделать своей Великой. Так, чтобы никто не мог добраться до тебя. Кроме меня, разумеется. Заодно получить Великую, которая в состоянии решить мои проблемы с избыточным огнем. И знаешь… Это сложное чувство. Но твой отец, герцог, предлагал мне быть на его стороне. Я отказался. Кто знает, как все было бы, если бы я согласился. Где-то подспудно мне хотелось… В память о ней. В память о них… довести до конца их дело. Сделать то, что не доделал Сампрэ. Потом я наблюдал за тобой. Ты как-то запала мне в душу. Правда, я думал, что это память о Клаудии. А дальше ты все знаешь…
– А как еще? Разве не память?! – резко бросила я, посмотрев ему в лицо. – Ты любишь во мне мою мать, разве не так?
– Я люблю тебя, какая разница почему! – почти огрызнулся Герат. – Тебя. Ты похожа на нее, но ты другая. Клаудия была мягкой и нежной, гармоничной и самоотверженной. В тебе же есть похожее… но ты… ты другая! Ты взбалмошная, противоречивая, амбициозная в конце концов! Слишком чувствительная и неуравновешенная. Но я люблю тебя, именно тебя, вот такую! – он сжал губы и резко взял себя в руки. – Не нужно усложнять, Астер. Мы тратим время. Нам нужно работать.
– Работать?! – Я вскочила на ноги. – Ты хочешь сказать, ничего не изменилось?! Вот так просто – рассказал историю и давай действовать дальше?! Ты хоть понимаешь… – идиотские слезы все же потекли по лицу. В глазах Герата сверкнула боль, он шагнул ко мне, взял за плечи. Но я вырвалась. – Не прикасайся ко мне! Даже не пробуй! Тебе не скрутить меня теперь, моя магия сильнее! Хочешь попробовать?!
– Да, сильнее, – как можно спокойнее сказал он. – Я сделал из тебя Хранителя.
– Ты сделал? Я в любой момент могла прорвать кокон. Просто боялась… огласки. Я… я так хотела помочь тебе. Готова была пожертвовать всем, чтобы вылечить тебя. Что же… Магистр Ванирро, – я сглотнула слезы. – Вы исцелились. Вы придумали, как в этой сложной ситуации мне спуститься и разбудить моего дракона. Я благодарна вам. Думаю, мы больше друг другу ничего не должны. Нас ничто не связывает.
– Астер, да что же ты делаешь! – Герат снова шагнул ко мне, но я резко выставила руку и жаркой волной воздуха отшвырнула его на шаг назад. Он удержал равновесие, развернулся, на несколько мгновений схватился за голову. – Я ведь давно хотел убрать портрет. Но забыл, когда все это закрутилось! – посмотрел на меня. – Неужели ты не можешь принять, что я любил и твою мать тоже?! Глупо ревновать к прошлому и к собственной погибшей матери!
– Да не в этом дело! – я выдохнула. Да, нужно успокоиться. Теперь у меня слишком много сил. Слишком большая ответственность – и за себя, и, возможно, за весь мир. Пока я единственный Хранитель. И я одна. У меня больше нет Герата. – Герат, я могла бы принять это. Я… сомневалась бы, но, наверно, поверила бы в твою любовь опять. Дело не в этом. Почему ты врал мне все это время?! Почему не сказал, что знаешь меня, почему не открылся, когда мы уже были вместе?
– Вот поэтому – я уже говорил. Знал, что ты отреагируешь так, – он тоже взял себя в руки и пристально, даже с каким-то осуждением смотрел на меня. Только на дне глаз плясала огненная боль.
– Ты мог просто поговорить со мной, еще до отбора. Предложить помощь. Ты мог признаться, когда мы с тобой стали доверять друг другу. Вернее, нет, когда я стала доверять тебе, – я горько усмехнулась. – Ты-то, выходит, никогда мне не доверял до конца.
– Я ни разу не соврал тебе. Лишь умалчивал.
– Суть не меняется. Ты мог все это. Но ты предпочел играть со мной. Даже мучить меня – тогда, в начале. Я не принимаю этого, – я выдохнула и снова сглотнула слезы, собравшиеся комом в горле, когда я собралась произнести то, что хотела. – Таросси Ванирро, благодарю вас за все. Завтра я спущусь в подземелье и разбужу Гайнира. Мы улетим, возродим институт Хранительства, свергнем династию Статира. Вы можете действовать на свое усмотрение. Можете даже доложить Статиру, возможно, он все еще немного вам доверяет.
– Не ожидал от тебя такой жестокости, – сквозь зубы сказал Герат.
Но я продолжила, словно не услышала его:
– Это ваше право. Но я не выйду за вас замуж. И не стану вашей Великой. Никогда. Прощайте, Великий магистр. Где-то там должно быть мое платье, – я отвернулась и пошла в зал, чтобы скрыть рыдания. – И амулет…
– Астер, стой! – Герат бросился за мной, схватил за плечо и рывком развернул к себе. Его лицо было перекошено. Глаза пылали. Как бы не пришлось уходить с настоящей дракой, подумалось мне. А ведь и сейчас я не смогу причинить ему боль… Но он лишь заглянул мне в глаза и твердо, медленно произнес. – Остынь. Успокойся. И ты передумаешь. Слишком многое стоит на кону. Впрочем, – на мгновение отвернул лицо, видимо, тоже хотел скрыть боль. – Делай, что хочешь. Только не иди на отбор Клауса! Я всего лишь обманывал тебя. А он убил твою семью. Наверно, я заслужил вот это. Но, – он снова вгляделся в мои глаза, – завтра я буду ждать тебя возле дракона. Ты отказалась от меня. Я от тебя – нет. И если меня там не будет – значит, война началась. Тогда убегай на край света. С драконом или без него.
– Я больше не побегу. Никогда, – всхлипнула я. И, прежде чем он смог бы обнять меня, шагнула в сторону.
На полу лежало сорванное им платье. Мгновения я задумчиво смотрела на него. Герат – на меня. Потом подошел, достал из стола амулет и протянул мне.
– Не забудь.

Глава 56

Герат 

Это сильно все усложняет. Теперь, когда Астер не хочет меня знать, защитить ее будет сложнее. И у меня очень мало времени. Ждать, когда она придет в себя и одумается, пытаться самому достучаться до нее – уже просто нет возможности.
Я взглянул на часы. Было девять вечера. Завтра испытание. А у меня нет… ни Астер, ни того, что я надеялся сегодня получить. Мои люди со мной еще не связались.
В ушах так и стоял хлопок дверью, когда она вышла, а перед глазами – ее спина. Подчеркнуто прямая, она явно старается держать гордую осанку, хоть ей, может, даже больнее, чем мне.
С непривычки всегда больнее.
Хорошо мы друг друга приложили. Прямо огонь и вода, ничего не скажешь.
Я усмехнулся. На переживание собственного горя у меня просто нет ни секунды. Пусть душа рвется на части, но я должен все подготовить.
И да… нужно дать ей остыть без меня. Бывают ситуации, когда любое твое слово, любой жест будет истолкован превратно. Что бы я сейчас ни сказал Астер, буду для нее обманщиком, манипулятором и лгуном. В чем-то она даже права.
Нужно, чтобы сама ощутила, насколько мало значит нанесенная ей обида перед тем, что мы собираемся совершить.
Девочки плачут, так бывает… Девочки топают ногами, капризничают и хлопают дверьми. Так говорил я себе, успокаивая. Я знаю это, сколько раз сталкивался. Даже старая Касадра иной раз превращалась в такую девочку.
Только вот слишком больно мне самому от слез этой  девочки!
Иногда помогает шутливо выпороть ее – некоторые просто напрашиваются, провоцируют и умоляют об этом (вот, например, Касадра). Иногда… объяснить ситуацию – некоторые девочки на редкость разумны и расчетливы (вот, например, Тария). Иногда – искренне попросить прощения (вот, например, у Астер?). Последнее, что приходит в голову. Но тут нужно, пожалуй, именно так.
Но не прямо сейчас! Сейчас она скажет: «Я прощаю вас, таросси Ванирро. Но вернуть наши отношения не нахожу возможным. Благодарю за извинения».
Тьфу!
Астер, ты бываешь на редкость горда и несговорчива. В этом даже похожа на меня. Не на свою мать – почти святую Клаудию. А на кого-то вроде меня и пресловутой Касадры.
Извинения пригодятся. Когда она сама вернется, ощутив, как ей не хватает меня.
Я снова усмехнулся.
А ведь Астер права. Я и сейчас просчитываю ситуацию, ищу подходящий момент, чтобы говорить с ней. Хоть хочется броситься за ней, остановить, прижать к стене и целовать, выпрашивая прощения. Пока не простит. Пока я не вымолю у нее это прощение! Или хотя бы шанс на него.
Я сделал шаг вперед. Чего я жду, старый идиот?!
Вот и беги, кретин, а то, не дай бог, совсем ее потеряешь!
В этот момент сработал телепорт. Послание, которое я ждал полдня, наконец пришло.
«Операция прошла успешно, – писал главный из моих людей. – Вещица у нас».
«Через четверть часа у меня в кабинете. Полог невидимости», – ответил я и сжег письмо. Знал, что на другом конце телепортической связи поступят так же.
Спустя четверть часа я принимал Ангорса Сэя – одного из огненных боевых магов, с которым мы работали в мои шпионские времена. Надежный человек.
Мы встретились в тайной комнате моих деловых апартаментов.
Ангорс протянул небольшую призму в обрамлении из белого золота на длинной золотой цепочке.
Я взял артефакт за цепочку, вглядываясь. От него исходила странная магия. Совсем незнакомая мне. Неудивительно. Магия для блокировки и отъема магических сил все эти тысячи лет была доступна лишь отдельным представителям рода Статира. Вероятно, даже сам Статир не смог бы использовать этот артефакт. Могли лишь изредка рождавшиеся подобия короля Саора. Таким подобием и был Клаус.
– Удалось подменить артефакт или только украсть? – спросил я.
– Удалось и то, и другое. После мэтр Остар поработал над психикой вора. Как и было прописано в его договоре, после выполнения задания он забудет обо всем совершенном.
– Отлично! – похвалил я. – Мэтр Соло с его людьми сделали хорошую копию. Думаю, принц распознает подмену далеко не сразу. Благодарю.
Мы пожали друг другу руки, и я вызвал мэтра Соло. Будет недурно, если он разберется в том, как работает артефакт. А если я научусь использовать его, что почти невозможно, то победа в войне обеспечена. Статир с Клаусом не захотят пережить подобного тому, на что обрекали других.
Время от времени я подходил к телепорту – вдруг она что-нибудь мне написала… Но ничего не было.
Подумал оставить мэтра разбираться с артефактом, а самому рвануть к Астер. Хватит! Она должна была уже обрести ясность мысли.
– Герат, послушай, – сказал вдруг мэтр Соло. – Конечно, этот предмет – оригинал. Именно о нем идет речь в источниках, именно он был на Саоре, когда он отнимал силу Хранителей. Это явно очень древняя вещь, она хранит отпечаток событий, которым была свидетелем. Но…
– Что «но»?
– Боюсь, мы ошибались. Эта штука – лишь артефакт для направления силы. Она не может втягивать в себя магию других или блокировать ее.
– Значит, артефакт лишь для отвода глаз?! Ложный слух, пущенный предками Статира, чтобы скрыть правду. А на самом деле эти двое – Саор и Клаус – отнимают силу сами? Нет артефакта, а есть маги, наделенные уникальным свойством.
– Боюсь, что так, Герат…
– Вызовите Ангорса и обеспечьте обратную подмену артефакта. Надежнее, если Клаус утром увидит его, – сказал я. – А я пойду к главному действующему лицу нашей пьесы… И еще, мэтр Соло…
Я дал ему еще одно задание. Мэтр Соло кивнул и ушел.
Задача становилась сложнее и сложнее. Я собирался подменить артефакт Клауса на такой же, но безобидный. Мэтр Соло хорошо поработал над тем, чтобы по поверхностной энергетике он не отличался от оригинала. Теперь же получалось, что Клауса можно только убить. Потому что его уникальное свойство умрет лишь вместе с ним. Даже сделай мы из него покорного безумца, опасная способность будет дремать в нем.
Дверь в кабинет просигналила – громко, настойчиво, как в случаях, когда в нее агрессивно стучатся. Я провел рукой, чтобы посмотреть, кто там.
Четверо придворных магов Статира. Трое из них – мои знакомые. Но не более того, они не работают на меня и не лояльны ко мне.
Придется открыть. В противном случае, очевидно, будет штурм.
– Великий магистр, приносим извинения за поздний визит, – услышал я, когда распахнул перед ними дверь. – Его величество прислал нас пригласить вас. Он хотел бы поговорить с вами прямо сейчас.
«Ловушка, очевидно», – подумал я. Только вот попробуй я отказаться, и Астер окажется в заложниках.
Нет. Если кому и быть в заложниках, то не ей.

Астер 

Что же я наделала?! Что наделала?! – крутилось в голове, когда я бежала по коридорам. Бросилась бежать, как только повернула за угол. Пока Герат видел мою спину в отдалении, я хотела казаться независимой, несломленной.
Казаться, к сожалению. Не быть.
Бежать, потому что иначе побегу обратно. К нему. Брошусь на шею в слезах.
Без него мне сразу стало страшно. Как выйти победителем во всей этой истории без него? Да будь я хоть тысячу раз Хранитель, опытные Статир и Клаус просто скрутят меня в бараний рог. Обведут вокруг пальца!
И все это из-за того, что я не смогла пойти против своих чувств, отставить их в сторону. Ведь никто не заставляет меня снова отдаться ему со всей страстью. Просто доделать то, что начали вместе, выиграть войну против Клауса. А потом уже рвать с Гератом. Если не смогу простить. Если сочту нужным рвать…
Нет!
Запыхавшаяся влетела в свою комнату. Заставила себя дышать медленно, словно расставляя по местам все в организме. Разделась и залезла в бассейн. Поймала Криса и Керри, положила себе на грудь: «Успокойте». Коснувшись меня, маленькие драконы заурчали от удовольствия.
Ах да… Они ощущают силу Хранителя. Для них счастье быть рядом со мной. Раньше они ощущали во мне скрытого Хранителя, этого было достаточно, чтобы признали хозяйку. Теперь же они просто нежились в моей энергетике, поднимали маленькие головки и преданно смотрели крошечными глазками. И словно разглаживали мою силу, елозя лапками по груди.
Нет. Я не пойду обратно к Герату из страха за себя. Не пойду. То, что он сделал, перечеркнуло все.
Дело ведь действительно не в любви к моей маме… Я сама люблю свою маму. Я понимаю, как можно ее любить! Да ее вообще невозможно не любить!
И я могу поверить, что он любил ее, а потом меня. Не то чтобы совсем отдельно. Ведь, конечно, отправным пунктом любви ко мне было то, что я ее дочь, наше сходство. Именно это привлекло его внимание ко мне. И Герат прав, мы с мамой слишком разные. Мне даже стыдно, что я такая взбалмошная и обидчивая… совсем не такая, как эта святая женщина. И да, думаю, он полюбил меня саму.
Я могу в это поверить.
Я ощутила бы, если бы в его отношении ко мне было лишь восхищение знакомой ему внешностью и поиск призрака внутри меня. Герат принимал меня такой, какая я есть, и любил именно меня. Даже моего жизненного опыта хватает, чтобы понять это.
Но то, как он скрывал от меня все! Узнав меня еще двенадцать лет назад, он ни разу не показал своего знания. Притворялся, что не знает, когда поцелуем сорвал с меня маску! Делал незнающее лицо, когда я сама назвала свое имя. «А я Астер Гайнори!» – вспомнилась мне ночь в подземелье. Ну что ему стоило признаться, что давно узнал меня и как-то мягко, нежно убедить, что он на моей стороне?
Так и не рассказал! Ни когда признавался в любви и предлагал руку и сердце, ни когда привел меня к себе и взял со всей своей огненной страстью. Видимо, он вообще не собирался об этом рассказывать?! Врать мне всю жизнь…
Я сжала зубы от злости. Нет, Герат, я не пойду к тебе.
Тебе придется переломить эту ситуацию – не знаю как. Ты потерял мое доверие, тебе его и возвращать. А если не захочешь возвращать, значит, и не любишь.
Не любишь… Не потому, что любил мою мать. А потому, что не говорил правды, не был со мной искренен. И потому, что слишком гордый, чтобы просить прощения у женщины. Может быть, так?!
«А может, это ты слишком гордая? – спросила спокойная и разумная часть меня. Этакая Астер – умница-разумница. – Ты послала его. Ты его тоже обидела! Тебе тоже есть за что извиняться. Лучше бы заехала ему по лицу, приложила водой, огнем, землей и воздухом. Выпустила бы пар. А потом рыдала бы в его объятиях. А он целовал бы твои волосы, гладил, успокаивал. И конечно, простил бы тебе все и сразу. И ты ему…»
Неуправляемые слезы потекли по лицу при этой мысли. Я бросила взгляд на телепорт. Ну, может, он хоть напишет мне что-нибудь! Должен же он хотя бы попробовать помириться!
Мне достаточно одной строчки – и я вернусь к тебе, Герат! Лишь одной строчки, которая бы значила, что ты готов бороться за мое доверие, что тебе не все равно!
Но телепорт молчал, а на меня накатывало горькое оцепенение сильного горя.
У меня было два любимых могущественных союзника.
Герат. И Гайнир. Теперь остался только спящий дракон. Как сказала Герату – разбужу дракона и улечу. Похоже, только это теперь и остается.
Я обманулась. Герат и не любил меня. Может быть, сам думал, что любит. Но на самом деле, если бы любил, он бы уже ввалился в мою комнату, поднял меня из бассейна, прижал к груди…
Все было обманом.
Словно во сне, я легла в постель. Создала влажное облако для драконов и снова уложила их себе на грудь, попросила усыпить меня.
Слишком больно. А перед испытанием нужно выспаться. Сон, как и еда, необходим даже Хранителям.

Глава 57

Проснулась я оттого, что кто-то елозил по моему животу и груди. Конечно же, это были драконы. Крис и Керри кувыркались на мне: подпрыгивали, опрокидывались на спинки и терлись о мою кожу.
Это было так щекотно, что сон тут же слетел с меня.
– Да что вы делаете, малышня?! – я поймала обоих, взяла в руки и стала разглядывать. – У вас что, чешется что-то?
К моему удивлению, оба дракончика посмотрели на меня разумным, понимающим взглядом. И я ощутила странную вещь… Касание чужого разума к своему, похожее на то, когда менталист смотрит верхние слои твоей памяти. И вместе с этим у меня в голове прозвучало нечто подобное веселому: «Ага!»
Ничего себе! Выходит, так работает сила Хранителей с драконами? Ведь драконы и их всадники общались именно телепатически. Это маленькие драконы, но моя сила сработала!
– А на спине чего елозите?! – шутливо-строгим голосом спросила я. – Крылья режутся?
«Ага!» – снова пронесся у меня в голове хор двух радостных голосов.
– Правда, что ли? – лукаво изумилась я. Повернула обоих спинками к себе и не поверила своим глазам: у каждого на спине, чуть дальше уровня передних лапок, топорщились небольшие бугорки.
«Вот что значит переспать с Хранителем! – подумала я. – Хм… Интересно, а у Герата ничего там не вырастет?»
Но при мысли о Герате острая боль ударила в сердце. Я замерла. Я не могу позволить себе ощущать ее в полной мере.
Сглотнула, погладила дракончиков, сказала им, что надеюсь, крылышки действительно вырастут. Это ведь такое чудо! Ни я, ни они не могли даже мечтать об этом! Встала, посадила малышей в бассейн. Вот начнут летать, тогда другое дело, а пока им еще нужна водная среда.
Стала собираться. До испытания оставалось полтора часа. Если учесть, что я не ела со вчерашнего утра, следовало плотно позавтракать.
Пока собиралась, была какая-то мертвая. Мысли о Герате я не пускала в голову. Нельзя. Иначе не смогу пройти испытание. Душевная боль отнимает силы, делает человека рассеянным.
Поэтому ощущала я лишь мертвое смирение. Такое, как чувствуешь, когда твою потерю уже не вернуть и остается лишь делать то, что должен. Когда ты идешь вперед, зная, что можешь умереть, то это не страшно. Потому что страшнее уже произошедшего быть не может.
Сегодня я стану всадницей дракона. Или умру, наверное.
А Герат… Скоро я его увижу. Он ведь должен прийти на испытание. Сердце забилось при мысли, что я смогу посмотреть ему в глаза. Только что я в них увижу?
Оделась в спортивный костюм, прикрепила меч на пояс – может пригодиться. На этот раз это был меч, данный мне Гератом. Усмехнулась, глядя на него. Когда он вручал мне его, я так ему верила. Мне было так приятно, что пойду на испытание с его оружием.
Проверила амулет под рубашкой. Он не скроет, что я сейчас владею всеми стихиями. Но это будет выглядеть, как обычные последствия объединения стихий. Он скроет немереную силу Хранителей, особую энергетику. А косые взгляды по поводу объединения… Да мне на них наплевать!
Драконов не возьму. Пусть живут, отращивают крылышки. Если что, уверена, Керра позаботится о них.
К спуску в подземелье я пришла последней из конкурсанток. Герата не было. Статира тоже.
Тут стоял Клаус с торжественной улыбкой на лице, несколько королевских гвардейцев и пять девушек, оставшихся на отборе после конкурса по боевой магии: Тария, Сара (так и не вылетевшая до сих пор с отбора), а еще Маринна, Тера и Кит – сильные воздушные магички.
Мое появление приковало ко мне все взгляды. В глазах Маринны и Теры появилась грусть, мол, куда там состязаться с той, что владеет всеми стихиями.
Но мне было не до них. Герата нет. Почему? Настолько не хочет меня видеть? Или с ним что-то случилось? Впервые с момента, как мы расстались, я испугалась за него. Только не это…
– О-о, долгожданная тарра Гварди! – радушно улыбнулся принц. – Вижу, Великий магистр позаботился о стихиях для вас… – многозначительно вздохнул он. – Что ж, это не запрещено. Дамы, итак! Я рад…
– Ваше высочество! – перебивать принца было полнейшей бестактностью, но мне как никогда было наплевать. – Мы ожидали, что здесь будут его величество и магистр Ванрирро!
– Не извольте беспокоиться, любезная тарра Гварди! Его величество и Великий магистр будут ждать по ту сторону испытания. Позвольте я объявлю условия конкурса. Итак, – повторил он. Кажется, Клаусу доставляло удовольствие говорить пафосные торжественные фразы. Или этим он скрывал свое ехидство. – Мы начинаем последнее – королевское – испытание. Я лично подготовил его по указанию его величества. Та, что сможет пройти полосу препятствий, займет должность Великой. Представьте себе, – Клаус понизил голос, – что каждая из вас уже стала Великой. И вашего любимого ректора похитили и заточили в подземелье. Ректор и его Великая опираются друг на друга. Он пройдет через пламя, воду и все стихии, чтобы спасти ее. И она должна поступить так же. Великая должна быть смелой, уметь справляться с самыми экстремальными ситуациями и стать истинной поддержкой своему партнеру, если это потребуется. Думайте об этом! Испытание серьезное, поэтому те из вас, кто опасается позора или небольших травм, могут сейчас покинуть нас, вы будете автоматически отчислены с отбора. Остальным следует спуститься в подземелье и следовать в направлении, указанном светящимися стрелками. В любой момент вы можете повернуть обратно, и тогда тоже будете отчислены. Выиграет лишь та, что дойдет до конца. Если таких будет несколько – выигрывает та, что дойдет первой. Итак, дамы, кто-нибудь хочет уйти сейчас?
Девушки начали переглядываться. Сомнения не было лишь на лице у Тарии. И у меня.
Неожиданно заговорила Сара:
– Я знаю, что не пройду испытание. Не вижу смысла тратить время. Удачи, Илона… и остальные!
Я про себе похвалила ее. К Саре присоединилась Кит.
Нас осталось четверо: я, Тария и Маринна с Терой.
– Что ж, можете войти все вместе, а дальше как пойдет, – сказал Клаус.
Я первая сделала шаг вниз по ступенькам.
Впереди шли я и Тария. Другие две девушки ступали осторожно, неуверенно. Явно боялись. Из завсегдатаев подземелья здесь была только я. Да и план испытания видели только я и Тария. Подловато… Но ведь я иду туда не для того, чтобы обыграть других девушек. Я иду, чтобы изменить историю. У меня просто нет другого выхода.
Когда спустились, увидели развилку. Если пойти направо, то бесконечно длинные коридоры приведут к дракону. Если налево – будет другая путаница коридоров и подземных пещер. Светящаяся стрелка, ослепительно яркая в полутьме, повисла перед нами. Она указывала налево.
Я вздохнула. Никто идти первым, конечно же, не хотел. Все хотят идти след в след за фавориткой.
И тут тонкая, но крепкая рука сжала мою кисть.
– Я с тобой, – прошептала мне Тария. – Будем сражаться вместе!
Странно, но мне показалось, что она говорит не об участии в испытании. В испытании мы соперницы. Тария все еще моя главная конкурентка. Она говорит о чем-то большем, вкладывает другой смысл.
– Спасибо! – я ответно пожала ей руку и на мгновение обернулась к ней.
С Тарией было что-то не так…
Она светилась. Не вся, конечно. Но в центре ее груди я увидела ясное, теплое свечение – маленький огонек, как уголек, он почти не греет, но его можно раздуть. И я точно знала, что могу это.
Сейчас не время выяснять, кем были предки Тарии. Но теперь я точно знаю, в ком еще спят силы Хранителя. В этой спокойной, расчетливой девушке. Не все Хранители были благородными рыцарями. Среди них были и одаренные шпионы, и искусные в интригах царедворцы. Но все они хранили наш мир – каждый в соответствии со своим талантом
Это немного подбодрило меня. Даже страх за Герата отошел на задний план.
Я свернула влево. Согласно плану скоро должно быть первое препятствие – на умение противостоять стихии земли. Стало темнее, мы с трудом разглядели большой разлом в земле шириной со спину дракона. Тоненькая ниточка скалы, похожая на бревно через ручей, вела на ту сторону. Хорошо, что шли медленно, никто не сделал слишком большой шаг и не ухнул вниз.
– Мы что, должны здесь перейти?! – испуганно спросила Маринна, ее голос разнесся в тишине подземелья.
– А другого варианта нет, – невесело усмехнулась я. – Насколько я знаю, любая воздушная может включить пассивную левитацию, если сорвется.
– Но на нее уйдут все силы! – возмутилась Тера. – Не останется ни на что другое! Какой… – оказывается, она знала весьма крепкие словечки, – сделал это испытание!
– О, это мы знаем точно! – вновь усмехнулась я. – Он только что этим хвастался!
– Ну и гад! – темпераментно заявила Тера.
Ну да, испытание делалось так, чтобы его могла пройти лишь сильнейшая воздушная и та, что владеет всеми стихиями, как я.
– Кто первый, я или ты? – спросила Тария у меня.
– Давай я, все же у меня все стихии, – ответила я. Мы с Тарией знали, что это препятствие не ограничивается прогулкой над бездной. Переглянулись, и она кивнула.
Я аккуратно ступила на тонкую полоску камня. Держать равновесие умела хорошо, это не потребовало усилий. Знала, что произойдет дальше. Но когда сверху на меня полетел огромный каменный блок, сердце ухнуло раньше, чем я успела поднять руку.
И все же успела. В этом испытании нужно было, стоя на крошечной полоске твердой почвы, создать мощный поток воздуха, который поставит блок на место, и не дать ему зашибить тебя. Ясно, что он должен остановиться в нескольких сантиметрах от лица конкурсантки. Вреда не нанесет, но девушка вылетит из отбора, если не остановит его раньше.
Мне не нужен был воздух. Навела на него руку, немного усилий – и блок посыпался вниз безобидной пылью.
Еще четыре шага – и я на другой стороне.
– Ну ты даешь! – крикнула мне Маринна с другой стороны. – То есть путь свободен?
– Боюсь, что нет! – крикнула я в ответ. Потому что, когда Тария пошла вслед за мной, произошло то же самое. Другой блок сорвался вниз, и лишь мощный ураганный удар Тарии остановил его. Она застыла посредине пути и ввинчивающими движениями руки заставила блок отправиться на место.
– Девочки, готовьте ударную волну заранее! – крикнула Тария Маринне с Терой.
Тера аккуратно шагнула на полоску камня. Шаг, второй… Когда каменная громада пошла на нее, она зажмурилась. Но удержала равновесие. Созданная ею ранее волна встретила скалу, та спружинила на ней, как на подушке. И да… Тера работала долго. В итоге я подошла к самому краю и просто помогла ей вкрутить блок на место, добавив к ее ветру свой.
– Уф… – Тера без сил осела на руки Тарии. По лицу текли капли пота, смешивались со слезами. – Я… я не смогу пройти дальше… очевидно… – плакала она. – Не для нас это испытание делали!
– Не для вас, – сжала зубы Тария. – Ох, посмотрите!
Мы увидели, как на другом конце Маринна встала на каменный мостик. Она шла увереннее Теры, и заготовленная ею волна была сильна. Но что-то пошло не так.
Словно страшный сон, я увидела, как тоненькая девушка на мостике пошатнулась, отклонилась в сторону, теряя равновесие, волна ослабла от потери концентрации, и идущая на нее каменная глыба впечаталась ей в живот острым краем.
Удар прошел по касательной, но нас оглушил крик боли. Тонкая фигурка полетела вниз…
И так же, словно во сне, я поднимаю руку, направляю на камень – он рассыпается пылью. Бегу к центру мостика, создаю воздушную сетку, ловлю в нее тело Маринны. Еще усилие – поднимаю ее наверх и направляю к Тарии. Та принимает ее, укладывает на землю.
Я бегу обратно, склоняюсь над девушкой.
– Будь ты проклят, Клаус! – шиплю я в темноту. – Будь ты проклят, гад и обманщик!
Мы переглядываемся с Тарией и Терой.
– Так нечестно. Так не может быть! – орет Тера. – Получается все по-настоящему?! Мы можем погибнуть?! Блок ведь должен был остановиться, всегда все останавливается…
– Да, должен. Но не остановился, – спокойно констатирует Тария.
Маринна застонала. К счастью, она была жива. Тария владела медицинской магией лучше меня, поэтому она осмотрела Маринну.
– У нее переломаны все ребра и просто сильный шок. Потерпи, мы подумаем, что сделать… – сказала она. – Нам решать. Либо мы все силы пустим на лечение Маринны, либо пройдем испытание дальше. На то и то сил не хватит.
– Подожди, – сказала я, с грустью глядя на девушку, лежащую перед нами. Силы Хранителя хватит на все. – Тария, направь немного… Моя сила – твое руководство, проследи, чтобы я не срастила, что не нужно, – нашла в себе силы улыбнуться, положив руки на живот и грудь Маринны.
Сила ровным потоком потекла через мои руки. Тария положила ладони поверх моих кистей и помогла правильно распределить ее. Вскоре в лицо Маринны вернулись краски. Она со вздохом села.
– Что это было? О-о… Девочки… спасибо! Илона, ты… Ты спасла меня! Кто ты?
– Я? – искренне улыбнулась я. – Возможно, я будущая Великая. А возможно, кто-то еще, – и серьезно обвела глазами спутниц. – Девушки, уходите. Идите обратно. Это не позор и не бегство. Испытание нечестное. Мы шли на конкурс, а пришли на…
– Бойню, – подсказала Тария.
Маринна и Тера кивнули. Видимо, оставаться в подземелье у них не было никакого желания.
– А пойдем обратно – опять эта гадость полетит?! – передернув плечами, спросила Маринна.
– Нет, уверена, что нет, – покачала головой Тария. – Препятствия на пути сюда, а не обратно. Мы подстрахуем, переведем обратно.
– Мы? – остро взглянула я на Тарию. – Ты, Тария, тоже уходи. Нельзя рисковать вашими жизнями.
– А твоей, значит, можно? – вдруг рассмеялась Тария. – Нет, Илона, я пойду с тобой, – и добавила, мгновенно создав полог тишины, в котором лишь я услышу ее: – Не чтобы выиграть испытание. Просто… я буду с тобой почти до конца. Защищу, если потребуется. Герат сказал не оставлять тебя одну. Да я и сама не оставила бы.
Я видела, что она не врет. И не держит камня за пазухой. И ей не нужен Герат. Теперь я чувствовала ложь и правду, словно обрела особые ментальные силы.
Увидела бы я сейчас Герата… и все встало бы на свои места, подумалось мне. При мысли о нем острое чувство страха ударило в душу. «Я буду ждать тебя у дракона! – вспомнилось мне. – И если меня там не будет, значит, война началась. Тогда уходи на край света…» Я ощутила, что нужно торопиться.
Времени почти нет!
– Хорошо, пойдем, – сказала я Тарии.
Мы помогли девушкам перебраться на ту сторону – поддерживали их воздушными подушками с двух сторон, следили, чтобы никакие каменные блоки больше не прилетели. И когда Тера и Маринна, опирающиеся друг на друга, проковыляли за угол, я взяла Тарию за руку.
Не ждала найти в ней настоящую подругу и соратника. Тем более – Хранителя. А нашла.

Глава 58

Герат 

– Да пойми же ты, это единственный шанс удержать его в узде и спасти нас всех! – снова включил свою шарманку король Статир, как только Клаус отправился рассказать девушкам об условиях испытания. Глаза принца лукаво поблескивали. Чувствую, с испытанием что-то не то…
Конечно, этой ночью я не был пленником в прямом смысле слова. Статир всего лишь беседовал со мной. Вполне доверительно. А как еще быть в его ситуации? В конечном счете я мог бы быть могущественным союзником, такими не разбрасываются. Но за стеной я постоянно ощущал присутствие дежурных боевых магов и менталистов, которые должны будут скрутить меня в случае опрометчивых действий.
Нет, тогда момент для них еще не пришел.
Теперь, когда мы сидели на каменной скамье в зале подземелья, в дальнем конце тоже стояла охрана. Якобы чтобы следить за порядком, когда сюда начнут ломиться претендентки на должность Великой. На самом деле – чтобы контролировать меня.
За эту ночь мы с королем окончательно перешли на ты. Во многом мне было даже жаль Статира. Незавидная участь быть отцом чудовища.
– У нас последний шанс договориться! – продолжал Статир. – Мы все в его руках. Я и так живу как на вулкане! Сейчас с этим планом по поводу девушки я его контролирую! Он еще подчиняется мне, его устраивает то, что мы задумали… Пойми же, Герат! Если он сорвется, умереть можем мы все. Ты, она… я – тоже… И что тогда? Хотите нового короля Саора?
– Нет, – я задумчиво покачал головой. Решение нужно было принимать быстро. На обдумывание времени не было. – Не хотим. Но и отдать ее ему я не могу.
– Предпочитаешь умереть? – грустно усмехнулся Статир. – Понимаю. И все же… Так ты лишишь жизни и ее. А наш план сохранит ей жизнь. А может быть, даже силу. Это единственный выход.
– Нет, Статир, – я поднялся, заложил руки в карманы. – Не единственный. Ты знаешь, что еще возможно. Он может отнять магию, но кроме магии бывает и…
– Никогда! – Статир вскочил на ноги. – Я не зарежу своего сына, не изуродую, не заключу в дальней башне! И тебе не дам убить его… Он мой сын, понимаешь ты, Герат?!
– А она – моя женщина, – спокойно ответил я.
– Хочешь драки – дерись со мной, в полную силу, – Статир вперился в меня своим огненным взглядом. Вынул из ножен меч. Я последовал его примеру. – Знаешь, Великий магистр, – король начал обходить меня по кругу, собирая на меч снаряд пламени. – Мне даже интересно. Всегда знал, что лишь ты можешь стать мне достойным противником. Испробуем силы, а? У тебя даже есть шансы стать королем…
– Остановись, Статир, – я поднял руку. – Я не хочу драться с тобой.
– Ты не оставляешь мне выбора! – вдруг крикнул Статир. – Ты хочешь убить его! Любой будет защищать своего ребенка… даже… чудовище!
Он бросился на меня.
Молнией блеснула мысль, что Статир хочет умереть. И делает меня орудием своей смерти.

Астер 

Мы прошли всего тридцать шагов и оказались на развилке. Стрелка, всплывшая в полутьме, показала путь вперед. Но мы знали, что нельзя просто пройти дальше. Два коридора уводили в стороны, здесь должно было быть второе испытание.
– Вроде бы здесь? – переглянулись мы с Тарией.
Да, здесь. Стоило мне сделать шаг вперед, как из боковых коридоров и из того, куда мы держали путь, полезли они. Призрачный зеленый свет залил развилку, в его могильных отсветах живые мертвецы были до омерзения отвратительны. К тому же от них пахло. Не иначе, еще одно испытание от принца Клауса – на способность преодолеть отвращение и сражаться.
Полусгнившие головы, запавшие глазницы, ошметки одежды на костлявых телах, длинные когти. Упокоить тварей можно, лишь отрубив им голову. Ну или еще одним способом…
А вот вода против них бессильна. Можно сколько угодно обливать их водой, горячей, холодной – она лишь придаст им силы.
Мертвые твари выползали, как тараканы, в мгновение ока их стало видимо-невидимо. И едкий, неприятный страх, какой живые чувствуют при виде этого продукта творчества некромантов, начал заползать в душу.
Я выдохнула и инстинктивно сжала ладонь Тарии.
– Что ты готовила для них? – тихо спросила я.
– Воздушный клинок. Хотела рубить им головы, – ответила она. – Но их слишком много!
– Значит, поступим по-другому, – шепнула я. – Клинок – сколько можешь на тех, кто слева, я беру на себя большую часть справа… Кто останется – просто прорубаемся через них! – я обнажила меч.
Тария кивнула и достала свои сабли.
Плотной стеной твари наступали на нас. Когда осталось не больше четырех шагов, Тария первый раз метнула воздушный клинок, и голова одной из тварей шмякнулась на пол. Из шеи торчали обрывки мертвых тканей, желудок свело от омерзения.
Как некроманты с этим работают! Никогда не пойму!
Нет, так не пойдет. Одновременно со вторым ударом Тарии я выставила руку вперед, провела перед собой, обратила воздух огнем и метнула в передний ряд тварей. Они загорелись вонючими факелами.
Стоящие сзади твари пытались прорваться сквозь толпу к нам, некоторые загорались, другие выходили вперед и встречали мой огонь или воздушный клинок Тарии.
Когда их ряды немного поредели, я крикнула Тарии:
– Вперед!
Плечом к плечу мы бросаемся через горящие вонючие тела. Некоторые еще не пострадали, на ходу я кидаю в них огонь, некоторые слишком близко, и мы, забыв об омерзении, рубим их клинками.
Но в какой-то момент… когда мы почти прошли, я понимаю, что становится слишком жарко. Сплошной пожар вокруг, и крутящиеся на месте недогоревшие мертвецы всюду… сзади, впереди, по бокам.
– Сделай что-нибудь, Илона! – кашляя от смрадного дыма, кричит Тария.
И я делаю… Твари уже не так страшны, как огонь и дым, в котором мы начинаем задыхаться.
Я обращаю воздух водой. Огромная волна подхватывает нас и несет вперед по коридору, как можно дальше от обугленных мертвецов. На какое-то мгновение мне кажется, что я теряю над ней контроль, вода начинает крутить нас…
– Останови это! – кричит Тария. – Быстрее! Дальше – клинки!
Я едва успеваю остановить волну. С шипением она оседает, сочится сквозь камни. Мокрые, мы сидим с Тарией на полу, даже смеемся. Ощущение, что едва избежали смерти.
И в этот момент я поднимаю руку…
Тут же что-то блеснуло перед глазами, я отдернула ладонь в последний момент.
Прямо перед нами с обеих сторон выехала стена острых клинков. Они не остановились. Как и тот каменный блок, как и живые мертвецы. Это испытание на выживание. Здесь все по-настоящему. Пролети мы с Тарией еще на полметра дальше, и уже болтались бы посреди коридора, проколотые, как бабочки.
– Сколько их! – ужаснулась Тария. В тот же момент клинки со свистом ушли обратно в стену.
Мы переглядываемся, пытаемся улыбаться друг другу, подбадривать. Но обе знаем, что по плану там еще не меньше тридцати полос таких клинков.
– Опять воздух, – усмехнулась Тария. – Только очень мощная волна воздуха, защита, выставленная заранее, удержит эти клинки. Но даже у меня нет столько силы… Не знаю, как вдвоем.
– Стой, Тария! – Почему-то мне кажется, что времени совсем не осталось. Я должна решить сейчас. – Стой! – я кладу ладонь на ее руку, которой она опирается об пол. Смотрю ей в глаза. Глаза честные. Просто в них куда меньше уверенности в своих силах, чем было в начале испытания. – Ты можешь уйти сейчас…
– Нет, я же сказала, что буду с тобой. До конца! Или пока нужна тебе! – почти огрызается Тария.
– Тогда послушай, – я выдохнула. – Что ты знаешь о Хранителях? – внимательно смотрю в ее лицо. Если начнет юлить, врать, выкручиваться – я почувствую это. Тария так же пристально смотрит на меня.
– Я примерно знаю истинную историю мира, Илона, – твердо, раздельно говорит она.
– Тогда скажи, ты знаешь, что ты Хранитель?
– Я знаю, что Хранитель – ты, Илона, – она продолжает говорить раздельно. – Догадалась сегодня, хоть и не чувствую в тебе особой природы, кроме большой силы и объединения стихий.
– У меня маскировочный амулет, – чуть улыбаюсь я. – А про себя что скажешь?
– Моя мать – дочь графа Кваонна, она говорила, что ее род идет от Хранителей. Рассказывала мне, как сказку в детстве. Я мечтала обрести эту сущность, но никогда не верила…
– Ясно, – сказала я. – Тогда послушай, Тария! Ты стала мне подругой! И соратником! И я… я волнуюсь за тебя! Один Хранитель хорошо, а два лучше! Я должна попробовать! Позволишь?!
– Что, прямо сейчас? – удивилась Тария. – Но как?
– Позволь, – тихо произнесла я и положила ладонь ей на область сердца. Туда, где тлел негасимый маленький уголек. Тария медленно кивнула.
Слова пришли сами. Может, они спали во мне, как и силы Хранителя. Древние формулы, которые произносили мои предки.
– Я, Астер Гайнори, первый Хранитель нового мира, призываю тебя на свет, Хранитель Тария Крейган, – уголек под моими руками растет, раскрывается, как цветок на рассвете.
Отвожу руку и вижу изумленные, но счастливые глаза Тарии. А от ее груди медленно растекается теплое светлое сияние, пропитывает все тело.
– О господи… Спасибо! – шепчет Тария. – Это оно, Илона? Это сила Хранителя?
– Да, – я улыбаюсь. – Это она. Ты теперь Хранитель, Тария. И если я погибну, ты встанешь на мое место. Конечно, сила будет расти постепенно. Понадобится несколько дней, чтобы ты расцвела. Но уже сейчас… посмотри, у тебя есть все стихии… И сил намного больше!
Тария дунула на свою ладонь и с удивлением уставилась на зажегшийся на ней огонек. Собрала пригоршню воды и потушила его. Не с той легкостью, что появилась у меня, но вполне успешно.
– Спасибо, Илона, спасибо! – неожиданно она обняла меня. Я даже ощутила смущение. Ведь кроме силы и истинной сущности я подарила ей большую ответственность и много опасностей. Второго-то амулета у нас нет… – Ты подарила мне себя.
– Пожалуйста… И… меня зовут Астер, – улыбнулась я и поднялась на ноги.
Время утекало, сочилось сквозь пальцы… Чем больше времени я трачу, тем большая опасность может грозить Герату. Пора заканчивать с этим проклятым нечестным испытанием!
– Очень приятно, Астер, ваша светлость! – рассмеялась Тария. – Ох, не знала я раньше, что пытаюсь конкурировать с герцогиней!
– Неважно! И послушай, я не собираюсь проходить это дурацкое испытание до конца. Вслед за клинками будет боковой коридор. Я собираюсь свернуть в него, пройти немного, и за стеной будет зал с драконом. Я иду туда. Он – моя цель. И там должен ждать Герат. А потом будь что будет!
– Я с тобой, – просто сказала Тария. – Вряд ли я могу помочь пробуждению королевского дракона. Но я… могу сражаться, пока ты будешь его будить. Если потребуется.
– Спасибо, Тария, – я с благодарностью положила руку ей на плечо.
Препятствие с клинками было сложным даже для двух Хранителей. Немного посовещавшись, мы решили не возводить воздушную защиту, а сделать силовое преобразование пространства из общей магии. Та же защитная сфера, но другой природы. Просто стихийник, как правило, тратит на нее слишком много энергии и не может долго удерживать.
Силы, особенно на двоих, у нас было много. Но все же, когда я шла впереди и руками обозначала контуры сферы, а Тария сзади поддерживала ее, было страшно. Особенно когда клинки вылетали из стен и упирались в нашу сферу.
А вдруг не устоит? А вдруг следующее лезвие перережет нам ноги или, еще хуже, шею. Ужас, ощущение какой-то нереальности происходящего накатывали волнами. И только что-то внутри – несгибаемое, отрешенное – заставляло переставлять ноги. Делать еще один невозможный шаг.
Когда мы дошли до конца, от напряжения свалились на пол. Пот катился по лицу и тут же холодел. Хотелось свернуться клубочком, отдохнуть, как-то свыкнуться с пережитым страхом.
– Нет времени! – простонала я. Собрала тугой комок силы внутри и распустила его в теле как импульс восстановления и спокойствия. Заметила, что Тария, глядя на меня, сделала то же самое.
И все же мы немного пошатывались, когда свернули в направлении, противоположном указанию стрелки. Здесь было очень темно, но на всякий случай зажигать огонь не стали. Вместо этого Тария применила сложный прием ночного видения, так что мы смогли пусть и расплывчато, но видеть в темноте.
Мы отклонились от курса испытания. Никаких препятствий, кроме темноты, здесь не было. Постепенно я начала ощущать, где на отдалении лежит мой дракон. Там, за стенами, за толщей камня.
Наверное, мы шли недолго, но внутри меня все просто сворачивалось от тревоги и нетерпения. Наконец я остановилась. Вот здесь.
– Прямого пути нет. Но зал с драконом – вот тут, за стеной, – тихо пояснила я Тарии.
– Что ты хочешь сделать? – удивилась она.
– Расплавить стену! – рассмеялась я. Близость дракона придала мне сил. Дух словно взлетал при мысли, что сейчас я увижу его и наверняка смогу разбудить. Разбудила ведь в Тарии Хранителя, а маленьким дракончикам моя сила дала крылья.
А еще… здесь должен быть Герат. Господи, пусть будет! Я попрошу прощения, я приму все. Мы будем вместе. И вместе полетим на драконе.
– Вернее, вот так! – я провела рукой, огнем очерчивая арку, в которую сможет пройти человек. Другой рукой направила силу. Здесь было сложнее, чем с каменным блоком в первом испытании. Меня и зал с драконом разделяли многие тонны скальной породы.
С шипением и треском, медленно, неохотно, но камень под аркой начал распадаться. Тария помогла – аккуратными потоками воздуха разогнала пыль так, чтобы та не мешала. И вот перед нами был проход.
Мы оглянулись по сторонам, не идет ли кто-нибудь из людей Клауса или, не дай бог, он сам. Никого не было. Полная тишина в темном подземелье.
Я первая прошла под аркой.
В зале лежал немой каменный дракон.
Герата не было. Сердце ухнуло вниз.
«Может быть, нужно подождать, он еще не успел?» – подумала я. Но тут же поняла, что лишь пытаюсь себя успокоить. Если бы Герат мог, он бы уже был здесь.

Глава 59

«Если меня нет, значит, война началась», – вспомнилось мне опять.
Значит, это произошло. Война настигла нас. А у меня остается только дракон. Лишь на него надежда. Впрочем, нет, есть еще один Хранитель. Но без Гайнира мы с Тарией вряд ли сможем победить семейку Статира и спасти Герата.
– Проследи, пожалуйста, чтобы никто не появился ни отсюда, ни с центрального входа, – попросила я Тарию. Она быстро нанесла защиту на оба входа – если кто-то появится, раздастся звон. А потом, как заправский охранник, встала посредине зала, сложив руки на груди, и поочередно оглядывала оба входа.
Со слезами на глазах я подошла к дракону. Привычно села на кончик хвоста, обвивавшего огромное тело. Обняла драконью голову.
– Гайнир, миленький, я пришла. Проснись, пожалуйста, я теперь Хранитель, – на всякий случай сняла маскировочный амулет и положила рядом с собой. – Смотри, – улыбнулась я дракону. – Вода, – я прижалась мокрой щекой к морде дракона. – Мы уже пробовали, просто я еще не была Хранителем…
Мои слезы, как в губку, впитались в камень. И так же, как тогда, он начал нагреваться.
– Воздух, – сказала я и ласково дунула на морду Гайнира. Вложила в маленький поток больше силы, заставила пощекотать каменные ноздри.
Да, мне не кажется! Камень нагрелся еще сильнее. Даже стало горячо сидеть.
Я привстала.
– Земля, Гайнир! – От радости, что получается, в голосе прибавилось твердости, слезы на щеках высохли. Дунула снова и превратила свое дыхание в крупицы пыли-земли, заставила их светиться, усыпала ими морду дракона. Они тоже просочились внутрь камня.
От дракона пошел уже ощутимый жар. Мне пришлось отойти на пару шагов.
Осталась одна стихия.
– Огонь, – сделав жест рукой, я зажгла на ней небольшой огонек и провела им по драконьей морде, пламя впиталось в камень.
Жар стал нестерпимым, и я отскочила в сторону.
– Проснись, королевский дракон Гайнир! Вернись в свое тело! – сказала я, не стесняясь пафосных фраз.
Дракон пылал, казалось, внутри камня разожгли топку. Жар, как от гигантской печи, расходился по залу.
– Ну просыпайся же, Гайнир! Мало времени… – прошептала я.
…Мы ждали долго, но ничего не происходило. Камень нагрелся еще сильнее, а потом начал остывать. Так и не остыл до конца, остался теплым. Но дракон не пошевелился, не скинул тысячелетнее оцепенение.
Я пробовала еще несколько раз. Заменила слезы на кровь, пробовала говорить разные слова, по-разному показывать свои стихии дракону. Применяла их в разной последовательности и комбинациях. Предложила попробовать Тарии, и мы проделали ритуал вместе.
Каждый раз итог был одним и тем же. Огромное каменное тело разогревалось, несколько минут пылало от жара, потом остывало.
– Ну что же мы делаем не так?! – воскликнула я. Казалось, решение рядом. Но оно упорно не приходило в голову.
И я поняла одно. Времени нет. А Гайнир так и не проснулся. Почему? Может быть, я что-то совершила не так? А может… древний дракон просто решил не вмешиваться в дела людей. Не возвращаться в мир, где так много войн, предательств, лжи. Я ведь даже могу его в этом понять!
Ведь недаром его дух молчит. Прежде… я слышала его. А сейчас было лишь глухое, безнадежное молчание.
Сражаться придется самой.
Я сама, одна, сделаю все, чтобы спасти любимого и хотя бы попытаться защитить мир от коварной королевской семейки. Да, звучит пафосно! И глупо. Но я Хранитель. И останусь им до конца. Жаль только, недолгая жизнь Хранителя, мне, похоже, выпала… Еще и Тарию тащу за собой…
– Ну почему же ты не проснулся?! – в последний раз упрекнула я Гайнира. – Я так тебя ждала! А как же хваленое благородство драконов? Ваша мудрость и понимание?!
Отвернулась, смахивая слезы. Распрямила плечи и подошла к Тарии. Она ободряюще положила руку мне на плечо.
– Что будем делать, Ил… Астер? – спросила она.
Я полуобняла ее за плечи.
– У нас нет времени пытаться дальше.
Тария понимающе кивнула.
– Я думаю, Герат в плену у королевской семьи в том зале, куда мы должны были прийти в конце испытания. Мы поступим так: разделимся. Я вернусь на путь испытания. Пройду его до конца и попаду в тот зал. Если они не признают меня Великой, будет драка. Если они вообще не планировали выбирать Великую, если все это ловушка – тоже будет драка. Ты же… Тария, на тебя вся надежда! Выходи из подземелья – если нужно, с боем. Отправляйся к принцу Дорию и попробуй привлечь его на нашу сторону! И с ним или без него… поднимай магов и народ. Объяви, что Статир и Клаус нарушают все законы… все возможные законы! Законы нравственности, человечности, нашего государства, в конце концов! Что у них есть возможность отнимать магию!.. Все увидят, как в тебе зреет сила Хранителя, многие захотят пойти за тобой! Среди аристократов много тех, в чьих жилах течет наша кровь! И пришлите мне подмогу, если будет возможность. По-другому никак, мы не можем с тобой обе сгинуть в этом подземелье, нас и так всего двое…
– Астер… – я вдруг увидела, что Тария плачет. – Я сделаю все! Все, что смогу! – рука сдержанной прежде девушки сжалась в кулак. – Да, я подниму магов и народ! Любой ценой! И я подниму их именем Астер Гайнори! Именем воскресшей герцогини Сампрэ! А эти гады поплатятся за все!
Разумеется, в ответ на такую пламенную речь я тоже заревела. Мы обнимались, плача, опирались друг на друга в центре зала, где все так же недвижимо спал дракон.
– Если я погибну, постарайся сама выжить, – прошептала я Тарии, обнимая ее. – И… найди других драконов, попытайся их разбудить… Они нужны миру!
До перекрестка мы шли вдвоем. Потом еще раз крепко обнялись в темноте подземелья. И Тария пошла обратно – к выходу. А я свернула туда, куда указывала висящая в воздухе белая стрелка.
Все же мне придется пройти испытание до конца.

Глава 60

Герат 

Вскоре Статир понял, что недооценил меня. А может, передумал умирать. Когда стало очевидно, что схватка закончится моей однозначной победой, он пустил в бой своих псов.
То есть девятерых охранников, стоявших по периметру зала. Стало сложнее… И если вопрос с боевыми магами решался силой и умением, то с менталистами пришлось тяжело.
Тяжело сражаться, испытывая постоянное ментальное давление, отбрасывая ментальные удары обратно так, чтоб они ранили менталистов рикошетом. Это отнимало силы.
Когда девять тел лежали на полу, четверо из них мертвые (не я начал этот бой!), и на меня пошла огненная волна от самого Статира, признаюсь, я немного устал. На это король и рассчитывал.
А главное, все это отнимало время. Я катастрофически не успевал в зал с драконом к тому моменту, когда, по моим расчетам, там должна была появиться Астер.
Да и поганый принц может прийти в любой момент!
Затягивать схватку со Статиром не стоит. Хотя… есть и другая идея.

Астер 

Только теперь я стала Хранителем. Ощутила всю ответственность за происходящее.
Я одна иду по коридорам, которые приведут к зениту моей судьбы. И я одна отвечаю сейчас за себя. Странно, но чувство одиночества, щедро сдобренное болью, словно окрыляло.
Я как будто взлетела над собой и смотрела со стороны, как мое тело идет по темному подземелью. Как я призываю свои стихии. Вода, огонь, земля, воздух. Мои стихии, моя сила. Теперь она работала сама по себе. Я проходила испытание автоматически, отрешенно.
Страхов не осталось. Я должна пройти здесь. И точка.
Клаус явно строил этот маршрут ради кого-то вроде меня. Не убить, а выявить Хранителя. Потому что никто другой не смог бы его пройти.
А значит, я иду в ловушку. Осознаю это. Но не могу свернуть. Потому что там Герат. И потому что иначе все мои мечты о справедливости и новом мире, в котором драконы летают над землей и хранят мир от неоправданной жестокости, узурпаторов и дисбаланса, останутся мечтами.
На меня снова падали каменные глыбы – и я рассыпала их в пепел. На меня шла стена огня – и я тушила ее водой. На меня летели ядовитые летучие мыши, пригнанные из отдаленных уголков подземелья – и я разила их воздушным потоком. На меня снова шли живые мертвецы, приходилось ступать по тонким мостикам над горящей бездной, приходилось лететь над пропастью, когда пол вдруг заканчивался и никакого моста, ведущего на другой берег, не было.
Я смогла. Потому что я не имела права пытаться. Я должна была смочь. И смогла.
План испытания не врал. В конце я оказалась в прямом освещенном коридоре, он вел в тот самый зал, где должна решиться моя судьба.
В проеме арки виднелись сполохи, что-то взрывалось.
Герат!
Я бегом бросилась туда. И обомлела, когда вбежала внутрь.
Это было красиво. Очень опасно, но безумно красиво. Пожалуй, такую битву можно увидеть лишь раз в тысячелетие.
На полу лежали мертвые и полумертвые тела гвардейцев Статира. А в центре зала сражались два огненных мага.
Герат – высокий, статный, с силой, собранной во всей его мощной фигуре. Статир – тоже высокий и сильный, другой… похожий на разбушевавшуюся скалу, хоть и был огненным магом. Стены огня встречались между ними и гасли, огненные спирали закручивались вокруг их тел и летели обратно в противника, рушились куски скал, призванные ударить соперника… А порой они сближались – и в дело шли мечи, скрещивались с искрами пламени и водоворотами кипятка. Все взрывалось, шипело.
Я моргнула. Слишком эта драка напоминала тот бой, что унес жизни моих родителей.
Нельзя отвлекать его, мелькнуло в голове. Просто подойди и помоги ему!
Но в этот момент Герат заметил меня.
– Молодец, что дошла! – услышала я. В то же мгновение из руки Герата вылетел огненный хлыст, обернулся вокруг тела Статира. Король успел лишь застонать от боли, когда Герат притянул его к себе. Один жест – и меч Герата коснулся шеи короля.
Он не жалел Статира. Стоя сзади, плотно сжимал его хлыстом, а в том месте, где меч касался шеи, потекла тонкая струйка крови.
– Отпусти, Герат! – прохрипел король.
– Нет, Статир, – Герат перехватил хлыст поудобнее. – Если я и отпущу тебя, то потом. Итак. Тарра Илона Гварди прошла королевское испытание. Согласно правилам она становится моей Великой. Так ведь, Илона?!
– Конечно! – крикнула я. Радость во мне смешалась с напряжением. Словно струна натянулась. Я шла сюда драться и умереть. Но, похоже, Герат уже победил в драке без меня. И все может закончиться не так уж плохо.
– Сейчас мы втроем выйдем на поверхность. Придется потерпеть – мой хлыст и меч будут держать тебя до самой развязки. Ты вызовешь на площадь Высшей Магии свой Совет, я – Совет академии. Объявишь испытание оконченным, а тарру Илону – новой Великой. Затем… Впрочем, идем. Расскажу по дороге. Не хотелось бы, чтобы твое единокровное чудовище…
И тут я ощутила за спиной чужое присутствие. Холодный металл коснулся моей шеи, стальная рука обхватила плечи. Я попыталась ударить искристым воздухом, чтобы вырваться. Но словно не могла вдохнуть. Магия рождалась внутри, но не могла вылиться наружу.
– Таросси Ванирро, отпустите моего отца, – произнес Клаус у меня над ухом. – И тогда я не перережу горло тарре Илоне. Вы ведь дорожите ее жизнью?
Лицо Герата перекосилось, но меч в руке не дрогнул. Он зло и сосредоточенно смотрел поверх моего плеча – в глаза Клаусу. Потом медленно произнес:
– Вы тоже  дорожите ее жизнью. Не стоит блефовать.
– О да! – мерзко рассмеялся Клаус и чуть развернул мое лицо, чтобы рассмотреть. Я вцепилась в его руку, пытаясь оторвать ее от себя. Но магия не слушалась, а без нее я была всего лишь слабой женщиной. – Мы с отцом очень дорожим жизнью Астер Гайнори ! Но только жизнью. И тем, что у нее ниже пояса. Я могу не убить ее. Но высосать из нее магию. Не просто высосать, а с мучениями, так, что она станет лишь жалкой идиоткой, которая с радостью раздвинет ноги перед наследником престола, чтобы родить Хранителя нового рода – рода Саора, Статира и Клауса!
– Подонок! – прошипела я и попробовала лягнуть его, ударить ногой. Ничего не вышло.
– Хочешь попробовать, маленькая герцогиня? – рассмеялся Клаус. Но смотрел он только на Герата. Тот – на него. В глазах ректора мелькнул настоящий страх.
– Одновременно, – сказал вдруг Герат. – Мы отпустим их одновременно. На счет три. Один…
На счет три Клаус резко убрал меч, чуть-чуть поцарапав мне шею, и с силой швырнул меня вперед. Как вещь. Спустя долю секунды, убедившись, что Клаус выполнил договоренность, Герат отпустил Статира.
От толчка я чуть не упала, пол полетел в лицо, но меня поймал Герат, крепко прижал к груди, обнял, словно в последний раз. А может быть… и верно, в последний, подумалось мне.
– Я с тобой, прости меня, – прошептала я. – Твоя Великая…
– Я знаю. И ты прости, – не стесняясь королевской семейки, он нежно провел рукой по моим волосам, заглянул в глаза. – Я люблю тебя, моя Великая. Только нам нужно как-то выбраться отсюда. Дракон не проснулся?
– Нет. Возможно, Тария приведет подмогу.
– Тогда тянем время, – шепнул мне Герат. – Клаус блокирует магию. Но я что-нибудь придумаю.
– Как жаль, что вам осталось недолго обниматься, – произнес Клаус с наигранным сожалением.
Я отстранилась от Герата и посмотрела на короля и его паршивого сыночка. Статир выглядел потрепанным, оправляя на себе одежду.
– Откуда вы знаете обо мне? – спросила я.
– О, это очень просто… – начал Клаус.
Но король поднял руку:
– Помолчи, Клаус. Я объясню. Сейчас мы тут все не владеем магией, кроме Клауса. Хороший момент, чтобы поговорить. Клаус, может, нам еще удастся договориться с ними миром!
– Ну что ты, отец, это невозможно. Впрочем, – Клаус махнул рукой. – Мне это доставит определенное удовольствие. Я ведь еще никогда не говорил с живым Хранителем.
– Садитесь, – сказал Статир и устало опустился на камень неподалеку. Но мы с Гератом остались стоять. Он выпустил меня из объятий и сделал незаметный шаг к Клаусу.
Всего пятнадцать шагов до принца…
Я понимала, что он задумал. Наверняка у Герата, кроме меча, есть кинжал или что-то еще. Магия не работает, но Герат хочет попробовать зарезать его.
– Да, Статир! – усмехнулся Герат. – Расскажи Астер правду. Ту самую, что поведал мне ночью! Пусть девочка хотя бы знает, ради чего все это! – еще полшага, словно ректор всего лишь покачнулся.
– Это я и хочу сделать… – вполне доброжелательно улыбнулся Статир. – Кстати, рад приветствовать тебя, Астер Гайнори, герцогиня Сампрэ и дочь моего друга…
– Друга?! – не выдержала я. – Как вы смеете говорить так после…
Статир поднял руку останавливающим жестом:
– Успокойся. Сначала послушай. Может, ты еще поймешь наши надежды. Итак… – Статир вздохнул. – Я дружил с твоим отцом и знал о его планах возродить кровь Хранителей. И знаешь? – король усмехнулся. – Я ведь никогда не был против! Я всегда был не прочь возродить традиции Хранителей, вернуть в мир их драконов. Мне не нравилось лишь одно…
– И что же это? – ехидно спросила я, стараясь привлечь все внимание Статира и Клауса к беседе. А Герат сделал еще полшага.
– Мне не нравилось то же, что и королю Саору когда-то, – сказал Статир. – Что мой род – не Хранители. Только Саор решил этот вопрос слишком резко, изведя Хранителей под корень и спровоцировав тысячелетний сон драконов. Я придумал более гуманный способ. Я понимал, что мне самому никогда не стать Хранителем. Но пусть ими станут мои потомки! Я согласился не препятствовать твоему отцу. Мы с ним договорились, что если ему удастся возродить в себе силу Хранителя, то он не разбудит королевского дракона сразу. Пусть у него родится наследник. Если это будет девочка, то она должна выйти замуж за моего старшего сына. Если мальчик – жениться на моей племяннице. А вот уже их сын или дочь, мой внук или внучка, разбудит королевского дракона, станет и правителем Гайварда, и главным Хранителем. Как видишь, Астер, я не хотел ничего плохого…
– Это как посмотреть, – усмехнулся Герат. За время речи Статира ему удалось сделать еще два шага. Словно ненароком. Только бы Клаус не двигался. И только бы он не догадался!
– Неужели отец согласился?! – изумилась я. Мысль, что отец был готов заранее решить мою судьбу, выдать замуж за Клауса, не укладывалась в голове.
– Согласился. Или сделал вид… не знаю, – ответил Статир. – Он согласился даже отдать своего потомка на воспитание в королевский дворец лет с пяти. Чтобы тот вырос в преданности обоим домам – и дому Саора Великолепного и Справедливого, и дому герцога Сампрэ. Но, похоже, тогда он еще не знал, как это, когда у тебя рождаются дети и ты готов на все ради них… – Статир бросил странный взгляд на Клауса. То ли полный любви, то ли сожаления. Наверное, эти чувства слишком сильно перемешались в нем, чтобы их можно было четко определить.
– Он отказался потом? – спросила я и не сдержала вздоха облегчения.
– Точно! – усмехнулся Статир. – Обрати внимание, не мы с Клаусом нарушили договор. Может быть, это твоя мать, Астер, была против. Когда дело дошло до пункта про женитьбу, он отказался. Сказал, что мы делим шкуру неубитого медведя. Что пока он не Хранитель, а если и станет им, то сам решит, когда ему будить дракона. Хлопнул дверью и уехал. А я от злости предал его имя забвению. Прежде о нем говорили с почитанием, теперь он считался попавшим в немилость, о нем лишь перешептывались. Но время шло. Знаешь, Астер… Я не злой человек. Отходчивый, – он улыбнулся. – Я начал писать твоему отцу письма. Мы почти помирились. Много спорили, но вернулось подобие дружбы. Я узнал, что ему действительно удалось вернуть силу Хранителей и что родилась ты. Хранитель от рождения, просто твои родители тщательно спрятали твою мощь до времени. А когда тебе исполнилось пять лет, я написал твоему отцу требование прислать тебя ко двору, выполнить наш договор. Кстати, Клаус был счастлив, что у него такая высокородная и талантливая невеста… Он разделял мои чаяния.
– Да уж! Не сомневаюсь! – бросила я.
– Зря смеешься! – зло ответил Клаус. – Вы сами все испортили!
– И тогда вы прислали армию? – спросила я.
– Ну да, – вздохнул Статир. – Твои родители отказались. И я послал Клауса с нашими магами, чтобы… поговорить. Вразумить твоего отца, забрать тебя и отвезти ко двору. Был уверен, что удастся договориться. К тому же думал, будет неплохо, если тебя заберет и привезет будущий жених, ты бы начала привыкать к нему.
– И надо сказать, переговоры были! – поднял вверх палец Клаус. – Я пытался решить миром! Просто твой отец упрямился, как баран.
– В итоге началась драка, и в ней многие погибли… – продолжил Статир.
– Например, мои родители! И все наши верные люди! А еще вы сожгли наш замок! – не выдержала я.
– Тише, Астер, – услышала я Герата справа от себя. – Дай им досказать.
Я выдохнула и заметила, что Герат стоит уже ровно между мной и Клаусом.
– А ты пропала… Нашли детское тело, которое могло принадлежать девочке пяти лет, – сказал Статир. – Но наши некроманты быстро определили, что это не тело Астер Гайнори.
– Но как вы узнали, что Илона Гварди – это я? И что вам нужно теперь? – спросила я.
Тянуть время. Узнать все до конца, и, может быть, в последний момент Герат нанесет удар или подоспеет помощь. Хотя как Тарии управиться так быстро? Дай бог, чтобы сама выжила и смогла организовать сопротивление королевской семье.
– И вот тут мы подходим к самому важному, – улыбнулся Статир. – Узнать имя, под которым ты скрываешься, было несложно. Был один маг, преданный служака твоего отца, доверенное лицо…
– Таунсен! – воскликнула я. Поверить, что Таунсен оказался предателем, я просто не могла. Это не укладывалось в голове. Я хранила благодарную память о нем там же, где хранились воспоминания о ласковых руках мамы и добродушном любящем лице отца.

Глава 61

– Да. Но не думай, девочка, он не предал тебя. Ты наверняка решила, что маг погиб. Но он попал в наши руки живым. Даже под пыткой он не выдал, куда побежала маленькая Астер и как ее теперь зовут. Но с ним хорошо поработали менталисты. И в итоге прочитали в его разуме имя Илоны Гварди – кстати, это имя его возлюбленной из далекой юности. Почему-то нашим людям не удалось найти тебя в лесу возле замка. Какое-то чудо отвело их взгляды. Но впоследствии не составило труда найти Илону Гварди, когда ты попала в приют. Я позволил тебе быть «погребенной» до времени, пропасть на несколько лет. А вот когда ты поступила в академию, оставалось лишь следить за твоими успехами и ждать подходящего момента. Сейчас он наступил.
«О господи…» – прошептала я. Выходит, Статир знал обо мне, когда Герат представлял нас с Тарией на балу? Знал и Клаус, когда пригласил танцевать? Они давно все знали. Я шла в ловушку, которую они подготовили годы назад.
– Что же вы хотите теперь? – спросила я.
– Все того же, Астер, – сказал Статир. – А еще – решить все миром, к взаимному удовольствию. Мы все так же хотим, чтобы наш потомок летал на драконе. Ты вернешься официально, под своим именем, унаследуешь все регалии дома Сампрэ, выйдешь замуж за Клауса, родишь наследника, и уже он разбудит дракона. Разве это так плохо?
– А потом окажусь не нужна, и ваш сынок выпьет меня до дна, – усмехнулась я жестко. – Зачем это испытание и остальное, раз вы давно все знали?
– Нам нужен был Хранитель, – ответил Статир. – Поэтому мы создали испытание, которое разбудит твою силу. Твоя сущность должна была среагировать на опасность. Так и произошло, нас не обманешь амулетом у тебя на шее. К тому же мы понимали, ты согласишься, только если в заложниках окажется дорогой тебе человек, например Герат.
– Но другие девушки! Они могли погибнуть! – возмутилась я. – К тому же я прошла испытания, по закону я – Великая Герата и не могу стать женой принца!
– Ой, все это так просто решается! – усмехнулся Клаус, но Статир махнул ему рукой, мол, подожди, я сам.
– Мы были уверены, что ты спасешь девушек. А страх за других – еще один фактор, чтобы в тебе проснулась истинная сила. Что касается магистра… Мы хотели лишить его возможности иметь Великую. Великий магистр должен был напасть на меня и быть убитым или арестованным за нападение на короля. Но мне так и не удалось толком спровоцировать тебя, Герат. А уж убивать совсем не хотелось. Мне никогда не нравилась эта часть плана, Клаус, – король посмотрел на сына. – Поэтому, если они согласятся, думаю, ректору тоже можно сохранить жизнь. Объявим, что испытание не прошел никто. А тарру Гварди, испуганную и расстроенную, вывел наверх принц Клаус и пригласил на свой отбор. Но проводить его необязательно, думаю, твои нервы и так пережили большие потрясения, Астер. Пожалеем тебя…
– Подонки… – прошептала я. – Знаете, ваше величество, вы не лучше своего сына. Нет! Этого не будет!
В этот момент что-то сверкнуло.
Герат, стоявший уже в нескольких шагах от Клауса, резко бросился к нему. Вот сейчас! Я зажмурилась на мгновение. Открою глаза – и увижу, как на груди Клауса растекается кровавое пятно. И увы, мне не будет жаль его. Он получит по заслугам.
Но вместо этого резко вздыбилась земля подле Клауса, вверх полетело крошево камней, и Герата отбросило ко мне. Он упал. Я бросилась к нему, помогла подняться.
– Даже не пытайтесь, магистр! – расхохотался Клаус. – Не забывайте, сейчас я здесь единственный, кто владеет магией! Ближнего боя я не допущу! А ты, Астер, соглашайся! Иначе я выпью тебя… с наслаждением! Не до конца, но столько, чтобы ты была бессильна и безумна! Почти с таким же наслаждением, как я выпил твоих отца и мать до смерти! Ой, папа, прости… – Клаус вдруг осекся.
Повисла тишина. Принц смотрел на отца с каким-то опасением. Статир молчал, лишь лицо его медленно багровело. Вдруг он кивнул головой, как человек, неожиданно принявший решение, и поднял на Клауса горящий взгляд.
Казалось, что-то, что зрело в нем годами, как туча, вдруг прорвалось наружу.
– Что-о?! – раздался его гневный голос. – Ты убил моего друга?! Ты выпил их нарочно?! Ты врал мне, что не рассчитал силу! А на самом деле ты… убил моего друга и врал отцу?! Эта девочка права – ты подонок!
Король поднялся на ноги, наклонил голову, как разгневанный бык, и угрожающе пошел на Клауса.
Тот инстинктивно отступил на пару шагов, но словно одернул себя.
– Ой, папа, ну я не хотел… правда… расстраивать тебя, – тоном капризного мальчишки сказал он.
– Мне надоело! – зарычал Статир. – Надоело все! Прикрывать тебя! Надоело, что ты убиваешь, сосешь, как поганый упырь, а я должен скрывать это! Надоело бояться тебя, крысеныш! Ты еще и обманывал меня! И это тебе, гад, я хотел оставить престол! Тебе отдать главное сокровище мира – вот эту девочку! Ха! Да я своими руками… Я не могу отдать тебя на растерзание другим, но ты сдохнешь… Сдохнешь от моей руки!
– Вот так, – тихо шепнул мне Герат. – Вырастил чудовище, потакал ему, а теперь хочет удавить собственными руками. Впрочем, я, пожалуй, помогу ему.
Статир был все ближе. Но Клаус не попятился к стене.
– Остановись, папа! – сказал он.
Герат начал обходить Клауса с другой стороны.
– Я не остановлюсь, щенок! – прорычал Статир. – Ты сделал меня врагом лучших людей нашей страны! Ты сосал нашу кровь… наши силы… Ты врал и изворачивался, как поганый червь! Один из нас умрет сейчас!
В руке короля блеснул меч, но Клаус вдруг запрокинул голову и расхохотался. Сложил руки на груди. Лишь взглянул на отца – и король с хрипом завалился на бок.
Огненно-красная нить протянулась от груди Статира к горлу Клауса, и король со стонами и хрипами начал извиваться на полу.
– Ясно же, кто из нас умрет, – спокойно усмехнулся Клаус. – Я не хотел, отец, правда. Но, видимо, пришло время сменить короля. Пожалуй, я готов унаследовать престол.
Я бросилась к Статиру. Герат – на Клауса. Но невидимая стена отшвырнула его от принца.
– Подонок! Да остановись ты, он же твой отец! – крикнул ему Герат.
Я гладила короля, пыталась влить в него силы. Но у меня не работала магия, и энергия не передавалась. Пыталась мечом разрубить нить, что шла от груди короля к горлу Клауса. Но и это было бесполезно.
Каким бы негодяем ни был Статир, он знал что-то вроде дружбы, он не желал смерти ни моим родителям, ни Герату, ни мне. Он лишь не мог смириться, что его семье не дано летать на драконах. И вырастил чудовище, которое сейчас высасывало его магию и жизнь.
Лицо Статира покраснело, глаза выпучились. Потом вдруг начало синеть. Все это продолжалось не больше минуты. Глаза короля остекленели.
Король Статир Третий умер.
Мертвый, с выпученными глазами и синей кожей, скрюченными пальцами и сведенными судорогой конечностями, он лежал рядом с телами своих гвардейцев.
За несколько минут до его смерти я перестала ненавидеть его. Даже жалела сейчас. Хотя бы потому, что, долгие годы потакая Клаусу во всем, он не смог простить ему одного – умышленного садистского убийства моих родителей. К тому же, судя по всему, он раскаялся перед смертью.
Я обернулась к Клаусу. Когда король умер, он не шелохнулся. Так и стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел на тело отца.
– Мне правда жаль, отец, – произнес он. Так, наверное, жестокий ребенок жалеет щенка, которого придавил ненароком. Посмотрел на меня. – Но что же! Король умер. Да здравствует король! – он радостно рассмеялся. – Астер, прошу, – он протянул руку в мою сторону. – Моя рука и сердце. Ты станешь моей королевой. И желательно, чтобы ты сделала это добровольно.
– Не бывать этому! – раздался резкий голос Герата. Незаметно он оказался рядом со мной и твердо взял меня за плечи.
– Ох, магистр! Отец не хотел вредить вам. Но ведь можно и по-другому… Впрочем, вот! – он поднял вверх палец, видимо, нашел удачное решение. – Астер, пойдем со мной! Или увидишь, как твой ректор помрет точно так же. А если ты согласишься, – он понизил голос, – и будешь покорна мне, то магистр Герат будет жить. Ты ведь хочешь этого, моя сладкая? Я сделаю тебе этот подарок. Сохраню ему жизнь и даже оставлю ректором. Пусть играет в свою академию. Это отличное предложение, соглашайся!
– Ты ублюдок! – крикнула я, хотелось сорваться с места и броситься на него. Расцарапать лицо, впиться пальцами в горло (не обхвачу, но хоть попробую!). Герат удержал меня.
– Он все равно убьет меня, Астер, – спокойно сказал он, словно речь шла не о его жизни, а о чем-то обыденном. – Не делай этого.
И вдруг с другого конца зала послышались голоса и шаги. В зал начали входить люди. Много людей.
– Это еще что за зрители?! – злобно бросил Клаус.
А Герат обернулся к двери и рассмеялся.
Тария за руку с принцем Дорием, придворные маги, боевые маги академии и армии Гайварда. А еще мэтр Соло, мэтр Остар и мои друзья – Кристан с Керрой и Тэя с Виктором.
– Что-то вы запоздали, мэтры! – крикнул им Герат.
– Прости, Герат! – крикнул в ответ мэтр Соло. – Пришлось пробиваться с боем, там было видимо-невидимо этих гвардейцев! Хорошо, что мы встретили эту девочку с принцем и их магов. Объединенной силой и прорвались!
– Отлично! – сказал Герат и крепко взял меня за руку. – Не желаете сдаться, принц Клаус? Помнится, вы использовали армию против герцога Сампрэ. Не хотите сами попробовать противостоять? Может ведь и не получиться.
И тут принц Дорий, стройный симпатичный юноша, бросился к телу отца. Обнял его, провел рукой по лбу. Потом поднял глаза:
– Ты… ты убил его?! Ты опять использовал свою силу! Ты выпил… нашего отца! – шатаясь, он поднялся на ноги. По его лицу текли слезы. Я хотела положить руку ему на плечо. Но возле нас мгновенно оказалась Тария и открыто обняла его.
– Ой, как трогательно… И у нас еще одна Хранительница! – процедил Клаус. – Когда успели? Впрочем…
– Никаких впрочем! – крикнула ему я. – Ты арестован, хотя бы за убийство своего отца!
– Твой выход, Дорий! – услышала я шепот Тарии младшему принцу.
Дорий провел рукой по лицу, стирая слезы. Выпрямился, посмотрел на брата:
– Я последний потомок Статира Третьего, сохранивший верность закону, приказываю арестовать тебя, принц Клаус за убийство нашего отца и многолетние преступления. Ты пил наших магов, ты жестоко убил герцога Сампрэ и его людей, ты…
– И как, интересно, вы хотите меня арестовать? – усмехнулся Клаус, провел рукой, видимо, блокируя магию всех остальных в зале. – Я блокирую всю вашу магию! И ты, старый менталист! – крикнул он мэтру Остару. – Не пытайся подчинить меня! Вашу ментальную силу я тоже могу блокировать! Не знали, да? – и все же он настороженно обвел зал глазами.
Боевые маги, мечники, метатели ножей, почти армия, приведенная Тарией с принцем и пожилыми мэтрами, рассредоточились вдоль стен зала, окружая Клауса и нас, стоявших ближе к середине.
– Вы знаете как, ваше высочество! – сказал ему мэтр Соло. – Правда, боюсь, нам придется убить вас, если не сдадитесь! Ваше тело уязвимо, как любое другое. Нас слишком много, рано или поздно один из нас доберется до вас и просто зарежет. Я уж молчу про дротики и тому подобное. А если не выйдет, маги на этаж выше, которых вам не заблокировать, уронят на вас потолок, хотите этого? Может, стоит сдаться?
– Вы все равно потом казните меня! – крикнул Клаус. – А, не-ет… вы блефуете, я знаю! Я один здесь сейчас наделен магией! И мой план меняется. Ты, – он пальцем указал на меня, – больше не нужна мне! Я возьму замуж другую Хранительницу – вот эту! И вы не сможете арестовать меня. Я просто выпью вас… Всех! И начну с тебя!
Клаус простирает руку в мою сторону, но что-то темное вдруг закрывает его – Герат рывком заслонил меня, одной рукой отшвырнул в сторону. Пол под ногами дрожит, все качается, я качусь куда-то. Остановили меня руки принца Дория, рядом увидела испуганное лицо Тарии. Опираясь друг на друга, мы втроем пытаемся встать посреди землетрясения, устроенного Клаусом.
Пол перестает ходить под ногами. В ужасе я вижу, что Герат стоит напротив Клауса, а из его груди тянется к горлу принца проклятая красная нить.
– Не-е-ет! – кричу я и кидаюсь к ним. Но Дорий ловит меня за талию и держит: вокруг принца с Гератом по кругу зияет пропасть, мелкие камешки продолжают лететь в нее после землетрясения. И чуть светящаяся защитная сфера окружает их.
– Атакуйте принца! А то он выпьет его! – ору я всем этим магам и воинам.
Но командовать не нужно. В защитную сферу уже летят ножи, стрелы, дротики. И отскакивают от нее.
Кажется, время сделало круг. Точно так же четверть часа назад Клаус пил жизнь своего отца. Теперь же он пил моего Герата! Моего ректора.
Ректора моего сердца.
В отличие от короля, Герат еще стоял на ногах. Слишком много силы, чтобы быть выпитой быстро, слишком много пламени – того проклятого пламени, что жгло его всю жизнь, а теперь давало лишние минуты жизни.
– Прости, Илонушка, мы не можем ничего сделать! – кричит мне на ухо мэтр Соло, он как-то неожиданно оказался рядом.
И вдруг Герат с трудом оборачивается к нам. Его лицо начинает краснеть, ноги слабеют, колени подгибаются.
– Уходите быстро! Уходите все! Во мне хватит сил, чтобы он пил долго. Пока он пьет меня – не тронет никого другого! – кричит он, его голос доносится из-за сферы приглушенно, как из-за стены или с другой стороны реки. – Уходите и обвалите свод подземелья на нас с ним! Это единственный выход, – смотрит прямо на меня. – Астер, любовь моя, уходи! Умоляю!
– Не-е-ет! – словно со стороны, слышу свой голос. – Герат, я не брошу тебя!
– Он прав! – говорит мэтр Соло у меня над ухом. – Это единственный выход… Кристан, Виктор, выведите тарру Ил… ее светлость отсюда! Быстро! – две пары крепких рук берут меня под локти. Знаю – сейчас меня уведут силой, и я ничего не смогу сделать.
Друзья тащат меня к выходу, а я не отрываю взгляда от фигуры Герата. Он опустился на колени, его шатает. Но голова еще поднята. Потом заваливается на бок, и его тело начинает трясти.
– Не-е-ет! – снова кричу я.
Я не могу смириться. Нет! Я все-таки Хранитель! Хотя главный Хранитель – это Герат, который сгорает сейчас ради нас всех.

Глава 62

«Гайнир, ну почему! Ты должен был проснуться! – кричу я мысленно. – Я твой Хранитель! Я звала, я приказывала тебе! О Господи! – а к кому еще мне было обратиться, кроме Всевышнего, если даже дракон не слышит. Никто больше не в силах сейчас помочь. – Создатель наш! Помоги!»
Ноги волочились по полу – парни в буквальном смысле тащили меня к выходу, а я не отпускала взглядом две фигуры, окруженные темной бездной. Один стоит, упиваясь своей властью, другой скорчился на полу. Мы были почти у выхода, где толпился народ, когда раздался грохот.
Скала под ногами снова затряслась, и на другом конце зала посыпались камни.
Кристан и Виктор замерли, но не отпустили меня. Ошеломленные, смотрели мы, как рушится свод над входом, как падает оплавленная порода.
В образовавшийся огромный проем просунулась большая черная голова с шипами и горящими янтарными глазами. Со зрачком в форме песочных часов – с перемычкой в середине.
Изумленный вздох пронесся возле меня, все, кто только что покидал зал, замерли и смотрели.
Огромная когтистая лапа протянулась вперед. Гайниру было наплевать на блокировку магии и защитную сферу, выставленную Клаусом. Мгновение – принц, увлеченный своей «трапезой», даже не обернулся – и лапа сомкнулась на хрупком человеческом теле. Защитная сфера рухнула, нить, тянувшаяся от груди Герата, оборвалась.
Словно во сне, мы услышали хруст костей и один короткий вскрик. Лапа сжалась сильнее, и дракон брезгливо выбросил изломанное тело Клауса с выкатившимися глазами в пропасть, им же и созданную.
Ни звука не издал принц. Он уже был мертв. Улетел в бездну.
Магия потоком хлынула наружу, я ощутила ее свободное течение. А руки парней разжались. Все изумленно смотрели, как в зал входит дракон. Черный, блестящий, огромный. Лишь кое-где были заметны остатки вековой пыли.
– Гайнир, благодарю! Но почему так поздно! Почему?! – крикнула я и бросилась к ним. К Герату.
«А как ты думаешь, маленькая Астер, сколько времени нужно, чтобы разбудить тело, спавшее тысячи лет, – услышала я в голове уже знакомый голос дракона. – Уж не четверть часа, что вы провели со мной! Я спешил как мог!»
Он оказался быстрее меня. Огромная лапа бережно подняла бесчувственное тело Герата и перенесла из проклятого круга. Опустила у моих ног.
– Герат!
Он лежал передо мной словно мертвый. Бессильно раскинув руки и ноги, грудь не вздымалась от дыхания. Его лицо не посинело, как у Статира, глаза не выкатились. Они были закрыты, а в лице – ни кровинки, кожа плотно обтянула высокие скулы и твердый подбородок.
Сглатывая слезы, я приложила дрожащие пальцы к его шее. Несколько секунд ничего не чувствовала, и холодные клешни отчаяния сжимали сердце. Но постепенно ощутила. Тонко, призрачно, но у меня под пальцами бились остатки его жизни.
– Медиков сюда! – закричала я. – Сила будет – я дам сколько нужно! Всю отдам, всю! Только спасите его!
Приложила руки к его сердцу и пустила силу литься в его тело.
«Герат, любимый… Не умирай, вернись, пожалуйста…» – шептала я. Но сила делала круг и возвращалась ко мне. Тело Герата ее не впитывало.
Нас окружали люди. Подошли мэтры Соло и Остар, мои друзья, Тария с Дорием, другие маги. Пожилые мэтры, еще трое магов склонились над Гератом, тоже пытались влить силу, щупали его пульс, что-то диагностировали.
А я все пыталась отдать ему свою жизнь, свою силу, не убирала руки с груди, целовала холодные бледные губы. Мы пытались вернуть его к жизни, а Герат так и лежал ни живой, ни мертвый, потерявший всю свою магию.
Мне на плечо легла рука. Я услышала осторожный голос мэтра Соло:
– Ил… Астер, девочка моя, нам очень жаль… Мы не сможем его спасти. Принц выпил всю его магию. Жизненная сила магов тесно связана с их магией, и если забрать ее всю, жизнь тоже уходит. Он держится на каких-то остатках жизни тела – простой животной жизни, которая без магии угаснет. Может, за десять минут, может, за несколько часов. Ты ведь видишь – он больше не усваивает магическую силу.
Я подняла взгляд на мэтра. Слезы заливали глаза, волосы растрепались, упали на лицо и прилипли к нему. Словно в дымке я видела Соло.
– Нет, такого не может быть, – прошептала я. Обвела взглядом всех вокруг. – Кто-нибудь может его вылечить?! Кто-нибудь это может?! Должен быть способ, слышите меня?!
Я вновь склонилась над Гератом. Точно знала: будь он Хранителем, я могла бы раздуть уголек. Найти погасший и раздуть силой первого Хранителя. Но даже темного погасшего уголька в нем не было. В нем не было крови Хранителя. Никто из его предков не разрезал небо, сидя на драконе.
– Пожалуйста, Господи, соверши еще одно чудо… – взмолилась я шепотом. Бог услышал меня один раз – и прислал Гайнира. Может быть, услышит и во второй? Может, мы не заслужили чуда. Но просто по великой Твоей милости соверши его! Мама всегда говорила, что Создатель любит нас.
– Астер, послушай, – услышала я вдруг в голове голос Гайнира. – Я могу спасти его. Но ты не сможешь сохранить все, что у тебя есть сейчас. Что-то или кого-то ты все равно потеряешь. Тебе нужно выбрать. И тогда я смогу помочь.
Я не сразу поняла, что он говорит. Но постепенно, вместе с тем, как до меня доходил смысл его слов, в сердце светлым облаком растеклась надежда.
– Гайнир, – я подняла на него заплаканное лицо. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Но мой выбор сделан. Я люблю его. Я не могу без него.
– Тогда отойди, – произнес дракон. Видимо, он умел делать свою мысленную речь доступной всем, потому что вслед за этим добавил: – Отойдите все.
Мне не хотелось и на секунду покидать Герата, но я поднялась на ноги. Пристально глядя на распростертого любимого, попятилась назад.
Когда мы все отошли и вокруг Герата образовался свободный круг, дракон приблизился к нему. Снова бережно взял его в лапу, поднес ближе к глазам, словно хотел рассмотреть.
– Да, – вдруг произнес он. – У него пылающий дух. Он и греет тело до сих пор. Должно получиться.
А дальше произошло невероятное. На мгновение мне показалось, что образ дракона с Гератом в лапе размылся из-за моих слез. Но нет… он действительно словно начал расплываться. Еще секунда – и они исчезли. На их месте крутился смерч, состоящий из миллиардов черных песчинок.
Сердце ударило в панике. Что делает дракон?!
Только и оставалось, что довериться Богу, у которого я просила чуда. И Гайниру, которого Он послал.
Это продолжалось долго, может быть, минут десять. За это время мое сердце успело упасть в бездну от страха и вознестись до облаков в надежде. «Господи, помоги нам, – продолжала шептать я беззвучно. – Помоги Гайниру, если он действительно спасает его!»
Вдруг я заметила, что вихрь крутится медленнее. Он словно начал собираться в образ огромного черного дракона. Спустя пару минут перед нами стоял дракон. Казалось, он стал еще больше, еще великолепнее.
Герата не было. Один дракон.
– Нет! Только не это! Он исчез! – крикнула я. От паники я просто не знала, куда деваться, хотелось кинуться к дракону и ударить его. Кричать, что он не выполнил обещание…
Дракон вдруг, словно ощупывая себя, наполовину расправил крылья, сложил их. Потом изогнул длинную упругую шею и с каким-то удивлением осмотрел свою грудь, бока. Поднял голову и сверху вниз посмотрел на меня. Песочные часы в центре янтаря, и в этом янтаре плескался знакомый огонь…
– О господи! Герат! – Я кинулась к огромному дракону. Он опустил голову, и я отчаянно прижалась к ней. – Герат, это ты! Это ты!
– Что же ты наделала, Астер! – услышала я его голос в голове. Знакомый голос, полный знакомой огненной досады. – Я не смогу больше обнять тебя! Никогда, ты понимаешь это?!
– Но ты жив, любимый! Разве умереть было бы лучше?! А… где же Гайнир? – я оглянулась вокруг, так и прижимаясь к голове любимого дракона.
Словно бы насмешливый вздох раздался в зале, легкое дуновение ветра, и голос Гайнира произнес в моей голове и в головах всех вокруг: «Знаешь, я отвык от этого тела. И от этого мира. Они не очень-то меня привлекают. Ему это тело нужнее. Из твоего ректора выйдет хороший дракон!»
– Благодарю, Гайнир, благодарю, мой дракон!
Слезы текли неудержимо. Я снова обрела Герата. И при том потеряла…
– Нет, так не пойдет, – вдруг насмешливо сказал Герат. – Отойди-ка, хулиганка!
– Да нет же! Я больше никогда не отойду от тебя!
– Отойди, я сказал! – рявкнул Герат у меня в голове. Я даже вздрогнула.
– Ну ладно, отойди так отойди… – прошептала я. Не ругаться же с ним сразу после его воскресения?
Я отошла чуть в сторону, и тут же черный дракон снова начал распадаться на множество частичек. Опять закружился черный вихрь.
А я кусала губы от тревоги. Почему они, драконы, никогда толком не объяснят заранее, что происходит? Ни Гайнир, ни вот теперь Герат! Впрочем, Герат всегда был таким, тут и в дракона превращаться не нужно.
На этот раз это происходило быстрее. Лишь пара минут – и вихрь замедлился. А потом на его месте начал собираться до боли знакомый образ высокого черноволосого мужчины.
Вскоре вместо дракона стоял Герат. Такой, как всегда. Немного суровый, слегка небритый. Только вот он был голый. И глаза из темно-карих стали янтарными со зрачками в форме песочных часов.
– Получилось! – непринужденно и радостно рассмеялся он. С усмешкой оглядел себя и добавил: – Дайте прикрыться, что ли!
– Сейчас я тебя прикрою! Собой! – сквозь слезы счастья рассмеялась я.
И бросилась ему на шею.

Глава 63

Конечно, я не осталась единственным прикрытием для обнаженного ректора. Очень быстро кто-то отдал Герату темно-синий камзол, кто-то достал откуда-то брюки. Теперь он стоял в облегающих брюках, которые были ему немного малы. Камзол был накинут на голое тело, распахнут. Выглядел он очень эффектно, в разрезе темной ткани виднелись крепкие мышцы на смуглой груди. Напоминал вожака пиратов из приключенческого романа.
В самом начале нам аплодировали, а потом начали подходить и спрашивать, что делать дальше. Мы зачинщики переворота, к тому же Хранитель и дракон – почти небожители, мы-то должны знать, что делать! И это было ужасно.
Потому что я устала. И не имела ни малейшего понятия, какие действия нужно предпринять прямо сейчас.
Вот к Тарии с Дорием они почему-то не обращались! Или к Соло! Всем нужны были указания именно от нас!
К тому же постоянно докладывали, что к академии прибывают все новые желающие разобраться в ситуации. Королевский Совет – почти полным составом, многие высшие аристократы, даже простой народ, до которого дошли слухи о воскрешении Хранителей. И с ними тоже нужно было что-то делать.
Герат усмехнулся, велел собирать всех приезжающих на площади Высшей Магии. Как заполнится, выступим с разъяснениями. А пока мы с ним, Тарией, Дорием, Соло и еще некоторыми приближенными отправимся поговорить и решать, о чем сообщить народу. И что делать с троном Гайварда, который пустовал с момента гибели Статира.
После превращения в дракона с двумя ипостасями Герат снова обрел магическую силу. Она осталась в первую очередь огненной, но какой-то немного другой. Драконьей. Каждый дракон владеет всеми стихиями, обладает огромной ментальной силой, к тому же у них есть еще какие-то особые драконьи штучки. Например, они более устойчивы к действию чужой магии.
Все это теперь было у Герата.
Чудо. Господь подарил нам это чудо. Я все еще про себя шептала Ему благодарность. А может, замысел и был в том, чтобы, пройдя огонь, воду и… все остальное, на свет родился первый дракон с двумя ипостасями?
Когда мы узким кругом укрылись в кабинете ректора, Герат, никого не стесняясь, устроил меня у себя на коленях. Принц с Тарией сидели рядышком, взявшись за руки, Тария трогательно поддерживала его, ведь молодой человек сильно переживал. Он потерял сегодня отца, ему срочно пришлось принимать чью-то сторону…
Но в этом нежном юноше был стержень. Он сглатывал слезы, но смог рассказать нам об уникальной способности Клауса.
Когда родился Клаус, он производил впечатление обычного ребенка-мага. Но к трем годам его магия вдруг начала слабеть, казалось, что он умирает. А потом выяснилось, что ребенок обладает уникальными особенностями. С одной стороны, он может блокировать силу других магов. А с другой – если время от времени он не выпьет магической энергии других магов, не получит подпитки, то его магия начинает гаснуть.
Вначале Статир просто просил приближенных время от времени делиться с ним силой. Но постепенно стало ясно, что… Клаусу нравится злоупотреблять своими возможностями. Однажды, когда ему было десять лет, нашли мертвой его пожилую няню. Клаус – он даже не скрывал этого – заблокировал ей магию, чтобы не могла сопротивляться, и выпил ее до дна. Впрочем, еще одной странной особенностью было то, что, выпивая чужую силу, Клаус не становился сильнее. Он всего лишь поддерживал так свою магию, не давал ей угаснуть.
Статир пытался перевоспитать его. Старался приучить к определенным правилам. Но при том сам боялся Клауса. Ведь кто знает, рассердившись на мать, брата или отца, не выпьет ли принц и их? Или просто захочет унаследовать престол раньше времени…
Их договор состоял в том, что Клаус не совершает неконтролируемых убийств, а Статир позволяет ему время от времени выпивать приговоренных к смертной казни. Ведь в королевской тюрьме всегда есть осужденные маги.
Но, конечно, Клаус нарушал договор. Потом каялся отцу, что не сдержался, а тот скрывал преступление от народа и правосудия. То ли из-за болезненной привязанности к старшему сыну, то ли из-за страха перед ним, то ли… Сейчас я вздрагивала, осознавая, какие внутренние противоречия одолевали Статира, которого я ненавидела много лет и считала главным виновником смерти родителей.
Немудрено, что в итоге он пошел на смерть, желая раз и навсегда разрубить этот узел.
– Принц Дорий, послушайте, – осторожно сказал Герат, когда принц закончил рассказ. – Сейчас мы должны решить, что сказать народу. Вы понимаете, что мы не сможем сделать вас королем Гайварда? Народ не примет наследника вашей династии, узнав о преступлениях Клауса и Статира?
– Понимаю, – вполне твердо ответил Дорий. – Я ведь принял вашу сторону сразу. Слишком хорошо понимал, что брата пора остановить. Тогда же я понял, что новым королем… королевой станет… Астер Гайнори.
– Но я не хочу быть королевой! – сказала я. – Мне еще возрождать орден Хранителей и работать Великой! Где я на все время найду?! Да и Герат не хотел быть королем! Нет!
– Боюсь, придется, Астер, – улыбнулся Соло. – На площади уже требуют Гайнори на престол!
– Да, именно так все и обстоит, – улыбнулся Герат. – Тебе придется побыть королевой хотя бы формально.
– Только если ты будешь моим королем! Ты заработал это право, победив Статира! Так что мы вообще можем посадить на трон тебя как сильнейшего мага! Кто сказал, что у нас не может быть короля-дракона? Нет такого закона!
– И верно, нет, – заметил Соло. – По поводу драконолюдей или людодраконов еще придется что-то выдумывать. Ты же, Герат, новый вид!
– Нет, я королем не буду, – твердо заявил Герат. – И меня народ на трон не потащит, – словно дразнясь, блеснул на меня глазами.
– Но кем же ты тогда будешь?! – с возмущением спросила я.
– Тем, кто я есть, моя любимая, – бархатно прошептал он мне в шею (но, конечно, услышали все). – Ректором академии и королевским драконом. Ну и еще я рассчитываю в ближайшем будущем стать мужем королевы, – чуть усмехнулся. – Именно так, а не королем и не консортом. Этого от меня не дождетесь!
– И все же народ может потребовать, если ты женишься на Астер, – заметил Соло задумчиво. – Слушай, Герат, ну какая тебе разница, если где-то будет написано, что ты король и раз в год тебе нужно открывать новогодний бал? Числись кем хочешь, хоть главным академическим змием, и занимайся, чем сам считаешь нужным. Это же могу и Астер сказать, – пожилой мэтр хитро сверкнул глазами.
– Ладно! – рассмеялась я. Одна идея пришла мне в голову. – С должностью Герата разберемся позже! А пока у меня есть одна идея…
Идея всем понравилась. Кроме Герата – он вдруг помрачнел.
– А вы не думали, что в роду Дория сохранится способность блокировать и отнимать магию? – с сочувствием посмотрел на принца.
– А вот тут могу тебя успокоить, – сказал мэтр Соло. – Главное, чтобы принц не сменил невесту. Если в род вольется кровь Хранителей, она полностью доминантна и навсегда погасит вспышки редких патологических способностей. Или я ничего не понимаю в наследовании магии! А я понимаю!
– Ну что же! – рассмеялся Герат. – Тогда пришла пора выступить перед народом. Любимая, скажи, переоденемся или так пойдем? – провел рукой по моей щеке.
– Лично я собираюсь хоть немного походить на королеву! А ты?

* * *

Мы стояли на постаменте на площади Высшей Магии. Нас было четверо: я, Герат, Тария и Дорий. По периметру постамента застыли боевые маги – для охраны, солидности и поддержания порядка.
Площадь, наполненная магами и людьми, кипела. На нас с Тарией показывали пальцем, мол, смотрите, Хранители. Герат для магического зрения тоже выглядел не как раньше, а так, словно у него за спиной колыхалась тень дракона. На него смотрели с невероятным удивлением. Время от времени раздавались крики: «Даешь власть Хранителям!», «Гайнори на трон!», «Ректор, покажи дракона!»
Герат поднял руку, призывая к молчанию. Площадь замолчала на удивление быстро. И Герат рассказал о происшедшем, представил свидетелей – мэтров и остальных, кто был в подземелье. А когда закончил, площадь взорвалась овациями, криками все о том же: «Покажи дракона!» и «Гайнори на трон! Дорогу Хранителям!» Когда крики немного стихли, на постамент поднялся пожилой маг Байор Сэу, один из главных министров в Совете.
– Трон Гайварда нельзя оставлять пустым! – сказал он, словно это не было очевидно. – У нас два претендента! Его высочество Дорий и ее светлость Астер Гайнори из древнего королевского рода! Что скажете?
Ответ и так раздавался с площади.
Министр вздохнул.
– А что скажет принц Дорий?
И вот здесь начался мой план.
– Я признаю власть древнего королевского рода Гайнори. Как последний наследник правящей династии передаю трон Гайварда Астер Гайнори! – вполне твердо возгласил Дорий. Поднял привезенный из дворца тонкий серебристый гребень – что-то вроде короны, символа королевской власти – и водрузил мне на голову.
Народ на площади взорвался ликующими криками, и я приготовилась говорить. Никуда не денешься, новая королева должна сказать речь.
– Мои дорогие жители Гайварда! Я не хотела принимать на себя роль королевы. Ведь в ближайшее время мне нужно принять на себя обязанности Великой. К тому же мне предстоит возродить и возглавить орден Хранителей мира! Но я не могу пойти против вашей воли! Благодарю и постараюсь хранить нашу страну и весь мир в меру своих сил!
Я не закончила, но, конечно, в этот момент раздались восторженные крики и буря аплодисментов, а я ощутила у себя на плече ободряющую ладонь Герата. Мол, так всегда и бывает, потерпи.
После волны ликования я продолжила:
– В ближайшее время основной моей задачей станет возрождение ордена Хранителей! Поэтому все, кто знает или предполагает, что у него в роду были Хранители, в ближайшие недели приглашаются на проверку в академию! Мы сможем разбудить в вас эту силу и возродить древний орден…
– А вот это ты зря, – прошептал Герат. – Теперь не отбиться будет от самозванцев. Ишь, королева, проходной двор устроила в моей академии…
Я не сдержала улыбки.
– Поэтому я назначаю наместников! Принца Дория и его невесту Тарию Крейган! Принц Дорий, я сохраняю за тобой титул принца и спрашиваю, примешь ли ты на себя это бремя? Примете ли вы оба?
Дорий и Тария сделали шаг ко мне.
– Да, благодарим.
Герат протянул мне привезенный символ власти наместника – его едва нашли, до сегодняшнего дня он пылился в хранилище королевских сокровищ. И я под торжественную музыку вручила его Дорию. Тария сжала его ладонь.
Принца Дория любили в народе, даже могли простить ему принадлежность к роду Статира. Крики ликования опять заполнили площадь.
И вдруг я ощутила напряжение Герата у себя за спиной.
– Астер, послушай, у меня, похоже, есть дело, – сосредоточенно сказал он и посмотрел в небо. Я подняла голову. Небольшие темные тени… словно птицы где-то там, далеко.
Сердце застучало от радости и тревоги одновременно.
– Да, это драконы. Они говорят со мной, – так же напряженно продолжил Герат. – Проснется королевский дракон – и проснутся остальные. А я теперь, понимаешь ли… главный дракон. Вместо Гайнира. Нужно встретить их, познакомиться, дать объяснения. Придется полететь. На площади они не поместятся.
– Не волнуйся, – я незаметно погладила его по руке. – Полет у тебя в крови. И умение править – тоже. Заодно покажешь всем дракона, как просят! И… я с тобой, не вздумай возражать!
На месте Герата закружился черный вихрь, а площадь ахнула, ближние к нам ряды начали отступать подальше. Когда появился огромный черный дракон, царило гробовое молчание. Слышались лишь редкие изумленные вздохи.
«Залезай!» – сказал Герат. В длинном белом с голубым шитьем платье было неудобно, но я, насколько могла ловко, принялась карабкаться по драконьей ноге, чтобы сесть ему на шею.
Давно поняла, что рано или поздно сяду нашему ректору на шею. Ну так уж вышло…
– У нас дела! – крикнула я собравшимся, уже сидя верхом на драконе.
…Впервые за тысячи лет Хранитель на своем драконе.
«Ой, Герат, не так резко!» – мысленно попросила я, когда тело дракона напряглось, сделало волну, и меня обдало воздухом от расправленных крыльев.
«Ты сама сказала, полет у меня в крови! Доверься мне, маленькая Хранительница!» – рассмеялся Герат.
И мы взлетели. Навстречу ветру, небу и другим драконам.

Эпилог

Спустя две недели… 
– Как же мне все это надоело… – простонал Герат и упал в кресло. Усадил меня к себе на колени, горячо обнял. Сам устроил торжественную свадьбу, еще и совместную с Тарией и Дорием, а теперь возмущался, что не может побыть со мной наедине.
– Ой! Помнешь платье, а оно нам еще пригодится! – закрутилась я, пытаясь высвободиться из хватки хищного ректора. Разумеется, ничего не получилось.
– Нет, – хрипло прошептал он мне в шею, коснулся губами. – Больше не понадобится. Мы немедленно вылетаем к морю. Нужен отдых. И мне нужна ты. Последнее время я почти тебя не… вижу.
– Так у тебя драконы и академия, у меня – Хранители! – рассмеялась я. – Кстати, ты знаешь, что за это время я инициировала пятьдесят Хранителей! Это ведь почти половина ордена!
– Ну вот и славно… Ты назначила у них старшину? – Герат снова принялся целовать мою шею, и теплые, да нет, просто обжигающие мурашки побежали по телу, разбудили томный жар. – А мы отдохнем.
– Ладно, – улыбнулась я. – Полетели скорее тогда! Хочу налетаться, пока можно!
Герат отстранился и серьезно посмотрел на меня.
– А что, может стать нельзя? – резко спросил он. – Что случилось, Астер?
– Ну-у… – я опустила глаза и загадочно улыбнулась. – Все же в полете на драконе ветер, и трясет, и виражи твои неуемные… С животом станет неудобно. Понимаешь, обычно так рано еще не определить, но Хранители светятся всегда. Даже когда они еще совсем крошечные и живут в животе у мамы…
– О господи! Это правда, Астер?! – Герат счастливо рассмеялся, опустил взгляд на мой идеально стройный живот, положил на него руку. И мы замерли, слушая, что происходит под его ладонью.
– А ведь он не только Хранитель, – вдруг тихо сказал Герат. – Там не только ваш светлый огонек, там еще и темная благородная тень. Хранитель-дракон, неплохо? – подумал и добавил: – Вот он или она пусть и сидит потом на троне. Если захочет, разумеется, – добавил, увидев мой строгий взгляд. – А нам хватит неба и расправленных крыльев, Хранителей, драконов и нашей любви, так ведь, любимая?
– Конечно, – я с улыбкой опустила голову ему на плечо. С тех пор как узнала о беременности, мне вообще мало хотелось спорить или что-то решать. Затягивало в ощущение единства и гармонии.
…Раздался уже привычный шум. Из-под дивана вынырнули два маленьких дракончика. Крис и Керри, радостно рыкнув, сделали круг по комнате и приземлились на плечи Герата. С некоторых пор они очень полюбили своего большого собрата.
Да, кстати, нужно взять их на курорт. И… когда родится наше чудо, эти летающие няньки тоже пригодятся.